Галия Сергеевна Мавлютова

Нежное имя мечты

Сергей вернулся, чтобы уйти. Он хотел остаться, но не смог. И Бобылев ушел. Ушел на улицу. Ушел из моей жизни. Дверь захлопнулась. Вязкой пеленой легла тишина – звенящая и напряженная. Северный ветер, местами порывистый, тот самый, что задувает во все стороны с силой восемнадцать метров в секунду, зачем-то залез в водосточную трубу, прогремел застывшей жестью, громко кашляя и чихая, шумно завозился, устраиваясь поудобнее, и наконец пугливо затих. Гулкая пустота заполнила квартиру и душу. Вместе с Бобылевым ушла моя жизнь. Мы не можем быть вместе. Даже думать об этом нестерпимо больно, мне срочно захотелось проглотить каких-нибудь спасительных таблеток, болеутоляющих. Без любви я не смогу жить и с любовью – тоже. Я – жуткая эгоистка. Получается сплошная фантасмагория, обман зрения и чувств, как в цирке. Кстати, куда уехал цирк? Этот вопрос мучает меня с детства, но я не знаю на него ответа, и никто не знает, скорее всего, цирк вообще переселился на другую планету.

Неслышно подползла ночь. Она была похожа на мою душу – такая же опустошенная и обреченная. Казалось, все телефонные провода оборваны, любая связь с миром утрачена, а живая материя иссякла, израсходовав себя полностью. Котенок прокрался под одеяло, нежно лизнул мое запястье и, мягко прильнув к руке, еле слышно замурлыкал. Пустота отступила, кошачье урчание нарушило границы забвения. Постепенно возвращались звуки. Где-то сигналили автомобильные гудки, вот послышался женский смех, что-то невнятное пробормотал телевизор у соседей. Громко тикали часы. Секундные стрелки чеканно отмеряли шаги уходящей реальности. Реальность спешила, почти бежала, она торопилась упасть в прошлое. Еще один миг, и моя любовь превратится в осколок времени, в полузабытое воспоминание, в несбывшиеся надежды. Реальность победила любовь. В сущности, я бежала за мишурой, как выяснилось. Я захотела стать ровней Бобылеву, стараясь доказать всему миру, что мы с ним одного поля ягода, дескать, я тоже успешная и богатая, предприимчивая и везучая. Кажется, я во многом преуспела. Теперь у меня есть иномарка, деньги, положение и успешная карьера. Но во всем этом нет одного – Сергея. И больше не будет. Он ушел, и дверь захлопнулась. Никогда не открывай дверь, если не уверена, что сможешь ее закрыть. Я не сумела. Меня не научили. Даже высшее образование мне не помогло. И знание английского языка не спасло. Если бы женщины нашей планеты могли удержать любимого мужчину цепями лингвистических способностей, мир давно бы превратился в рай на земле…

Я так и не заснула. Глаза напряженно следили за сереющей пустотой. Нужно было прислушаться к советам колдунов. Я должна была присушить любимого. Для этой благородной цели знахари рекомендуют вшить любовный талисман в подкладку пиджака. А я не послушалась, отдала волшебный камень Бобылеву в руки. Бред какой-то, все кругом мистика и обман. Современное колдовство – эхо далекого средневековья. Так стоит ли верить колдунам и гадалкам!.. Есть одно правило, почти закон, причем незыблемый – нельзя обманывать любовь. И категорически запрещено продавать душу дьяволу за деньги и кабриолет. За все нужно платить. И я заплатила.

Наконец наступило вожделенное утро. Котенок лизнул мою ладонь, мне стало щекотно. Я зажмурилась. Жизнь объявляла побудку. Она требовала вернуть в строй мое бездушное тело. Что ж, попробую жить без любви и души. Попробую, может, получится.


Пока я прощалась с моей любовью, заменившей мне жизнь, мир наслаждался ее бесхитростными дарами. Казалось, в атмосфере «Планеты» до сих пор витают отголоски свадьбы. Сотрудники фирмы еще не вошли в привычную колею, их глаза светятся живым блеском, они до сих пор мысленно куролесят, флиртуют, объедаются деликатесами. Кому что нравится. В жизни всегда есть выбор. При разнообразии удовольствий всех коллег, похоже, замучила одинаковая послепраздничная хворь, мигрень, по симптомам сходная с компьютерной. Мое появление в офисе произвело настоящий фурор. Так и есть, меня уже причислили к лику святых за причастность к божеству, ведь меня провожал сам Бобылев на глазах всей «Планеты». Я судорожно вздохнула: родной коллектив всегда начеку. Все видели, что Сергей увез меня, но никто не знает, чем закончилось наше роковое свидание. Но об этом никто не знает. Пока – не знает.

– А где наши юные молодожены? – спросила я, чтобы прервать затянувшуюся паузу и заодно усадить «планетян» за рабочие места. Но сотрудники стояли, вытянув руки вдоль туловищ, напряженно поводя глазами.

– Да что это с вами? Садитесь уже, – почти крикнула я.

Все проворно, как первоклассники ранним утром первого сентября, уселись за столы. Возлюбленная хозяина фирмы по значимости приравнивается к супруге президента. Ведь у нее появляется новый статус, она становится королевой положения. Знали бы они, глупые, что мужчина моей жизни ушел из моего сердца, не попрощавшись, только дверью хлопнул.

