Постукивал по столу, напевая текст плаксивой, но в тему и под настроение песни, которая качала охмелевший люд в зале, развлекая недовольных музыкальным сопровождением треш-металлюг.

Помню, раньше в этом баре, когда только-только его открыли и когда мы с Розой частенько забредали сюда попить пива и поесть бургеров на сон грядущий перед тем, как отвезти ее домой, крутили сугубо один хардкор. Лютый и беспринципный. Вот как сейчас помню, такое злобное музло порой включали, что кусок в горло не лез. А если и полез, то не факт что за половину куплета не попросится обратно.

В нынешнее время, как погляжу, и попсовые вечера у них устраиваются, и классику дадут, если надо. Но хардкором тут не пахнет. Даже вид зала переделали: легендарные черепа со стен убрали, эмо-ляльку перед самим входом накалякал какой-то криворукий мастер-художник от слова "худо".

Уж я-то знаю, о чем говорю. Хоть и не рисовал давно, все времени не находится на это, а талант, как говорится, не пропьёшь.

Тут таланта и не было вовсе. Шпана небось какая-то ваяла красоту, чтобы мирный люд отпугивать, а сомнительный контингент привлекать. Или это у них стиль такой, который массово обретает популярность везде, где только можно сделать на отвали. Этот стиль называется "И так сойдет". Достаточно универсальный и в быту, а также подходит к любой жизненной ситуации и практически для любого человека. Не считая злостного перфекциониста, разумеется. А и диджей что-то подсдал свои позиции. Сидит там со своими вертушками уныло, зевает себе от души, напоминая этим действием аллигатора.

Тухло как-то здесь, неприятно находиться.  Позади меня блатные расположились, небось, в ожидании шансона, впереди – готы, скрученные вопросительными знаками, каждый по своим гаджетам. Разношёрстная аудитория, короче. Нет того ощущения братского единства, сплочающего многих благодаря общему увлечению. Скорее всего, руководство бара меломанит, чтобы клиентов разных мастей и предпочтений приманивать. Что хочешь кушать и слушать, дорогой, все есть. На тебе, пожалуйста, и попсу включим, и машину надраим, и отсосем всем гомо-персоналом, ты только сиди тут и бабло своё отстегивай официантам на чай, как только они к тебе подходят. Время идет, а я все пью и зверствую от того, что напиваюсь. Не знаю, куда деть свое отчаяние. И куда податься – тоже. Вот бы с Розой поговорить…

Ну почему я такой дебил? В столь важный день, и так надраться… Это ж надо было умудриться. Буду во всем винить Серафима. Себя ж люблю и порой балую. Пусть он станет козлом отпущения. Это из-за него я начал опустошать стаканы один за другим. Сам же принес мне пиво. Вот на него всех собак и спущу. Тема важная о нас с Розой так и буровит мой пьяный мозг. Не мешало бы ее поднять, чтобы наверняка узнать – нужен я Розе, либо она скажет: "Пошёл ты на три буквы." Впрочем, не только тему мечталось поднять и максимально удовлетворить этой ночью. Но ведь ясно же, что шансов на любовь после долгой отлучки у меня практически нет, да ещё в таком виде, как сейчас. Розетка посчитает, что я не уважаю ее и просто хочу трахнуть по старой памяти, так как приперло перепихнуться по пьяни. Приперло, и айда искать, с кем бы… А тут ее увидел, и раз – лампочка загорелась, как у собаки Павлова. А мне вовсе не нужно, чтобы она так думала. Так что лучше повременю с воплощением тайных и неприличных желаний в реальность. Столько лет прошло всё-таки.

Ой, как не факт, что Роза согласится со мной не то, что пихаться, но и здороваться вообще. И почему я раньше не приехал? Да потому что гордый дурак. Другого ответа на ум не приходит. А что я просто так тут делал бы? За ней бы бегал? Нет, я не такой. А если б был таким, давно б уже с Розой своих детей нянчили. Приехал потому, что позвали на слет. Вроде бы не к Розе, но ведь она тоже туда пойдет, и мы все равно встретимся. Главное, это не будет выглядеть так, будто бы я ради нее сюда припёрся, а не к товарищам, чтобы былое загульное время вспомнить.

– Ну что, куда дальше двигаем? – задал нам Череп, а в миру всего лишь Вадим с безобидной фамилией Зайцев, наводящую задачку, требующую немедленного разрешения.

Ему не терпелось уйти отсюда. Череп часто оборачивался, рассматривая посетителей. Не берусь судить, но он явно не хотел кого-то здесь встретить. И этот кто-то обязательно должен наведаться сюда.

– Определяйтесь скорее.

Мы с Аликом переглянулись.

Вкратце объясню, кто же такой Алик. Тот, двухметровый шкаф с торсом почти как у Сталлоне, был пьян не меньше меня. А когда Алик пьян, его безудержно тянет к бабам, словно крошечный гвоздик гигантским магнитом. Сам Алик не женат и никогда не обременится браком. Вместо сердца у него кусок железа. И такой же кусок железа ниже пояса, матёрый и в мозолях от частого трения. И да, я это видел. Мерились мы как-то на спор за деньги, у кого по линейке длиннее выйдет.

И я выиграл. Всего на пару сантиметров, но все же. Ростом я не два метра, да и плечи у меня стандартные, а не как у Алика. Зато в другом его обошел. Спасибо родительским генам и хромосомам за их старания. Дураки мы с Аликом, этого не отнять. Да и что друзьями станем, кто бы мог подумать. Две противоположности и внешне и во взглядах на жизненные позиции взяли да притянулись на удивление всем знакомым.

