— Николь, что случилось? — на этот раз его голос был полон такого беспокойства, что глаза Николь сразу наполнились жгучими слезами.

— Моя мать… умерла. Мне надо домой. Клей твердо смотрел ей в глаза.

— Разве ты не знаешь, что твой дом здесь?

Николь с трудом сдерживала рыдания. Она и не предполагала, что этот человек до сих пор обладает такой властью над ней. Ее губы беззвучно шепнули «нет».

— Иди сюда, — тихо, но настойчиво сказал Клей. Она не хотела подчиняться. Какой-то частью своего существа она сопротивлялась, боясь воскрешать прошлое. Но глаза Клея излучали призыв, на который не могло не ответить ее тело. Независимо от ее воли нога оторвалась от пола и сделала шаг вперед.

Клей продолжал смотреть на нее. Их глаза словно соединились незримой нитью.

— Иди, — снова сказал он.

Слезы хлынули из глаз Николь, и она бросилась к нему. Клей стиснул ее в объятиях, подхватил на руки, перенес на диван.

— Если ты собираешься плакать, то должна делать это как подобает — на мужском плече. На плече мужа.

Он нежно гладил ее по голове, а Николь захлебывалась слезами, выплакивая горе. Потом начала говорить, вспоминая свое детство, все, что довелось пережить ей самой и ее матери, с нежностью рассказывала о последних днях Адели, о том, как она играла с близнецами и сама становилась похожа на ребенка.

Вдруг она вскинула голову, отчетливо вспомнив, что привело ее в Эрандел Холл.

— Так ты пришла предупредить, что кто-то хочет меня убить?

— Не кто-то, а Бианка. Я думаю, именно это пыталась сказать мама.

Клей задумался.

— А что, если она просто слышала, как мужчины сплетничали о Бианке? Один раз я слыхал, как кто-то из моих работников заявил, что если бы у него была такая жена, как Бианка, он бы ее убил на месте.

— Это ужасно, — вздохнула Николь.

Клей пожал плечами. Адель могла услышать подобную фразу в любом пустом разговоре.

— Но, Клей…

Он приложил палец к ее губам, заставив замолчать.

— Я счастлив, что ты еще беспокоишься обо мне, но Бианка не убийца. У ней не хватит на это ни ума, ни смелости. — Он продолжал смотреть на ее губы, провел пальцем по верхней губе. — Я так истосковался по этому перевернутому рту.

Николь отпрянула, насколько это было возможно, ведь она сидела у него на коленях.

— Клей, от того, что я пришла к тебе, ничего не изменилось.

Он улыбнулся.

— Конечно, ничего не изменилось. И никогда не менялось с тех самых пор, когда я чуть не овладел тобой в каюте. Мы любим друг друга с той первой встречи, и это не может измениться.

— Нет, пожалуйста, — взмолилась она, — Бианка… Он поднял бровь.

— Я не хочу больше слышать этого имени. В последнее время у меня было время подумать, и я многое понял. Я понял, что ты все еще любишь меня. Это не Бианка разлучила нас. Нас разлучило наше собственное упрямство. Ты знала, что я боюсь потерять плантацию, и думала, что сам я не справлюсь, — ты не верила в меня.

— Клей, — начала она. В глубине души она знала, что он прав, но ей не хотелось об этом говорить.

— Все хорошо, любовь моя. Мы начнем все сначала, но на этот раз вместе. Никто и ничто больше не сможет нас разлучить.

Она смотрела ему в глаза. Они прошли через множество бед, но их любовь все преодолела. Она знала, что они справятся со всеми невзгодами.

— Да, — твердо ответила Николь. — Верю. — Она прислонилась к его плечу, почувствовала его крепкие объятия.

— Мне кажется, я никогда не уходила. Он поцеловал ее в макушку.

— Тебе лучше встать, потому что я вот-вот опрокину тебя на диван и что-нибудь с тобой сделаю.

Ей хотелось смеяться и шутить с ним вместе, но, боль утраты была слишком сильна.

— Пойдем, милая, — тихо сказал Клей. — Мы должны вернуться на мельницу к твоей матери. У нас еще будет время подумать о будущем. — Он приподнял ее подбородок. — Ты мне веришь?

Он поставил ее на ноги, поднялся сам. Глаза Николь расширились при виде выпуклости на его облегающих штанах. Ее бросило в жар.

Они вышли из дома рука об руку. Ни один из них не заметил Бианки, стоявшей в дверях столовой. Увидев, как Николь ворвалась в дом, Бианка поспешила следом, предвкушая, как отчитает ее за вторжение. Она слышала, что Николь бегает по всему дому, открывает и закрывает двери, будто она здесь хозяйка. Николь передвигалась слишком быстро, чтобы грузная, неповоротливая женщина могла за ней угнаться, и Бианка еще не миновала маленькую столовую, когда увидела Клея. Она прокралась к дверям кабинета и подслушала весь разговор.

Она с радостью узнала, что жена Жерара умерла. Они всегда избегали упоминаний о ней, но Бианка знала, что его жена немолода и долго не протянет.

Когда Николь сказала об опасности, угрожающей Клею, Бианка похолодела, но слова Клея о том, что она недостаточно умна и смела, превратили лед в пламя, а страх — в слепую ярость. Теперь она знала, что выполнит задуманное Жераром. Клейтон Армстронг заслужил смерть.

