На таком расстоянии люди на палубе казались совсем крошечными.

— Это Клей! — вдруг воскликнула Дженни.

Николь с любопытством посмотрела на человека, с которым разговаривал капитан, но на таком расстоянии он показался ей таким же, как и остальные мужчины на палубе.

— Откуда ты знаешь?

Дженни рассмеялась. Она была очень рада, что снова дома.

— Когда познакомишься с ним — сама поймешь. Николь нервно теребила кольцо на пальце, изо всех сил пытаясь разглядеть того, кто был ее мужем.

— Вот, — услышала она голос Дженни. Она протягивала ей бинокль. — Теперь увидишь.

Но и в бинокль она не смогла разглядеть человека, с которым говорил капитан, однако почувствовала его присутствие. Он стоял, поставив одну ногу на тюк хлопка и положив руку на согнутое колено. Даже в таком положении он был чуть ли не на голову выше капитана. На нем были светло-коричневые штаны в обтяжку и черные сапоги до колен. Талию стягивал широкий кожаный ремень, рубашка у ворота была расстегнута, а закатанные до локтей рукава обнажали загорелые руки. Лица Николь не могла разглядеть, но увидела, что его темные волосы зачесаны назад и завязаны над шеей.

Опустив бинокль, она обернулась к Дженни.

— Пожалуйста, не надо, — предостерегающе проговорила та. — Мне уже не раз приходилось видеть это выражение на лицах женщин. Совершенно не стоит терять голову только от того, что мужчина высок ростом и хорош собой. Он придет в ярость, когда поймет, что произошло, и, если ты не проявишь твердость, взвалит всю вину на тебя.

Николь лукаво улыбнулась.

— Но ты никогда не говорила мне, что он хорош собой.

— Что он урод, я как будто тоже не говорила. Я хочу, чтобы ты вернулась в каюту, потому что, насколько я знаю Клея, он будет здесь с минуты на минуту. Мне надо перехватить его и потолковать с ним. Давай-ка!

Николь послушно вернулась в тесную каюту, чувствуя, что ей совсем не хочется расставаться с ней. Ей было спокойно здесь впервые за несколько лет — и они по-настоящему подружились с Дженни. А теперь впереди снова неизвестность и тревоги.

Ее глаза еще не успели привыкнуть к полутьме, как вдруг дверь распахнулась. Мужчина, который не мог быть никем иным, кроме Клейтона Армстронга, вихрем ворвался в комнату и оказался рядом с ней.

Его широкие плечи заполнили собой все пространство, и Николь показалось, что она заперта с ним в платяном шкафу.

Клей не стал дожидаться, пока его глаза привыкнут к темноте. Он видел только силуэт своей жены. Он не раздумывая протянул сильные руки и привлек ее к себе.

Николь пыталась протестовать, но его губы закрыли ей рот. Они были упругими и свежими, ласковыми и требовательными. Николь сделала слабую попытку оттолкнуть его. Руки Клея напряглись, он приподнял ее так, что она едва касалась пола самыми кончиками пальцев. Его грудь крепко прижалась к ее мягкой и упругой груди, и она вдруг почувствовала, как ее сердце забилось вдвое быстрее.

Единственным человеком, который целовал ее так, был Фрэнк, но сейчас ощущения Николь были совсем иными. Положив руку ей на затылок, он, не отрывая рта от ее губ, повернул ее голову набок. Николь почувствовала, что она словно погружается в мутную воду, все поплыло перед глазами. Помимо своей воли она обвила его шею руками и привлекла к себе, еще сильнее прижалась к нему. Горячее дыхание Клея опаляло ее кожу.

Его губы скользнули по щеке, потом он нежно сжал зубами мочку уха, и ее колени подогнулись. Он провел языком по напряженной жилке на шее.

Клей подхватил ее на руки, обвив ее тело вокруг своего. Она уже не понимала ничего, кроме того, что хочет от него все больше и больше. Она откинула голову и сама потянулась к его губам.

Он жадно поцеловал ее, и она ответила со всей полнотой истинной страсти. Ей показалось вполне естественным, что он, продолжая прижимать ее к себе, двинулся к койке. Ей хотелось лишь быть рядом с ним, касаться его. Не отрываясь друг от друга, они вместе упали на постель. Его тяжелая нога легла поверх ее ног, рука заскользила по обнаженному плечу. Когда он коснулся через платье ее груди, она застонала и выгнулась навстречу ему.

— Бианка, — прошептал он, — моя прекрасная Бианка.

Николь не сразу пришла в себя — слишком сильна была ее страсть. Но все же она начала осознавать, что происходит, кто этот человек и кто она.

— Прошу вас, — прошептала она еле слышно, упираясь ему в грудь рукой.

— Все хорошо, любовь моя, не бойся, — проговорил он глубоким чистым голосом.

Его теплое дыхание обдавало ее лицо, его волосы, источавшие запах земли — запах, который ей так хотелось ощутить, т — падали ей на грудь. Она снова закрыла глаза.

— Я так долго ждал тебя, любимая. Месяцы, годы, всю жизнь. Теперь мы всегда будем вместе.

Эти слова окончательно пробудили Николь. Глубоко интимные слова любви предназначались другой женщине. Она еще могла допустить, что ласка, которая заставила ее потерять рассудок, относилась к ней, но слова принадлежали другой.

