Хью покраснел, но покачал головой.

– Все замечательно, но я до сих пор смущен.

– И я, – эхом отозвался Томас.

Когда пристальный взгляд герцога коснулся Реджи, тот принял самый кроткий вид.

– Как я понимаю, Бенджи действительно ваш внук?

Портсмут улыбнулся немного печально:

– Так и есть.

– Но… – Хью недоуменно наморщил лоб. – Кто его отец?

Портсмут скривился:

– На этот счет я ничего не могу сказать. Никогда не знал, кто был второй половиной проблемы.

Герцог ждал, что на лицах сыновей появится понимающее выражение, но этого не произошло, и он фыркнул:

– Господи, он ребенок вашей сестры.

– Анджелы? – Хью был ошеломлен.

– Боже милостивый! – заморгал Томас. – Так вот почему она сбежала?

– Анджела? Но… – Теперь смутилась Имоджин. Она посмотрела на Хью. – Я думала, что она вышла замуж за американца и отплыла в Америку.

Лицо Портсмута стало серьезным и печальным.

– Простите, дорогая. Мы тогда сочинили эту историю ради семьи. – Он посмотрел на Реджи, потом на Энн. – Мисс Эшфорд, вы заслуживаете знать правду, и вам действительно нужно ее знать. Не знаю, как это делается, но полагаю, юридически Бенджи сейчас находится под вашей опекой?

Энн кивнула:

– На попечении Дома подкидыша, который я представляю.

– Именно так, – кивнул Портсмут. Поколебавшись, он добавил: – Уверен, вы сохраните то, что я вам скажу, в тайне. Правда никому не поможет, и будущее Бенджи будет гораздо спокойнее, если тайна останется тайной, как это было прошлые десять лет.

Реджи и Энн пробормотали заверения. Кивнув, Портсмут глубоко вздохнул.

– Моя дочь Анджела… она тогда была старше, чем Хью теперь…

И он рассказал историю сильной и решительной молодой женщины, которая отказалась выходить замуж за молодых джентльменов, добивавшихся ее руки.

– Она всегда говорила, что их привлекают только ее деньги, связи и имя. Она решительно всем отказывала, а потом неожиданно влюбилась в мужчину гораздо ниже себя по положению. Она так и не сказала нам, кто он, даже не намекнула, – печально вздохнул Портсмут. – Боялась моего гнева.

Помолчав, он продолжил рассказ о том, как однажды ночью его дочь просто исчезла. Оставила письмо, в котором написала, что ушла жить собственной жизнью, которая ей нравится. И предупреждала, чтобы ее не пытались найти. Они пытались, но Анджела растворилась в многолюдных улицах Лондона, и они ни слова о ней не слышали.

– Мы сочинили историю о путешествии в Америку и о корабельном романе – это было обычным делом. Семейства вроде нашего часто посылали непослушных юных леди пожить в Бостоне. Мы, конечно, продолжали поиски, но в конечном счете были вынуждены смириться с исчезновением Анджелы. – Портсмут посмотрел на Энн: – Я всегда надеялся, что когда-нибудь, особенно если у нее появятся дети, она свяжется с нами.

Энн ласково улыбнулась и, наклонившись, коснулась его руки.

– Я читала записи, когда Бенджи принимали в приют. Она скоропостижно скончалась от инфекционной болезни и не успела принять меры. – Портсмут кивнул. – Помолчав, Энн добавила: – Если это чем-то поможет, я видела улицу, на которой она… они жили. Бедный район, но приличный, не трущобы. Она зарабатывала на жизнь шитьем и прекрасной вышивкой. Полагаю, ее муж умер еще до рождения Бенджи.

Портсмут поднял бровь, но Энн выдержала его пристальный взгляд, и он воздержался от расспросов, откуда ей это известно.

Она выпрямилась:

– Кажется, совершенно ясно, что Бенджи ваш внук. Если вы дадите мне письмо, свидетельствующее об этом и о ваших намерениях принять его и впредь заботиться о его благополучии, думаю, наш поверенный оформит официальные документы в кратчайший срок. – Вздохнув, она взглянула Портсмуту в глаза. – Я понимаю, что вы, возможно, о дальнейших перспективах не задумывались, но это поможет узнать, каковы ваши планы относительно Бенджи.

– Планы? – Портсмут удивленно взглянул на нее из-под полуопущенных век. – Тут и думать нечего! Он отправится в Итон, потом в Оксфорд, точно так же как все Каверлоки. Наставник Невилла подтянет его… – Нахмурившись, герцог умолк, потом посмотрел на Энн. – Кстати, кто преподавал ему латынь? Никогда не думал услышать такую беглость от… мм… от ребенка с улицы.

Энн просияла:

– Латинский язык – это заслуга моей сестры Пенелопы. – Энн поднялась. Она испытывала невероятное облегчение. Их с Реджи затянувшееся присутствие здесь лишь задержит воссоединение семьи, куда более счастливое, чем можно было предположить. – Я действительно считаю, что ничего, кроме этого письма, не нужно. – Она протянула руку, когда Портсмут поднялся. – Вы могли бы отправить его в приют по почте.

– Да, я сделаю это. – Портсмут пожал руку ей, потом Реджи. – Очень благодарен вам обоим.

Они попрощались со всем семейством, Томас проводил их к коляске Реджи, стоявшей в тени дубов.

