Но что теперь? Они не могут жить в этом крошечном доме, где и для двоих мало места. Дик не может продолжать вести дела по телефону. Что-то нужно предпринять. Что-то должно случиться. Что?!

Лейни боялась предположить.

Но сегодня вечером она не хотела об этом думать. Сегодня хотелось понежиться в тоненьком лучике света. До этого жизнь была такой блеклой!

Тодд насытился. Но когда она попыталась отнять его от груди, недовольно стукнул в материнскую грудь крошечным кулачком и снова принялся сосать. Лейни восторженно засмеялась. Вспышка камеры сработала, и Лейни, вскинув голову, успела увидеть торжествующую ухмылку Дика. Похоже, он ужасно доволен собой!

– Это numero uno.

Он снова навел на них объектив.

– Не следует фотографировать меня в таком виде, – пробормотала Лейни, встревоженно оглядывая свои голые груди.

– Почему нет? Ты ослепительна.

После душа она скрутила волосы в узел, который к этому времени успел распуститься. Легкие прядки обрамляли ее щеки и лежали на шее. Розовая кожа сияла в неярком свете. Шелковый халат идеально оттенял ее женственность. Дик выбрал цвет, напоминавший ему серую голубизну ее глаз.

Один за другим он сделал несколько снимков. Лейни отняла Тодда от груди. Он недовольно сморщил личико, но срыгнул и устроился у нее на руках, как насытившийся деспот.

Родители благодушно смеялись.

– Дай мне поросенка! – попросил Дик, отложив камеру. – Тодд, разве ты не знаешь, что нужно оставить молока сестре?

Лейни приложила дочь к другой груди. Дик завороженно наблюдал за ее грациозными движениями. Она взяла грудь в руку и подвела сосок к жадному ротику Манди. Он чувствовал себя извращенцем на пип-шоу и проклинал натянувшуюся ширинку.

– Счастлива слышать, что ты зовешь его по имени, – заметила Лейни. – Очень боялась, что он так и пойдет по жизни Скутером.

Не услышав ответа, она подняла голову и увидела, что он не отрывает глаз от ангельского личика Манди, прижатого к ее груди.

– В ту ночь, в лифте, до аварии… ты заметила меня?

Она ужасно удивилась, не зная, что ответить. Вообще Лейни не имела привычки наблюдать за мужчинами. Она всегда считала, что нет смысла начинать ни к чему не ведущий флирт. В отличие от большинства современных женщин, не боявшихся выразить неприкрытый интерес к привлекательному мужчине, Лейни редко позволяла себе посмотреть на него в упор.

– Я вообще не обращаю внимания на мужчин. Ты знаешь, почему. Но да, я заметила твои волосы. И одежду, – призналась она.

– Одежду, – хохотнул он. – Интересно. А я мысленно раздевал тебя.

Она недоверчиво заморгала.

Он наклонился вперед и прошептал:

– Неужели не поняла?

Лейни покачала головой.

– Мы никогда не говорили о той ночи, Лейни.

– Не уверена, что стоит об этом говорить.

Он был уверен в обратном.

– Помнишь, я снял твой жакет?

– Да. Это было необходимо?

– По размышлении… – нахмурился он, – возможно, нет. Но тогда казалось необходимым. А может, мне просто был нужен предлог тебя коснуться.

Он понизил голос:

– Я расстегнул твою блузку.

– Помню, – с трудом выдавила она.

– Основание ладони случайно коснулось твоей груди. Едва-едва, не больше чем на мгновение. Но я услышал, как ты тихо охнула. Более сексуального звука я в жизни не слышал. Именно тогда я и захотел тебя.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Я этого не знала. Клянусь, что, когда ты нес меня в свою квартиру, я почти теряла сознание. Понятия не имела…

– Лейни, – перебил он, погладив ее по щеке, – тебе совершенно ни к чему оправдываться. Это я был соблазнителем. Не ты. Я понимал, ты не сознавала, что происходит. Но все случилось.

Он вынул шпильки, которыми были сколоты ее волосы, и они рассыпались по его рукам, как солнечные лучики.

– Когда ты разделась, у меня чуть сердечный приступ не случился.

Смущенная Лейни спрятала лицо в его ладони.

– Почему я это сделала?

– Думаю, твое подсознание молило тебя открыться для любви. Раньше с тобой ничего подобного не происходило. Ты хотела, чтобы кто-то взглянул на тебя и понял, как ты желанна. А ты была желанной. Очень, – хрипло шептал он. – Благодарю Бога, что ты выбрала меня своим первым мужчиной. Я так сильно хотел коснуться тебя, прижаться всем телом к твоему. Ты была великолепна. Вся. Неужели до сих пор винишь меня за ту ночь? Помнишь, что я предлагал остановиться?

– Да, – тихо простонала она, когда его губы прижались к уголку ее рта.

– Но, честно говоря, не знаю, смог бы это сделать. Когда наши тела были так близко, когда я отведал вкус твоих губ, твоих грудей, ласкал тебя, вряд ли смог бы остановиться, какой бы веской ни была причина. Я просто должен был получить тебя!

– Я хотела, чтобы ты любил меня.

– Ах, Лейни…

Он прижался к ее лбу своим и зажмурился. Его дыхание овеяло ее лицо.

– Я чертовски рад, что ты наконец сказала это.

