— Номер страницы, строка, первые слова и буквы, — время от времени бормотал он, проводя пальцами по строчкам то одной книги, то другой.

Он выписывал каждую расшифрованную букву. Через двадцать минут остановился, ликуя, и прочитал слова, которые сумел перевести: «Дорогой Малкольм! Если со мной что-нибудь случится, присмотрись к Базилу Хьюзу. Его настоящее имя Артур Тумбс…»

Расшифровывать оставалось еще много, но он прервался именно на этом месте. Фэйт рассказывала ему о последнем вечере Мадлен, когда та сообщила леди Коудрей, что узнала, или ей показалось, что узнала, одного знакомого. При этом она выглядела расстроенной.

Должно быть, это был Базил Хьюз. Все сходилось.

Тумбс. Тумбс… Он где-то слышал это имя. Джеймс встал, подошел к столу, на который положил вещи Фэйт, и взял ответы на ее объявление. За исключением письма леди Коудрей, во всех остальных просили денег.

Он нашел нужное ему письмо. Оно было подписано Лизой Бег с Грик-стрит в Сохо.


«Мне кажется, что моя тетя, миссис Берта Тумбс, Царство ей Небесное, когда-то знала Мадлен Мэйнард. Если моей тете оставили деньги, их нужно передать мне.

С наилучшими пожеланиями,

мисс Лиза Бег».


Волосы на его затылке начали подниматься. Базил Хьюз был Артуром Тумбсом. Кем он приходился Берте Тумбс?

Он убрал все со стола, вернул вещи в комнату Фэйт и позвал лакея, чтобы тот вызвал ему экипаж для поездки на Грик-стрит.


Выставка акварелей в Берлингтон-Хаус недолго удерживала внимание Гарриет. Она хотела передвигаться от картины к картине в два раза быстрее, чтобы скорее пойти за покупками на Берлигтон-Аркейд.

Фэйт не винила неугомонного ребенка. Как-никак той было всего одиннадцать лет. Ей и самой уже надоело. Она посматривала на часы, думая, что пора уходить. Не то чтобы ее сильно интересовали покупки на Берлингтон-Аркейд. Ей просто хотелось прогуляться, отвлечься от тревоги, которая в последнее время разрывала на части ее спокойное, мирное существование.

Ничего еще не закончилось, как сказал ей Джеймс, ведь в его сне был заброшенный дом с консольной лестницей. Но заброшенных домов не было ни здесь, ни на Берлингтон-Аркейд. Чего бояться?

По правде говоря, девушка была вполне довольна собой. Она плыла по течению, позволяя другим — большей частью Джеймсу — принимать за нее решения. Настало время ей самой начать управлять своей жизнью. Маленькая прогулка была шагом в этом направлении.

Они уже пять минут смотрели на одно и то же полотно. Она еле сдерживалась, чтобы не зевнуть. Когда Гарриет начала что-то бормотать себе под нос, у Фэйт возникла неожиданная мысль.

— Почему бы мне не отвести Гарриет в пассаж? — предложила она. — Мы можем встретиться у мадам Дигби, после того как вы посмотрите здесь все.

Гарриет захлопала в ладоши.

— Тогда я смогу выбрать ткань для моего платья цветочницы!

Фэйт улыбнулась. Бесполезно было пытаться исправить Гарриет.

Маргарет не соглашалась.

— Ой, не стоит, Фэйт, это будет несправедливо по отношению к тебе. Лучше я пойду с Гарриет. А ты оставайся и отдыхай.

— Мне совсем несложно, — возразила Фэйт.

Девочка начала спорить еще громче. Она хотела пойти с Фэйт, и только с Фэйт. Спор был решен тетей Марией.

— Ты слишком волнуешься, Маргарет. Оставь ребенка в покое. Фэйт — учитель. Она знает, как справляться с непослушными детьми.

Они с Гарриет пошли по внутреннему двору к Пикадилли, потом повернули направо и вошли в Берлингтон-Аркейд. По пути Фэйт размышляла над словами тети Марии. Она спрашивала себя, каких неприятностей можно ожидать от маленькой девочки в пассаже. Там не было движения транспорта — только такие же прохожие, как и они, любовавшиеся товарами в витринах магазинов.

Неожиданно она вспомнила Дору Уинслет и взяла Гарриет за руку.

Она не могла думать о Доре без горечи. Джеймс был прав. То, что совершила эта девчонка, гораздо серьезнее, чем просто баловство. Она сговорилась с Робертом Денверсом украсть дневник Мадлен, рассказала ему о ее встрече с леди Коудрей, не задумываясь, что может навлечь на кого-то опасность. И из-за чего? Из-за любви? И хотя девушка сейчас должна была уже понимать, что Роберт использовал ее для достижения своих целей, она продолжает заявлять о своей любви к нему.

Это не любовь. Это упрямое безрассудство.

Возникшая мысль заставила ее вспомнить о Джеймсе. Их безнравственная связь (или отношения?) должна как-то разрешиться. Фэйт была уверена, вернее, надеялась, что это было для него больше, чем просто интрижка.

Или с ее стороны это тоже упрямое безрассудство?