– Есть предложения? – я почти весь, но не полностью – остальная часть была занята саморазбором на пьяные шурупы, гравера и гайки, внимал тому, что хочет натворить товарищ Череп, и нас с компаньоном втянуть. Догадывался, что именно. И даже не прогадаю, если скажу, что Алик поддержит его предложение всеми частями тела. Особенно тем поршневым органом, к которому при особых обстоятельствах приливает кровь, и тогда он начинает стоять, желая нырнуть в кого-нибудь поглубже.

Я бы и сам не прочь достать свой поршень и всадить его в любимый цилиндрик по самые кокушки, и полировать, полировать… В тот цилиндрик, который сейчас волчком по залу мотается. Бедная Роза, все мечется и мечется, присесть ей некогда. Я бы тут разогнал половину, да вот это ж повлияет на ее заработок. А денег ей, видать, не хватает, раз на двух работах пашет. Так что не буду вмешиваться. Пусть все идут отсель своим естественным чередом.

– Да, есть. Давайте прокатимся, телок поцепляем. Вольф? Что скажешь?

– Хм, заманчиво… – телок поцеплять – святое дело. Однако, я сюда приехал за одной, той самой, а не за какой-нибудь. Увидел ее, и другой никакой не надо стало. – Но не могу.

– Стальной, не выпендривайся. Тебе ж тоже надо… – товарищ Череп, глядя мне в глаза, понимающе жалостливо закивал. Рыбак рыбака видит издалека. Он холостой и неприкаянный, и я такой же. Но это дела не меняет. Я однолюб, и баста. – Давай гульнем, чё ты?

– Надо бы. Но за руль садиться не надо. – не соглашался я. – Мне. Равно как и не надо строить отношения из того, из чего бобры строит плотины.

– А из чего бобры строят плотины, Вольф? – поинтересовался у меня компаньон.

– Из дерьма и палок, а еще они забавно дудят, если верить передаче "В мире животных". А так не знаю, я с бобрами лично не общался и ни разу не видел, как и из чего они строят эти свои плотины и как общаются между собой.

– В таком случае, бобры, – настаивал неуемный товарищ Череп на своем блядском. А ведь мы действительно бобры, по сути. – предлагаю остаться и найти кого-нибудь на вечер. Уверен, тут найдутся симпотяшки, желающие с нами зависнуть. А особенно, с твоей Индианой, Вольф. Видел ее у входа. Красота…

– Спасибо, я передам Индиане твой комплимент. Но она, как и мое сердце занято. И не на вечер. Так что не будет Индиана катать на себе невесть кого.

– Уже успело? Когда? – удивился Алик. Он же не в курсе, зачем именно мы вперлись сюда. – Кем занято?

Чего таить то, что давно есть и никуда уже не исчезнет? Пусть и он об этом узнает. Все равно истинная причина, почему я сейчас сижу здесь, бухой, а не на юге страны, трезвый и готовый к работе, скоро раскроется. Ведь именно компаньону Алику придется заниматься делами касательно предприятия, пока я, его нынешний директор, буду устраивать собственную личную жизнь. Неизвестно, сколько времени на это потребуется, но я не намерен отступать от мечты ни на шаг. Даже если Роза обо мне думать забыла, все равно возьму и напомню, кто я такой. Да так напомню, что она заново в меня влюбится. Иного варианта ей просто не дано.

– Вон той светленькой. – ответил я и кивком головы указал в сторону, где в тот момент находилась Роза.

– Какой светленькой? – товарищ Череп обернулся и оглядел ту часть зала.

– Ну вот же, смотри. – и снова я указал на Розу. Тем же жестом. Пальцем тыкать в неё не стал. И так сидел как на иголках, весь упрятанный в кожанку, шифруюсь под бейсболкой и потею как болван. Брутальный болван. Жажда – ничто. Имидж – всё. – Та худенькая, которая с немного волнистыми волосами ниже плеч.

Роза сильно похудела. Всегда была мелкой и хрупкой, а сейчас так вообще высохла и стала напоминать астраханскую воблу, которую с пивом хорошо грызть, а так можно зубы сломать.

Вот же угораздило меня полюбить такую. При том, что я всегда предпочитал и до сих предпочитаю женщин в теле. Люблю толстушек, ну и что в этом предосудительного? Мясо люблю достойное, с умеренным жирком, а не кости усохшие обгладывать. Вот с Розы, к примеру, даже борща не сварить приличного. Но меня и это не остановит. Откормлю, вот только моей станет.

– Не пойму, за кого ты говоришь…

– Разуй глаза, Череп, мать твою! В том конце зала сейчас стоит и заказ принимает! – пояснил я грубо. Этот товарищ меня начинал понемногу подбешивать. – Теперь увидел?

Алик и Череп снова обернулись в нужном направлении. Сейчас точно поймут, о ком я веду речь.

– Ты имеешь в виду официантку?

– Ну да. – я откинулся на стуле и вновь уставился на Розу.

Печально. Как медведь, потерявший Машу, которая заблудилась в лесу и которую наконец-то съели волки. Пожирал Розу глазами, пользовался случаем, пока она записывает заказ в свой блокнот. Её было трудно уловить взглядом и залипнуть надолго, изучая ее облик, она все время металась то к одним посетителям, то к другим.