— Вы взяли с собой одежду для верховой езды?

— Я считаю, что вам не должно быть никакого дела до моего гардероба, — резко ответила она.

Он пожал плечами и повернулся к ней спиной, продолжая заниматься приготовлением обеда. Эта женщина была довольно храброй и мужественной, этого у нее нельзя было отнять. Однако этого ей будет явно не достаточно для того, чтобы завершить начатое дело.

Их меню было довольно бесхитростным. Они пили густой кофе (причем он был таким густым, что его почти можно было есть ложкой), ели жареный бекон с хлебом, макая хлеб в жир, оставшийся после жарки бекона. Най думал, что вдова пожалуется на усталость и откажется от обеда, однако она с большим аппетитом принялась за еду, отвлекаясь только для того, чтобы бросить своему коту кусочек получше.

Сидя по другую сторону костра, Най наблюдал за тем, как она ела и одновременно пыталась прикрывать свое лицо вуалью. Это еще больше распалило его любопытство. Эта глупая женщина даже не сняла перчатки. Покончив с едой, она начала играть со своим котом, бросая ему завязанный в узел кусочек сыромятной кожи. Кот осторожно подкрадывался к игрушке и набрасывался на нее, как будто это была живая мышь. Потом он с гордостью приносил свою добычу хозяйке. Она что-то ласково говорила коту и гладила его, пока он не замурлыкал так громко, что его услышал даже Най, находившийся в нескольких метрах от животного.

Най от досады даже покачал головой. Эта женщина была самой обычной старой девой, которой не о ком было заботиться, кроме этого хитрющего кота. Он выгибал свою лоснящуюся спинку, чтобы она могла ее погладить, и терся головой о ее ногу. Интересно все же, что скрывается под этим огромным плащом и нелепой вуалью? Как же все-таки выглядит эта женщина? Ему было известно только то, что у нее стройная фигура. Ткань, из которой было сшито ее платье, явно хорошего качества, а сама она, похоже, женщина образованная. Ее голос звучит молодо и задорно, однако держится она чопорно и жеманничает, словно глубокая старуха. С каждым часом ему все больше хотелось увидеть ее лицо и разгадать ее тайну.

От кого она убегала? Может быть, от жестокого и безжалостного мужа? Или, возможно, она скрывалась от правосудия? Или пыталась убежать от своего далеко не безупречного прошлого, надеясь забыть о нем? Он наверняка знал только одно — она жила в Сент-Луисе или в его окрестностях. Это почти ничем не могло ему помочь, но все же хоть что-то ему уже было известно.

Наступил вечер, и стало прохладно. Вдова еще плотнее закуталась в свой плащ. Она зевнула, при этом грациозно подняв затянутую в перчатку руку и прикрыв ею рот, а потом спросила у него, когда он собирается ставить палатку.

— Какую палатку? — удивился он.

— Вы же не думаете, что я проведу ночь, лежа на земле просто под открытым небом?

— Я думаю, что леди вроде вас обычно спят на кровати. Я же привык спать на свежем воздухе. Кстати, это очень полезно.

Она выпрямилась и посмотрела на него.

— Я — женщина, сэр, а не какой-то примитивный мужлан, не понимающий, что значит иметь собственный дом. Ведь сейчас еще весна. Посмотрите на небо. Сегодня вполне может пойти дождь.

Най поднял голову и посмотрел на розоватые облака, затянувшие небо.

— Хорошо. Я смастерю вам укрытие, когда мы остановимся на ночлег. А сейчас нужно помыть посуду. Мы поделим между собой обязанности таким образом — я буду готовить, а вы мыть посуду, а потом поменяемся.

Она едва сдерживала охватившую ее ярость.

— Я так понимаю, мистер Най, — сказала она, — что ту плату, которую вы получили за свои услуги, вы считаете недостаточной для того, чтобы выполнять абсолютно всю работу?

— О-о, мне заплатили довольно много. За все услуги, которые я должен оказывать, — сказал он, скрестив ноги и криво усмехнувшись. — Вот что я вам скажу. Вы можете пять минут подремать, пока я помою посуду. Утром же вы будете сами готовить завтрак и мыть посуду.

— Что это значит — пять минут подремать?

— Умные люди никогда не останавливаются на ночлег там, где они готовили пищу. Это может привлечь к нам весьма нежелательных гостей.

— Гостей? — спросила она и испуганно посмотрела в сторону леса.

— Я имел в виду волков, — пояснил он, опустив глаза, чтобы она не заметила горевшие в них лукавые огоньки.

Вдова, словно ужаленная, вскочила на ноги и засунула кота в корзину. Потом схватила всю жестяную посуду и быстро побежала к ручью. Следуя указаниям Ная, она сначала тщательно вымыла все с песком, потом стряхнула с этой кухонной утвари воду и отнесла Наю, который все это упаковал в мешок. Буквально через несколько минут они уже оседлали своих лошадей и направились в сторону дороги.

«Теперь она уже, по крайней мере, знает, как это нужно делать», — отметил он про себя, наблюдая за тем, как грациозно она сидит в своем нелепом дамском седле — она ехала впереди него. Однако он знал, что от «настоящих леди» не стоит ожидать ничего хорошего.