– Егорова, расскажи, как прошла свадьба, – я милостиво тронула невесту за плечо. Маринка нервно вздрогнула.

– Нормально, – фыркнула Егорова, но тут же спохватилась и торопливо добавила: – Хорошо прошла. Хорошо. Никто не напился. Не подрался. Ничего не разбили. Все прошло очень прилично.

– Что это за свадьба? – засмеялась я. – Никакого свинячества. Скучно. А экстрим?

– Самый большой экстрим у нас это ты, Инесса, – нежно проворковала Егорова, подставляя свое плечо под мою руку.

Маринка ласкалась ко мне, как котенок, а меня едва не стошнило от ее льстивого говорка. Неприкрытая лесть глубоко ранила душу, гораздо глубже, чем заурядное хамство. Странное зрелище увидела я. Сотрудники сидят на стульях, перед ними компьютеры, тетради, блокноты и карандаши, а их тела вытягиваются в длинные и гибкие лианы. Я вздрогнула. Мне показалось, эти живые лианы обвиваются вокруг меня жестким кольцом, как огромные змеи. Они же меня задушат! Я оглянулась. Нигде нет спасения. На меня смотрел Слащев. Алексей стоял у двери, явно наслаждаясь картиной. Некоронованная царица, к стопам которой припали коленопреклоненные рабы. Но Слащев устоял, ноги у него длинные и крепкие, они и не такое выдерживали. Мы уставились друг другу в глаза. Взгляд во взгляд – поединок, кто кого переглядит. В его глазах бежала распечатка. У него не глаза – сверхскоростной принтер. Он все знал и не собирался этого скрывать. Я пробежалась глазами по тексту. Все ясно. Я проиграла. Моя карьера в милой «Планете» бесславно завершилась. Можно выходить из игры в гляделки. Я отвела взгляд – побежденная, а Слащев вышел из офиса – победитель. Верноподданные сотрудники разом переориентировались. Они тоже играли в нашу игру, читая вместе со мной распечатку слащевских намерений. И угоднический прилив ушел в океан забвения. С меня вмиг стащили корону, разодрали в клочья царственное платье, оставив нагой. На пустом берегу стояла голая баба при разбитом корыте.

– Веткина, а тебя в бухгалтерию вызывают, – бросил на ходу Гришанков, он пулей пронесся мимо меня.

На Колином лице нет отпечатков следов брачной ночи. Обычный Гришанков, такой же, как и до свадьбы. Обрадовался, что Веткину уволили, наконец-то освободилась заветная должность. Многолетний противник всю оставшуюся жизнь проведет в закоулках жизни, так думает бедный Гришанков. Неправильно думает. Я уже точно знала, что меня уволили. Слащев ни за что не оставил бы меня в корпорации. Провинившийся должен покинуть ряды законопослушных сотрудников «Планеты». Даже Бобылев не смог бы парировать удар Слащева. Алексей всемогущ, а я нарушила основные заповеди фирмы: не кради там, где работаешь. Можно грабить конкурирующую фирму. Это – пожалуйста. Такой отъем приветствуется негласным уставом неформального профсоюза. Если же сотрудник берет «левые» деньги на своем проекте – он совершает преступление против руководства компании. Это почти то же самое, что украсть личные вещи у Слащева или у кого-нибудь из членов совета директоров корпорации.

Я уныло поплелась в бухгалтерию. Мне выдали злополучный конверт с неприкосновенным запасом, достаточно вместительный, но какой-то узенький очень и длинненький.

– Пересчитайте, – буркнула мне женщина со странной прической.

Спереди она была пострижена, как Хакамада, а на затылке – как Пугачева. Я держала конверт в руках и представляла себе Ирину и Аллу в одном флаконе. Получилось что-то яркое и убойное, поэтому деньги сосчитать я не смогла. Скомкав бумажки, сунула их обратно в конверт. Кассирша заметила мое замешательство и зарделась от удовольствия. Она решила взорвать тусклое существование среди цифр и отчетов своей прической и добилась цели. Я вышла, в дверях не удержалась и еще раз оглянулась. Впечатляет!

В офисе мне больше делать нечего. Странно. Ведь я успешно работала в корпорации, дружила с коллегами, скопом отмечали все праздники, часто собирались на веселые посиделки. А попрощаться не с кем. Нет ни одного человека в «Планете», кому можно уткнуться в плечо и пустить две-три слезинки. Неправда. Зачем кривить душой? Есть один. Хорошенький такой, в приемной генерального. Мне хотелось поплакать в пиджак Бобылева, но он высоко, до него не дотянуться. Остальные жилетки не в счет. Блинова сама ищет носовой платок в форме мужского пиджака. Егорова ни за что не позволит высморкаться в себя. Она теперь замужняя дама. Можно позвонить Брюзгину, но он еще тот утешальщик. Паша сам мечтает приткнуться на чьей-нибудь груди и всласть порыдать. Вот так, народу тьма, а поплакать не с кем. Придется зализывать раны в компании с кошкой.

Медленно, шаг за шагом, я вышла из зеркального здания. На улице резко пахло весной. Волнующий запах разгонял в разные стороны мой старый друг северный ветер. Я оглянулась. Слишком много стекла, зеркала и неона в этом сверкающем волшебном доме. Какой-то ненастоящий, словно игрушечный. Фата-моргана, иллюзорный рай, в котором умнице и красавице Инессе Веткиной не хватило места.