Она его миссия… Девушка стиснула зубы, глаза загорелись. Ей нужно было рискнуть! Это унизительно, находиться в таком положении. Этот мужчина не только не умел писать письма — он не мог связать двух слов, если не считать того, что говорил ей во время занятий любовью, а какая женщина поверит тому, что говорит ей мужчина в такой момент?

Почему бы ему не сказать те самые слова…

Болван!

Гарриет дернула ее за руку.

— Фэйт, — сказала она так тихо, что та вынуждена была наклонить голову, чтобы расслышать. — За нами следит какой-то человек. Нет, не оборачивайся. Ты можешь увидеть его в витрине.

Сердце Фэйт бешено застучало, и она спросила:

— Почему ты так уверена, что он следит за нами?

— Он останавливается, когда мы останавливается, и делает вид, что его заинтересовали выставленные товары. Он смотрит на куклы. Даже я уже не смотрю на куклы.

Гарриет подняла на Фэйт испуганные глаза.

— Думаешь, это вор?

Чтобы успокоить ребенка, она сказала:

— В этом пассаже есть смотритель, который должен помогать людям. Мы найдем его и расскажем о человеке, который, как тебе кажется, следит за нами.

— Кто такой смотритель?

— Кто-то вроде полицейского.

Фэйт говорила себе, что джентльмен позади них, возможно, невинен как ягненок. Кроме того, настоящая опасность возникнет лишь тогда, когда она войдет в заброшенный дом. Но ее могли ранить или покалечить. Не потому ли Джеймс примчался спасать ее, когда она поехала на встречу к леди Коудрей?

А что, если Джеймс не был прорицателем? Что, если это все его фантазия?

Она провела рукой по ридикюлю. У нее с собой револьвер. Она может защитить себя.

Они остановились полюбоваться дамскими шляпками в витрине модистки. В стекле отразились стоявшие рядом покупатели. Фэйт как можно более естественно повернула голову в одну сторону, затем в другую, чтобы лучше рассмотреть прохожих. И тут она увидела его, и ее сердце заколотилось. Она узнала этого человека, но не могла вспомнить, когда и где видела его. Это был хорошо сложенный мужчина лет пятидесяти с властным и суровым выражением лица, которое было словно вытесано из камня. Ей бросилась в глаза ссадина на его щеке.

Фэйт увидела, что он повернул голову в ее направлении, затем поднес руку к краю своего цилиндра. Он мог подавать сигнал кому-то впереди, — тому, кто зашел в пассаж со стороны Берлигтон-Гарденс.

Она не должна давать волю фантазии. Допустим, это один из бандитов, напавших на Джеймса и Родерика в Сент-Уинифред, но как он мог узнать, что она придет сюда сегодня? Кто ему сказал? Маргарет? Тетя Марии? Одна из служанок?

Это не было тайной. Узнать о ее маршрутах и встречах несложно.

Когда их взгляды случайно пересеклись, они оба быстро отвели глаза в сторону. Каждый нерв в теле Фэйт был напряжен до предела. Она перевела дыхание.

— Послушай меня, Гарриет, — сказала она. — Я отведу тебя к мадам Дигби, чтобы ты выбрала ткань для своего костюма.

Гарриет не запрыгала от радости. Казалось, она чувствовала тревогу Фэйт.

— А где будешь ты, Фэйт?

— А я пойду найду смотрителя и расскажу ему о человеке, который преследует нас. Нет, не говори ничего. Просто послушай. Возможно, у нас мало времени. Скажи мадам Дигби, что ты должна оставаться у нее, пока я или твоя мама не заберем тебя. Ни в коем случае не уходи от мадам Дигби!

Губы Гарриет задрожали.

— Фэйт…

— Нет! Никаких пререканий и никаких вопросов. Будь храброй девочкой.

Слова, произнесенные резким тоном, заставили Гарриет замолчать. Фэйт решила не вести себя мягко с ней. Одно дело — быть мишенью какого-то сумасшедшего убийцы, и совсем другое — впутывать в это невинного ребенка.

— Не оглядывайся, просто иди вперед, — сказала она.

Лихорадочные мысли вертелись в ее голове. Она могла закричать что есть мочи: «Убийца!», но не была уверена, что кто-нибудь поспешит ей на помощь. Большинство людей замрут на месте или начнут задавать вопросы, а к тому времени уже может быть слишком поздно. Этот убийца был настойчивым. Он заставил замолчать Роберта Денверса, а возможно, еще и маму. Сейчас он намерен заставить замолчать ее. Но человек, идущий за ними по пятам, не мог быть главным героем этой драмы. Он был мелкой сошкой. Ведущий актер должен был быть членом последней маминой экспедиции.

Так откуда же она знала преследующего их мужчину? И тут она вспомнила. Он — дворецкий Базила Хьюза, человек, который собирал пожертвования на следующую экспедицию в Египет.

К тому времени как они дошли до магазина мадам Дигби, у нее уже тряслись коленки. Она почти не обращала внимания на проходивших мимо нее по пассажу покупателей.

Все ее мысли были сосредоточены на преследующем их человеке. Они остановились, он тоже.

— Гарриет, — сказала Фэйт, — помнишь, что я тебе сказала?

Та кивнула.

Фэйт подождала секунду. В магазин входили какие-то леди.

— Иди! — произнесла она вполголоса.

Похоже, девочка поняла, что от нее требовалось. Она влилась в группу женщин, словно была с ними, и исчезла в магазине.