Впрочем, тема была вполне обычная для застольных бесед: мужчины говорили о женщинах. Судя по всему, Пьер и капитан «Шмеля» не сошлись во взглядах. Дискуссия настолько захватила обоих, что они даже забыли о том, ради чего собрались вместе, — а именно о переговорах между королем Баратарии с одной стороны и Британским правительством с другой.

— Когда вы заходили в Новый Орлеан, — спрашивал Пьер, — неужели вам не довелось посетить бал креолок?

— Нет. Но я наслышан довольно о красивых женщинах, которых можно купить в здешних местах. Это у вас обычная практика?

— В Новом Орлеане — да.

— А как насчет самих женщин? Они не против того, что их продают?

— Что вы! — Вопрос, похоже, рассмешил Пьера. — Эти женщины считают, что им несказанно повезло. Ведь их продают мужчинам, которые берут их к себе в качестве любовниц, а к любовницам, как известно, зачастую относятся лучше, чем к женам. Матери сами ведут своих дочерей на бал, и, уверяю вас, за это их трудно осуждать.

— Как я понял, женщины эти смешанной крови?

— Да. Они негритянки только на четверть или даже на одну восьмую. Кожа у них цвета кофе с молоком или запыленного золота, — с мечтательной улыбкой поведал Пьер. — Они в самом деле очень хороши собой.

— И вы были бы не прочь заполучить такую женщину? — спросил Траверс, сдерживая волнение.

К этому времени выловленная им в море красотка уже должна была соответствующим образом подготовиться. Ее вот-вот приведут, и Траверс решил на всякий случай проверить, правильными ли были его предположения относительно наклонностей братьев Лафитт. Было бы совсем некстати, если бы они отказались принять его дар. Траверс уже почти пожалел о том, что избил ее. Впрочем, синякам и шишкам легко подыскать правдоподобное объяснение.

— У Пьера уже есть любовница, — вмешался Жан. — О чем речь, капитан? С трудом верится, но, кажется, вы хотите предложить нам креолку.

Траверс засмеялся.

— Едва ли я стал бы покупать ее для себя, но так уж случилось… на борту моего корабля имеется весьма привлекательная безбилетная пассажирка.

— Пассажирка? У вас? — удивленно воскликнул Лафитт.

— Совершенно верно. Она спряталась на борту фрегата в Новом Орлеане. Мы обнаружили ее в трюме после шторма. Она была вся в синяках — наверное, ее изрядно помотало во время шторма. Я не могу возить ее с собой — вот и подумал, не оставить ли ее у вас? Здесь ей, верно, будет лучше, чем у прежнего владельца.

Клод едва не подавился, настолько неожиданно прозвучали эти слова искренней заботы из уст Траверса.

— Девушка негритянка? — не удержался он от вопроса.

— Да, но очень светлокожая. Я думаю, негритянской крови у нее не больше, чем на одну восьмую.

— Она сама вам об этом сказала? — спросил Пьер.

— Нет. Она вообще очень мало говорит, бормочет, бедняжка, что-то невразумительное. Похоже, она не совсем здорова. Как я уже говорил, ее изрядно потрепало в трюме, и нашему корабельному врачу пришлось над ней потрудиться. У нее на спине шрамы от плетки, оставленные, как я понимаю, прежним владельцем.

— И вы хотите сплавить ее мне? — спросил Лафитт.

— Буду вам очень признателен, если вы согласитесь принять ее, — ответил Траверс. — Мне бы не хотелось отправлять бедняжку назад в Новый Орлеан, но и оставлять на корабле тоже не могу. Сами понимаете, в команде одни мужчины, и женщина на борту…

— Хорошо, — согласился Жан. — Я беру ее. Она будет помогать Жаннин на кухне.

— Как только вы ее увидите, месье, сомневаюсь, что вы захотите использовать ее только в качестве прислуги.

— Это уж мне решать, — холодно заметил Жан. — Пьер, идите с капитаном и приведите девушку. Мы с месье Клодом подождем вас здесь.

— Она, должно быть, уже здесь. Я велел одному из своих матросов привести ее.

— Вы были настолько уверены в том, что я ее возьму?

— Не в этом дело. Я просто хотел, чтобы вы на нее посмотрели, а там вам решать.

Лафитт вздохнул. Общество британца с каждой минутой становилось все труднее выдерживать.

— Ею займутся, а вы пока можете пройти в гостиную вместе с нами. Пьер, приведи ее и попроси Андре приготовить для нее комнату. Если она чувствует недомогание после морского путешествия, пусть отдохнет. Я поговорю с ней утром.

Трое мужчин перебрались в гостиную для того, чтобы там наконец перейти к делу, в то время как Пьер вышел в холл. В галерее, за вестибюлем он сразу заметил женщину. На ней был широкий плащ, скрывавший фигуру. Она стояла, прислонившись к колонне. Создавалось впечатление, что она с трудом держится на ногах и нуждается в опоре. Матрос, находившийся рядом с женщиной, заметив Пьера, предложил женщине руку. Помощь, судя по всему, оказалась кстати.

Пьер торопливым шагом приблизился к ней и, отпустив матроса, осторожно поддерживая женщину, спросил:

— Скажите, вы в состоянии двигаться?