Она вышла из дома и отправила мальчика с запиской к Жерару. Времени терять было нельзя.


Николь стояла у колодца и жадно пила из тыквенной бутыли холодную колодезную воду. Урожай созрел, и теперь у нее не было ни одной свободной минуты.

Тяжелая работа была единственным, что могло отвлечь ее мысли от радостных планов. Они похоронили Адель на семейном кладбище Армстронгов рядом с матерью Клейтона.

— Теперь она всегда будет рядом с нами, — сказал Клей.

Потом они вместе пошли к Бианке и сообщили ей о своем решении. Клей сказал, что ему надоели тайны и что он хочет, чтобы Бианка узнала о его планах на будущее. Бианка держалась на удивление спокойно и без возражений приняла предложение Клея пожизненно высылать ей деньги. Он был очень щедр, хотя они с Николь знали, что им нелегко придется в будущем. Клей сжимал под столом руку Николь, чувствуя ее поддержку.

Они понимали друг друга без слов — сразу после разговора с Бианкой они отправились на тайную поляну. Они не были близки больше года, но не спешили удовлетворить страсть. Оба смотрели, изучали, познавали, заново открывали друг друга.

Им не нужны были больше длинные объяснения, они не вспоминали, как глупо вели себя. В их отношениях отныне не было места отчужденности, недоверию и непониманию. Была лишь глубокая радость и полное единство.

Пронзительный крик Жерара вернул ее к действительности. Он бежал к ней, размахивая руками и тяжело дыша.

— В чем дело?

— Николь, мы никак не можем тебя найти. Алекс упал с обрыва. Дженни просила, чтобы ты пришла.

Она отбросила в сторону бутыль, подобрала юбки и бегом пустилась по склону. Жерар бежал за нею по пятам. На обрыве никого не было.

— Где они?

Жерар придвинулся к ней вплотную.

— Ты для них готова на все, верно? Ты готова на что угодно и для кого угодно, только не для меня. Николь отступила.

— Где близнецы?

— Черт с ними, с близнецами. Я не знаю, где они, да и знать не хочу. Я хочу, чтобы ты совершила со мной небольшую прогулку.

— У меня много работы, я… — она замолчала, увидев в его руке пистолет.

— Ну вот, наконец-то ты обратила внимание и на меня. Чтобы привлечь твое внимание, мужчина должен просто показать что-нибудь большое и твердое.

Губы Николь скривились от отвращения. Она бросила ему в лицо французское ругательство.

Жерар улыбнулся.

— Восхитительно! А теперь идем со мной. И без шума.

— Нет!

— Нет? Я так и думал, что ты скажешь «нет». А теперь вспомни, что говорила моя жена. Ты еще подумала, что она решила, будто Бианка хочет убить Клея. Раз в жизни эта сумасшедшая оказалась права.

Глаза Николь расширились, стали совсем огромными.

— Ты… ты убил мою мать, — прошептала она.

— Умная девочка. Даже слишком умная. А теперь, если ты не хочешь увидеть мертвым своего любовника, то станешь меня слушаться. — Он взмахнул пистолетом. — Туда. И помни — его жизнь зависит от тебя.

Они прошли через лес к реке, где у Жерара была спрятана лодка. Он чувствовал величайшее удовольствие от того, что Николь должна грести, в то время как он сам сидит на корме и отдает ей приказания. Из его уст извергался сплошной поток самовосхваления и обвинений в ее адрес. Он непрерывно твердил, что Николь всегда соблазняла и мучила его.

Они причалили в дальнем уголке плантации Армстронга. Жерар направился к заброшенному сараю с висевшей на одной петле дверью. Едва они подошли к нему, как из-за деревьев появилась Бианка.

— Где вы были и что она здесь делает?

— Не задавай лишних вопросов, — грубо бросил Жерар. — Ты сделала, что я сказал?

Глаза Бианки, утопавшие в складках жира, лихорадочно блестели.

— Он не поедет верхом. Я набила осколков под седло, как ты сказал, но он не поедет.

— Объясни толком, что случилось, — потребовал Жерар.

Бианка разжала руки, сжимавшие складки юбки спереди. По подолу расползалось кровавое пятно.

— Я его застрелила! — сказала она, как бы сама не веря своим словам.

Николь вскрикнула и рванулась к дому, но Жерар схватил ее за руку. Он изо всех сил ударил ее кулаком в лицо. Николь упала прямо в открытую дверь сарая.

— Он умер? — отрывисто спросил Жерар.

— О да. — Бианка часто моргала, а голос ее звучал до нелепости похоже на голос маленькой девочки. Она протянула руку. — Я принесла пистолет.

Жерар быстрым движением выхватил его и указал им на дверь сарая.

— Заходи сюда. — Бианка нахмурилась, недоумевая, потом нерешительно шагнула в сарай.

— Объясни мне, почему здесь Николь? Что здесь делает моя горничная? — снова спросила она. — Бианка! — умоляюще вскричала Николь. — Где Клей?

Бианка медленно повернулась и посмотрела на нее.

— Ты! — прошептала она, приближаясь к ней. — Это ты убила его. — Она бросилась на нее, вытянув руки со скрюченными, как когти, пальцами. Николь упала, задыхаясь под тяжестью навалившегося на нее грузного тела.