Алексис слишком интенсивно жила настоящим, чтобы позволить себе дрейфовать на волнах воспоминаний, однако в ее прошлом был человек, о котором она не забывала, которого продолжала ждать. Именно по желанию Пауля Алексис отрастила волосы. Сначала по плечи, потом до середины спины — так он просил.

Недалеко от дома, с отвесной стороны холма, образованного скальной породой, Алексис отыскала выступ и ход к нему. Оттуда открывался вид на море, и, быть может, поэтому он напоминал ей «воронье гнездо», в котором она так любила прятаться, когда служила юнгой на корабле. С этого выступа Алексис часто смотрела вдаль, ожидая, не покажется ли на горизонте корабль Пауля. Глядя на вечно меняющееся море, Алексис размышляла о своей жизни, обо всем том приятном, чем полнилось ее существование с тех пор, как она поселилась на острове.

В канун шестилетнего юбилея пребывания на Тортоле Алексис пришла сюда, на свой капитанский мостик, чтобы нести очередную вечернюю вахту. Не замечая, что делает, она с силой потянула себя за золотые косы — привычки, усвоенные в детстве, так просто не забываются. Когда-то Алексис поняла, что физическая боль помогает заглушить душевные терзания, и слезы высыхают внутри, так и не успев пролиться. Он должен приехать. Должен! Ей так много надо рассказать ему, за столь многое поблагодарить. Пауль говорил ей о том, чего она тогда не могла понять. Теперь настало время поговорить на равных, рассказать ему, что его уроки не прошли даром.

Неожиданно Алексис заметила очертание корабля, входящего в порт. В лунном свете трехмачтовый парусник показался ей кораблем-призраком. Алексис вздрогнула. Холодок страха или предчувствия беды (тогда она не могла дать этому объяснения) прокатился по спине. Она сказала себе, что верить в «летучих голландцев» глупо, но ничего не могла с собой поделать, ей по-прежнему было не по себе. Алексис скептически относилась к словам Франсин об особом женском чутье, о женской интуиции, и все же, провожая взглядом корабль, она знала, что что-то должно случиться. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного и надеялась никогда не испытать этого ощущения впредь.

Пережитое волнение не помешало Алексис уснуть в тот же миг, как она коснулась головой подушки. Она спала спокойно и сладко, не подозревая о том, что жизнь ее в «вороньем гнезде» вот-вот будет разбита. В 1810 году не было на свете уголка, куда бы не смогло пробраться судно Британского Королевского флота. Условия на этих кораблях были таковы, что люди мерли как мухи, и военный флот, словно хищный зверь, требовал все новых запасов свежего пушечного мяса, не слишком тревожась о том, кто попадет в его жадную пасть: американский ли моряк, английский ли — лишь бы был способен работать и понимал приказы.

Первое, что увидела Алексис, проснувшись на следующее утро, была улыбка Франсин. Еще ни разу Франсин не нарушила традицию, сложившуюся в их семье. Этот день, праздничный для них всех, — праздник обретения нового лома и любящих родителей для Алексис и обретения любящей дочери для Джорджа и Франсин, каждый год начинался с пожелания счастья, со светлых улыбок. Сегодня Франсин особенно хотелось порадовать дочь, заставить ее забыть дурные предчувствия прошлого вечера, о которых Алексис успела рассказать матери перед сном. Ничто не должно было омрачить их праздник.

— С годовщиной, — ласково проговорила Франсин, и в ее лазурных глазах заиграли веселые искры. — Ты можешь поверить, что прошло шесть лет? Джордж сказал, что дает тебе выходной в честь такого события. Он сам обещал вернуться домой пораньше. Сегодня я решила и слугам устроить выходной — отпустила их всех по домам. Надеюсь, потом они поблагодарят тебя за этот неожиданный подарок.

Алексис улыбнулась.

— Правда, хорошие были эти шесть лет? Мне иногда кажется, будто я и не знала другой жизни, словно родилась здесь.

Алексис откинула волосы с лица. Зачем она только расплела их на ночь? Золотые кудри разметались по подушке, рассыпались по плечам, накрыли ее, словно покрывало. Шелковистые волны, восхищавшие всех окружающих, у Алексис часто вызывали досаду.

Девушка села в постели, а Франсин тем временем достала щетку и принялась трудиться над спутанными прядями.

— Как ты считаешь, куда бы мне сегодня пойти, чтобы не мешать тебе приготовить мой любимый десерт и устроить мне сюрприз!

Франсин легонько стукнула Алексис по затылку щеткой.

— Ты просто невозможна, Алекс! Что, если в этом году я ничего не стану готовить? Это будет хороший сюрприз для тебя, как ты считаешь?

Алексис резко обернулась, испугавшись, что Франсин может выполнить свою страшную угрозу, но, когда увидела добрые голубые глаза, поняла, что попалась на удочку, и сама рассмеялась над собой. Этот день слишком много значил для них обеих, чтобы Франсин вдруг ни с того ни с сего нарушила традиции.

— Ты не ответила на мой вопрос, Франсин. Куда мне идти?

Франсин вздохнула.

— Почему бы тебе не сходить искупаться? Туда, на свое «воронье гнездо». Я тебя позову, когда сюрприз будет готов. И еще, Алексис, — добавила Франсин озабоченно, — пожалуйста, держись подальше от скал. Я всегда очень волнуюсь, когда ты подплываешь близко.