Оба сознавали, что значит для нее такая исповедь. Тогда она хотела его. Нуждалась в нем. Тянулась к нему. Возможно, она снова захочет его и станет нуждаться в нем, сейчас или в будущем. Для Лейни это было громадным скачком к доверию. Для Дика – маленьким шажком к обретению ее доверия. Теперь они шли в одном направлении, а не тянули в разные стороны.

Дик не злорадствовал по поводу своей победы. Наоборот, с бесконечной нежностью поцеловал Лейни. Сейчас страсти здесь было не место. У них все впереди, но придется подождать.

Прежде чем отстраниться, он осыпал ее легкими быстрыми поцелуями, чтобы дать выход скопившимся эмоциям.

– Если бы в Нью-Йорке не было десятиминутного отключения света, мир жил бы без Тодда и Манди. Подумай, какой ужас!

– Да, подумать только, – согласилась Лейни. Втайне она оценила его понимание. Он знал, что тогда она не была в состоянии заводить романы, ни физически, ни морально.

Лейни отняла Манди от груди и промокнула липкие от молока губы.

– Теперь они должны продержаться хотя бы несколько часов.

– Дай мне!

Дик наклонился и взял дочь на свободную руку. Лейни поцеловала головки детей.

– Справишься с обоими?

Он сосредоточенно нахмурился и выпрямился:

– Еще бы! Ты лежи. Я сам все сделаю.

Она проводила его взглядом. Сердце было полно любви к этой троице.

– Дик! – поспешно окликнула она.

– Что? – обернулся он.

– Ты сразу вернешься?

Он не спешил в ответом, позволив ей судить по сиянию глаз, как рад этому простому вопросу.

– Я сразу вернусь, – тихо ответил он.

9

Едва Дик открыл входную дверь, зазвонил телефон. Они впервые вышли гулять с близнецами. Всего-навсего поездка по городу. Но Лейни чувствовала себя заключенной, которая много лет провела в тюрьме и сейчас вырвалась на свободу.

Дик, с Тоддом на руках, подбежал взять трубку.

– Алло, – ответил он, зажав ее между плечом и ухом. – Да, мы выходили. Как дела?

Лейни уложила Манди в переносную колыбель, стоявшую в гостиной. Девочка сбросила одеяла быстрее, чем мать успела ее развернуть. Пока Дик продолжал сыпать вопросами, Лейни взяла у него Тодда и уложила рядом с сестрой. Едва малыша раздели, он принялся громко требовать свой обед. Манди, до этой минуты молчавшая, услышала негодующего брата, решила, что тоже страдает, и завопила еще оглушительнее.

– Прости, – прошептала Лейни одними губами и побежала на кухню, согреть бутылочки. Дик отмахнулся от ее извинений и прикрыл свободное ухо ладонью. Она примчалась обратно, чтобы отнести в спальню сначала Тодда, потом Манди, и сменила подгузники, пока грелась детская смесь.

Дик повесил трубку, когда она проходила через гостиную с бутылочками. Выглядел он на редкость мрачным.

– Что-то случилось?

Дик выдавил улыбку:

– Дела. Как обычно. Давай их кормить.

Он первым подошел к Тодду и сунул ему в рот соску. Лейни взяла Манди, и оба направились к гостиной. Каждый занял свой угол дивана. Близнецам было уже несколько недель, и в доме постепенно установился обычный режим. Но сегодня миссис Томас взяла выходной.

– Они так выросли!

Лейни любовно изучала ручку Манди в перевязочках.

– На следующей неделе они едут к врачу на первый осмотр. Поверить не могу, что столько времени прошло.

– Наверное, нам придется отменить визит.

Тихий бесстрастный голос смертельно испугал ее, послав по телу холодную струю предчувствия чего-то страшного. Она вскинула голову.

– Почему?

– К этому времени мы будем в Нью-Йорке.

Прежде чем она успела ответить, он поспешил объяснить:

– Звонил мой старший помощник. Я просил в очередной раз отложить процесс, но судья отказал. Процесс начинается в понедельник.

– Послезавтра?

– Да. Полагаю, нам нужно позвонить миссис Томас и спросить, не сможет ли она прийти помочь нам собраться. Я закажу билеты, позвоню хозяйке дома, позабочусь о…

– Протестую, советник.

Манди сморщилась от непривычно громкого голоса.

– Я не лечу завтра в Нью-Йорк.

Дик, похоже, медленно досчитал до десяти, вытирая слюну с подбородка Тодда, прежде чем заговорить снова:

– Прости, что не предупредил заранее. Я не хотел, чтобы все было так, но ничего не могу сделать. Я сложу все необходимое для близнецов. Остальное можно купить дома.

– Наш дом здесь.

Он проигнорировал ее слова и продолжал:

– Когда процесс закончится, мы вернемся и позаботимся о доме и мебели. Суд займет не более нескольких недель, К этому времени мы выберем, где жить. Думаю, тебе понравится Коннектикут. Я попрошу риелторов подготовить варианты.

– Вижу, ты все продумал, – сухо обронила она.

– Жаль, что не могу дать тебе больше времени.

Манди допила молоко. Лейни прислонила ребенка к плечу и гладила по спинке, пока та не срыгнула.

– Время не имеет к этому никакого отношения. Я не еду. И мои дети тоже остаются.