— Клей, — тихо сказала она.

— Да, любовь моя. — Он нежно целовал шелковистую кожу под ухом, его большое сильное тело было так близко.

Николь почувствовала, что ждала этого всю жизнь. Казалось таким естественным крепче прижимать его к себе, и в голове мелькнула мысль, что она может сказать ему правду потом, утром. Но она знала, что это было бы жестоко и бесчестно.

— Клей, я не Бианка, я Николь.

Он еще продолжал ее целовать, но тут же его голова дернулась как от удара, тело напряглось, и одним движением он соскочил с койки. Еще секунду назад он лежал в ее объятиях, а сейчас ее руки сжимали пустоту. Внезапно ее пронзила нестерпимая боль утраты.

Клей быстро нашел свечу и зажег ее. В каюте стало светло. Николь села и смогла наконец как следует разглядеть лицо своего мужа. Что касается самоуверенности, то Дженни была права — это качество проявлялось во всем его облике. Волосы оказались светлее, чем она предполагала, — в густой каштановой массе вспыхивали золотистые искры. Тяжелые брови затеняли темные, глубоко посаженные глаза; крупный нос с горбинкой придавал его лицу выражение некоторой надменности. Красиво очерченные губы, которые умели быть такими мягкими, сейчас были сердито сжаты. Под тяжелой челюстью играли желваки.

— Кто вы такая, черт побери? — требовательно проговорил он. — И где моя жена?

Туман в голове Николь еще не рассеялся. Страсть, охватившая их обоих, казалось, покинула Клея в одно мгновение, но Николь все еще оставалась в ее власти.

— Произошла ужасная ошибка. Видите ли…

— Я вижу постороннюю женщину в каюте своей жены. — Он поднял свечу и оглядел сундуки у стены. — Это собственность Армстронга?

— Да. Если позволите, я вам сейчас все объясню. Мы с Бианкой вместе…

— Она здесь? Вы говорите, что путешествовали вместе с ней? Где она?

Объяснять что бы то ни было, когда он не давал ей закончить ни единой фразы, было довольно затруднительно.

— Бианки здесь нет. Она не поехала со мной. Если вы выслушаете меня, я…

Поставив свечу на комод, он придвинулся к ней, нависая как башня, широко расставив ноги и подбоченившись.

— Она не поехала с вами?! Что вы хотите этим сказать, черт возьми? Я заплатил капитану паршивого суденышка, чтобы он заключил брак по доверенности и доставил мне жену. Имею я право узнать, где она?

Николь тоже встала. Ее не пугало, что ее голова едва доходила до плеча Клея и что из-за тесноты каюты они стояли почти прижавшись друг к другу, только уже не как любовники, а как враги.

— Я только и делаю, что пытаюсь вам объяснить, но вы меня все время перебиваете. Ваша невоспитанность…

— Я жду объяснений, а не нотаций.

Николь охватил гнев.

— Вы грубый, невоспитанный… Хорошо, слушайте же: ваша жена — это я. Если вы, конечно, Клейтон Армстронг. Клейтон придвинулся к ней еще ближе.

— Вы не моя Бианка.

— Да, слава Богу, я не она. Не понимаю, как она могла согласиться выйти замуж за такого… — Она остановилась, стараясь взять себя в руки. В конце концов ей было легче — у нее был целый месяц, чтобы привыкнуть к мысли, что она миссис Клейтон Армстронг, а этот человек только что примчался на корабль, стремясь к встрече с возлюбленной, и обнаружил вместо нее другую. — Мистер Армстронг, мне очень жаль, что все так получилось. И я действительно очень хочу вам все объяснить.

Он повернулся к ней спиной и опустился на сундук.

— Как вы узнали, что капитан никогда не видел Бианки?

— Боюсь, я не понимаю…

— Думаю, что прекрасно понимаете. Вы, наверное, где-то услыхали, что он не знаком с ней, и воспользовались этим. Вы думаете, что я клюну на эту удочку? Что верно, то верно — вы знаете, как нужно встречать мужчину. И вы надеялись, что ваше красивое тело заставит меня позабыть Бианку?

Николь отшатнулась. Глаза ее широко раскрылись, сердце болезненно сжалось от оскорбления.

Клейтон окинул ее с головы до ног презрительным взглядом.

— Как я понимаю, вам нетрудно было убедить капитана провернуть это дельце, правда?

Она молчала, глаза ее были полны слез.

— А это платье? Оно новое? Как вам удалось обмануть Дженни? Значит, вы обновили свой гардероб за мой счет? Неплохо. Ладно, считайте эти тряпки своими. Может, это научит меня не быть таким доверчивым идиотом. Но больше вы от меня ни цента не получите. Вы поедете на плантацию вместе со мной, и этот брак, если он вообще действителен, будет расторгнут. А потом я первым же кораблем отправлю вас в Англию. Ясно?

Николь проглотила комок в горле и, глядя ему в глаза, с ненавистью проговорила:

— Лучше я буду ночевать на улице, чем останусь с вами еще хоть на минуту.

Стоя перед Николь, он некоторое время разглядывал ее при свете свечи, потом протянул руку и провел пальцем по ее верхней губе.

— А где ж ты ночевала до сих пор, как не на улице? — бросил он уничтожающим тоном и вышел, прежде чем она успела произнести хоть слово.