Алексис откинула капюшон плаща и прямо взглянула в глаза человеку, который, казалось, отнесся к ней с живым участием. Пьер затаил дыхание. Что бы там он ни думал о Траверсе, одно было бесспорно: у капитана действительно оказался хороший вкус. То, как крепко она держалась за его локоть, не совсем соответствовало измученному виду незнакомки. Пьер осторожно убрал с ее лица золотые завитки, стараясь не касаться ссадины на щеке и возле глаза. Он решил, что непременно разузнает о ней побольше, когда девушка выздоровеет — сейчас она, вне сомнений, была слишком слаба. Едва ли в ее жилах текла негритянская кровь: Пьер еще не видел креолок с золотистыми волосами и глазами медового цвета.

— Пойдем, дружок. Тебе не придется возвращаться в Новый Орлеан. Теперь ты в безопасности.

Алексис хотелось завизжать от отчаяния, но силы оставили ее, страх сковал уста. Где она? Что будет с ней? Какой смысл что-то объяснять сейчас людям, которых Траверс, вероятно, убедил в том, что она всего лишь беглая рабыня. Теперь ей уже никто не поверит.

Опираясь на руку Пьера, она вошла в холл.

— Подождите здесь. Я велю слуге приготовить комнату и вернусь за вами через пару минут.

— Благодарю, — пробормотала Алексис.

Оставшись одна, она обвела взглядом помещение. Кем бы ни были эти люди, которым собирался продать ее капитан Траверс, одно было очевидно — они очень богаты. Увы, в вестибюле негде было сесть, и Алексис, чувствуя, что вот-вот упадет, подошла к закрытой двери слева от нее.

Алексис слышала голоса за дверью, но ей было уже не до формальностей, и она вошла, не спрашивая разрешения. То, что она увидела, заставило ее подумать, что она действительно сошла с ума. Мужчины были настолько увлечены разговором, что появление закутанной в плащ фигуры заметили не сразу. Первым спохватился Траверс.

— Джентльмены, — сказал он, поднимаясь с кресла, — вот та самая девушка, о которой я говорил.

Несмотря на то что в тоне его проскальзывала некоторая неуверенность, это был голос хозяина. Траверс опасался, что Алексис попытается защитить себя, доказать, что она вовсе не та, за кого ее выдают, но этого не произошло. Его пленница только беспомощно переводила взгляд с Жана на Клода и обратно. Но и тот, и другой, по-видимому, понимали, что происходит, не лучше, чем сама Алексис.

Внезапно она почувствовала, как кто-то подошел к ней сзади и взял за талию.

— Прости, Жан. Она, должно быть, забрела сюда сама. Ты видишь, она и вправду нездорова. Эй, что с вами? У вас такой вид, будто вы увидели призрак!

Слов Пьера оказалось достаточно для того, чтобы вывести Лафитта и Таннера из оцепенения. Клод бросился к Алексис, прижал ее к себе.

— Алекс! — воскликнул он, не выпуская ее из объятий.

— Алекс? — переспросил Пьер, в недоумении глядя на брата. — Капитан Клод знает эту девушку?

— Пьер, капитан Траверс, — убийственно спокойно произнес Лафитт, — позвольте представить вам капитана Алекса Денти.

Траверс облизнул пересохшие губы и свистящим шепотом повторил грозное имя. Тут уже и Пьер понял, во что хотел втравить их британский парламентер. Поэтому он нисколько не удивился, когда его брат снял со стены две шпаги и протянул одну из них Траверсу. Пьер знал, что теперь, что бы он ни сказал, остановить брата и предотвратить убийство парламентера будет невозможно. Рассудив здраво, он направил свои усилия на то, чтобы освободить пространство от лишней мебели. Мельком бросив взгляд на женщину, ставшую известной ему под именем капитана Денти, Пьер внезапно понял, как может она командовать мужчинами даже в свое отсутствие.

Таннер отстранился от Алексис в тот самый момент, когда услышал звон оружия.

— Нет, Жан, — сказал он, не спуская глаз с Траверса. — Сперва этот мерзавец даст отчет мне.

Лафитт перевел взгляд с Траверса на Клода, затем обратно. Британский капитан приготовился к дуэли, и ему, похоже, было совершенно безразлично, с кем сражаться.

— Как угодно, — ответил Лафитт, протягивая Клоду свою шпагу. — Можете убить его здесь: при данных обстоятельствах ваше обещание теряет силу.

— Клод, нет! — Алексис попыталась схватить его за одежду, но тщетно: Клод в один миг оказался на середине комнаты.

Лафитт нежно, но решительно заставил Алексис прилечь на кушетку.

— Вы не должны его останавливать, как он не стал бы останавливать вас, капитан Денти.

Траверс и Клод посмотрели друг другу в глаза.

— Почему вы зовете ее капитаном и откуда это странное имя?

— Так ее зовут, Траверс, с тех самых пор, как вы навестили ее остров, — угрожающе тихо ответил Клод и дал знак Пьеру, чтобы тот отошел; теперь ничто не мешало ему начать атаку на Траверса.

— Но ее фамилия Квинтон.

— У вас хорошая память, и этого довольно. У меня есть дело поважнее. Я слишком долго ждал этого момента!

Шпага Траверса с тихим свистом прорезала воздух. Клод ответил молниеносным уколом, который, впрочем, оказался не смертельным. Он и не был задуман Клодом как таковой. Траверс тоже всего лишь разминался, примерял оружие к руке. Каждый из них прощупывал соперника, проверяя, насколько тот опасен. Ответные выпады Клода убедили Траверса в том, что силы их примерно равны: на стороне Клода была молодость, на его стороне — опыт.