— Зря беспокоишься, — проворчала Алексис. — Я ни разу не поранилась, и на этот раз со мной ничего не случится. Иди-занимайся своими делами и не тревожься по пустякам; а я пока оденусь.

Алексис поцеловала Франсин и крепко обняла.

— Я тебе говорила, какие вы с Джорджем славные?

— Ну конечно, говорила, вчера только! — со смехом ответила Франсин, высвобождаясь из объятий дочери.

Когда Франсин ушла, Алексис быстро накинула легкий хлопчатобумажный халат, который всегда надевала, когда шла купаться — благо, путь был недолгий, и увидеть ее могли только из дома. Подхватив полотенце, девушка вышла; прохладная трава приятно ласкала ноги, когда Алексис осторожно спускалась по извилистой тропке с холма. На берегу она скинула халат, подбежала к кромке песка и, вдохнув поглубже, с головой нырнула в голубую чистую воду. Немного поплавав вдоль берега, она отплыла подальше и отдалась на волю течения, понесшего Алексис к месту, от которого Франсин просила ее держаться подальше.

Возле скал скорость течения сильно увеличивалась, поток закручивался, и ей приходилось грести изо всех сил, чтобы не оказаться выброшенной на скалы. Но для Алексис эта работа была всего лишь разминкой. Успешно избежав катастрофы, она, преодолевая бешеный напор воды, вернулась на стартовую позицию.

Восстановив дыхание после своего рискованного плавания и смеясь от возбуждения, Алексис немного полежала на воде, Затем вышла и насухо растерлась полотенцем. Накинув халат, она принялась расплетать волосы.


Из своего укрытия — небольшого ущелья между невысоких скал, Таннер Фредерик Клод, затаив дыхание, наблюдал за отважной пловчихой. Он видел, как она боролась с течением, и не мог не восхищаться ее искусством. Таннер было решил, что несчастная погибнет, когда увидел, что ее несет на скалы. Казалось, она хочет помериться силой с самим океаном. Черт возьми, она знала себе цену! Золотоволосая русалка двигалась так легко, словно это не стоило ей никаких усилий. Клод был поражен, увидев, какие точеные, изящные ножки вынесли морскую деву из воды. Наверное, меньшее удивление вызвал бы блестящий чешуйчатый русалочий хвост, более приспособленный для плавания в бурных волнах.

Клод следил за каждым движением девушки. Она все делала красиво: красиво вытиралась, красиво расплетала свои золотистые волосы. Разделив спутавшиеся пряди, Алексис подняла их наверх, затем легла лицом вниз на песок, так что волосы рассыпались по спине, поблескивая на солнце. С расстояния шестидесяти ярдов Клод не мог разглядеть ее лица, но почему-то он был уверен в том, что оно не менее прекрасно, чем все остальное в ней — не мог Создатель посрамить свое творение, нарушив столь совершенную гармонию.

— Ты еще их не видел, Таннер? — окликнули Клода из-за спины.

Клод отрицательно покачал головой. Голос первого помощника вернул его к реальности, напомнив об истинной цели пребывания в этом потайном ущелье, но молодой капитан не собирался признаваться в том, что, пренебрегая долгом, подсматривал за купальщицей. К своему стыду, Таннер оказался виновен в нарушении собственного приказа.

— Нет, пока нет. Но это всего лишь вопрос времени. Рано или поздно они придут к Квинтонам. Возвращайся и жди. Да позаботься о том, чтобы Аллен и Бригс были наготове, когда я подам сигнал.

Опасаясь, как бы девушка не попалась на глаза Лендису, и оттеснив его немного назад с тем, чтобы заслонить обзор, Клод вернулся к наблюдению за домом.

Сейчас он уже пожалел о том, что взял с собой так мало людей. Все, кто пошел с ним, сделали это добровольно, он никого не принуждал силой. Кроме того, корабль нельзя было оставлять без охраны, тем более что теперешняя вылазка могла обернуться бессмысленной тратой времени. Итак, их было только четверо, и они растянулись цепочкой вдоль склона холма. Оставалось надеяться, что у них хватит сил противостоять британцам.

Следуя приказу командования, Клод привел вверенный ему корабль «Гамильтон» к берегам Тортолы, чтобы обсудить с Джорджем Квинтоном возможность аренды нескольких судов компании. Сейчас, вспоминая свою первую реакцию на приказ, Клод невесело усмехнулся. Задание, поначалу показавшееся простым, даже скучным, оказалось куда более опасным, чем того бы хотелось самому Клоду и членам его экипажа. Обычная сделка между Корабельной компанией Квинтона и американским флотом грозила обернуться войной местного масштаба — это стало ясно, как только на горизонте появился британский корабль, патрулировавший воды вблизи порта. В воздухе запахло жареным, и это почувствовали все на американском судне. Каждый понимал, что британский фрегат вертится здесь неспроста — всем было известно о дурной привычке англичан пополнять свои команды за чужой счет. Клод слишком хорошо знал, что принадлежность его корабля военному флоту США еще не означает, что британцы не посмеют сделать то, что хотят сделать. Он не забыл урок, преподанный ему в не столь уж далеком прошлом.