Коламбусу Наю приходилось иметь дело с белыми женщинами из высшего общества, однако никто из них никогда не любил его. О-о, они были очень красивыми и проявляли невиданную щедрость в том случае, если мужчина был готов стать их добровольным рабом! Он же не хотел быть просто игрушкой для утех богатой женщины. Он хотел, чтобы к нему относились с уважением, однако вскоре понял, что желает невозможного.

В припортовых кварталах, в среде доступных женщин, воров и прочей бедноты, влачившей жалкое существование, человека обычно уважали за богатство или за физическую силу, внушавшую окружающим страх. Най не смог решить, что хуже — сутенеры и разбойники или богатые женщины, разъезжавшие по улицам города в экипажах в поисках мужчин, которые заставят их чувствовать себя смелыми, безрассудными и грешными.

В семнадцать лет он невероятно гордился вниманием, которое оказывали ему такие женщины. Это продолжалось до тех пор, пока однажды ночью ему не пришлось вернуться в спальню жены одного корабельного магната. Он забыл там свой нож. Войдя в дом, он услышал, как она рассказывала своей горничной о том, какое это удовольствие — спать с обыкновенным уличным бандитом, «несмотря на всю его грубость и тупость». Рассуждая подобным образом, она энергично терла свое тело мочалкой — «чтобы смыть с себя его мерзкий запах».

Вернуться от горьких воспоминаний молодости к реальности Ная заставил крик ужаса, который издала вдова Виллард.

Глава третья

Брианна перестала кричать и внезапно проснулась, упав с лошади прямо в грязь. Она не понимала, почему мягкая с виду грязь оказалась такой твердой. Она не смогла даже застонать. Ей было очень больно, и она подумала, что переломала себе все кости.

— Что, черт возьми, вы делаете?

Насмешливый голос проводника только усилил ее страдания. Она все еще не могла пошевелить ни рукой, ни ногой и просто лежала на земле, тяжело дыша. Шляпа съехала ей на глаза, закрыв половину лица. Все ее тело нестерпимо болело.

— Женщина, ты что, умерла?

Теперь его голос раздался значительно ближе. Прилагая титанические усилия, она заставила себя сесть и поняла, что он не знает, что с ней произошло на самом деле.

— Нет, я жива, — сказала она. — Я просто уснула и соскользнула с седла.

— Если бы вы сидели на лошади так, как сидят все нормальные люди, то у вас было бы больше шансов удержаться в седле.

— Я — леди, сэр, а не какая-нибудь деревенская девка! И я хочу, чтобы вы помнили об этом!

Най только засмеялся в ответ, наблюдая за тем, как она поправляет свою шляпу.

— Почему бы вам не снять эту нелепую вещицу? — спросил он.

— Она защищает меня от насекомых, — ответила она, пытаясь придать своему голосу некоторое высокомерие, если не надменность, хотя ей очень хотелось забыть о своих изысканных манерах и просто грязно выругаться — так ее разозлил этот мужчина.

Пытаясь встать на ноги, она вымазала руки в грязи. Не удержавшись на руках, она упала на спину, снова ожидая услышать смех этого мужчины. Однако она слышала только шум ветра в кронах деревьев и еще как струйки грязной воды стекали с ее одежды.

Когда она во второй раз попыталась подняться, то уже не чувствовала ни рук, ни ног. Мужчина же тихо посмеивался, опершись о дерево, как будто ему больше нечем было заняться кроме наблюдения за тем, как она выставляет себя на посмешище. Ее обуял такой неистовый гнев, что она, несмотря на все свои ушибы, быстро поднялась на ноги.

— Думаю, что если вы смогли самостоятельно выбраться из этой лужи, то вам не потребуется помощь для того, чтобы снова сесть в седло, — сказал он.

Брианна с содроганием посмотрела на свою лошадь. Она была уверена: кобыла радуется тому, что ей удалось сбросить Брианну на землю, и при первом же удобном случае она с удовольствием снова сделает это.

— Не могли бы мы остановиться на ночлег прямо здесь? — жалобно спросила она.

— Мы остановимся здесь, но вам все равно придется снова сесть в седло. Завтра утром вам будет еще труднее сделать это. Если вы не сможете поладить с этой лошадью, то вам придется одной идти до Индепенденса.

— Одной? Но… вам заплатили. Вы согласились…

Он отошел от дерева и так быстро приблизил свое лицо к ее лицу, что она даже не успела отстраниться.

— Я не нанимался тащить вас туда. Если вы хотите продолжить путь вместе со мной, то вы должны доказать мне, что у вас больше мозгов, чем у индейского мальчишки. Даже четырехлетний индейский ребенок знает, как нужно взбираться на лошадь. А еще он знает, что если не сможет преодолеть свой страх, то никогда ему не ездить верхом.

Он отступил от нее на шаг и смерил презрительным взглядом, потом наморщил нос, почувствовав, что от нее сильно воняет.

— Мне следовало бросить вас в реку. Вы просто кусок грязи.