– Будет уже поздно, когда вы вернетесь в город. Не хотите ли остаться?

Имоджин настойчиво приглашала их задержаться, но и Энн и Реджи решительно отказались.

– Еще светло, – сказал Реджи, помогая Энн подняться в экипаж. Он повернулся к Томасу: – Думаю, сегодняшний вечер семье лучше провести в узком кругу.

Томас улыбнулся и не возразил. Он приветственно поднял руку и отступил, когда Реджи тронул вожжи.


Коляска покатила по подъездной аллее и выехала па дорогу.

Энн, притихнув, первые несколько миль молчала. Реджи полагал, что она вновь переживала неожиданную развязку. Радостная улыбка играла на ее губах. Довольный, он переключил внимание на узкую дорожку, ведущую к Брайтонской дороге.

Добравшись до нее, они ехали довольно быстро, когда Реджи почувствовал на себе пристальный взгляд Энн. По-видимому, она думала о другом.

О личном.

Реджи правил лошадьми. Энн шевельнулась рядом и тоже смотрела вперед. Реджи скорее чувствовал, чем видел, как она собирается с духом.

– О чем мы говорили прежде… Я понимаю… – Она замолчала и прерывисто вздохнула. – Кажется, вы скоро станете Норткотом, и все тут же вспомнят, что вы унаследуете графский титул… вы можете выбрать подходящую юную леди даже из самых высокородных семейств, или несравненную красавицу, или наследницу…

Он посмотрел на нее, ее лицо было решительным. Она продолжала смотреть вперед.

– Вы уверены, что не предпочли бы… что вам следует… жениться на одной из них?

Ему не нужно было думать.

– Не глупите! – Раздражение, мужская досада звенели в его голосе, и он не скрывал этого. – Если хотите знать, эта мысль годами заставляла меня увиливать. Ох уж эти сладкие юные особы! Они хихикают! Вы можете себе это представить? Подобная женщина превратила бы мою жизнь в настоящее бедствие. Я бы не знал, что с ней делать. Не хочу жениться на такой особе.

Наступила тишина, раздавался лишь звонкий стук копыт.

– Я хочу жениться на вас, – заявил Реджи.

Он взглянул на Энн, и она тут же посмотрела на него широко распахнутыми глазами:

– Правда?

– Да! – Он не сводил бы с нее глаз, но коренник вдруг заартачился, и Реджи повернулся к лошадям…

С ужасающим треском молния расколола потемневшее небо.

– Ох! – Лошади понесли, и Энн ухватилась за стенку коляски.

Реджи сдержал лошадей, заставив их умерить бег. К счастью, они выехали на главную дорогу. Она была гладкой, экипажи в этот час встречались редко.

Когда лошади снова понесли, он огляделся и выругался.

– Так мы домой не доберемся.

Энн вопросительно посмотрела на него, он кивнул направо, туда, где над полями из свинцово-серых тяжелых туч хлестал дождь.

Грозно загрохотал раскатистый гром. Было еще не слишком поздно, но стемнело сильнее, чем ночью.

Реджи снова выругался. Последняя гостиница осталась позади, возвращаться слишком долго, до Кройдона далеко. Реджи ломал голову…

Он наедине с женщиной, которая станет его женой, и вот-вот разразится буря. Судьба благоволит…

– Крохем-Херст! – Стиснув зубы, Реджи посмотрел вперед и вправо, высматривая изгородь, отмечающую переулок. – Там хорошая гостиница, маленькая, но удобная, мы можем остановиться в ней.

Энн кивнула. Ветер крепчал, в воздухе запахло дождем.

Тяжелые капли упали, когда они въехали во двор гостиницы. Подбежал конюх, ежась от непогоды. Реджи спрыгнул на землю и подхватил Энн, конюх поспешил увезти коляску. Держась за руки, они побежали к крошечному крыльцу, и когда поднялись на него, небеса разверзлись и дождь хлынул как из ведра.

Энн и Реджи оглянулись на стену дождя, потом посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Все еще улыбаясь, они вошли в гостиницу. Хозяин, маленький полный человечек с открытым добродушным лицом, шумно приветствовал их.

– Ну и погодка! Вам повезло, что успели. Сейчас начнется настоящее ненастье.

– Да уж. – Пока они снимали пальто, Реджи не переставал улыбаться. – Мы с женой навещали друзей в Катерхеме и, похоже, слишком поздно отправились в обратный путь. У вас найдется где переночевать?

– Конечно, сэр! Мэм.

Хозяин поклонился Энн, не заметив странного выражения ее лица, поскольку она не знала, как поступить.

– Лучший номер в вашем распоряжении. Все готово, я только велю Бесси затопить камин, так что когда вы подниметесь, там будет тепло и уютно. – Хозяин с готовностью открыл дверь в опрятную гостиную. – У нас в такие ночи немного постояльцев – мы в стороне от главной дороги, так что обед будет мигом подан. Вас тут не потревожат.

Энн нерешительно улыбнулась и вошла. Как только дверь за ними захлопнулась, она повернулась к Реджи.

– Жена?

Он пожал плечами как ни в чем не бывало:

– Это маленькая хитрость, но кажется, так разумнее.

Она не знала, как быть. Реджи спросил ее о препятствиях, с которыми Каверлоки могут столкнуться при подтверждении опекунства над Бенджи.