— Почему ты молчишь, Максим? Вы все еще в ссоре? Может, пора забыть и простить их?

— Я забыл, мам. Простить не смогу. Не его.

— Он твой брат.

— Вот именно. Он. Мой. Брат, — выговариваю каждое слово отдельно.

Я не хочу ее расстраивать, но мы крутим одну и ту же тему уже несколько лет. Она начинает — я не хочу говорить, или говорю не то, что она хочет слышать.

— Ты весь в отца, Максим. Такой же упрямый и принципиальный, — мама говорит без укора.

— Лучше быть принципиальным бараном, чем беспринципной сволочью, — слова сами слетают с моих губ. Так, что я не успеваю прикусить язык.

— Максим.

— Мама.

— Я жду тебя вечером, — она заканчивает перепалку на тему “Простить Вадима”.

— Я буду, — отключаю телефон и иду будить случайную знакомую из клуба.

* * *

Яна

Тщательно собираюсь на день рождения своей будущей свекрови. Надеваю длинное нежно-голубое платье в пол. Подбираю к нему бриллиантовые серьги и колье, подаренные Вадимом, и завершаю образ легким ангельским макияжем.

Смотрю в зеркало и вижу там красивую девушку, нежную, романтичную, невероятно притягательную.

Почти ангела во плоти.

— Дорогая, ты готова? — слышу голос своего жениха, как только поднимаю трубку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да, Вадим. Ты заедешь за мной?

— Да, малыш. Сейчас буду, я уже подъезжаю.

— Хорошо. Я спускаюсь.

Отключаю звонок, заправляю последнюю прядку волос, проверяю выражение лица в зеркале и выхожу с беззаботной улыбкой.

Я так устала играть…

Перед дверью, ведущей на выход, останавливаюсь, перевожу дыхание и ступаю на улицу. Машину Вадима замечаю почти сразу, машу ему рукой и иду к ней.

Он галантно открывает дверь авто, помогает сесть внутрь и залезает ко мне. Обхватывает ладонью мою талию и прижимает ближе, тянется, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь и шепчу:

— Макияж…

Он понимает с полуслова и оставляет попытку поцеловать меня.

Зато не пренебрегает возможностью погладить меня по спине, провести рукой по талии и зацепить пальцами грудь. Я знаю его каждое движение, поэтому сижу спокойно.

Он не делает ничего неожиданного. Гладит мою спину и талию, заправляет непослушную прядь волос, разглаживает складки на платье. Готовит куклу для показа — тут же пролетают в голове мысли, но я отгоняю их.

Мы стоим друг друга.

Ему нужна красивая обертка, а мне — его деньги.

Едва ли он об этом знает, но это и неважно. Достаточно того, что знаю я. Все секреты, тайны, то, что он таит от родителей и вообще ото всех.

— Сегодня я познакомлю тебя с братом, — как бы невзначай упоминает он, чем удивляет меня.

— У тебя есть брат?

— У нас не очень хорошие отношения, — поясняет он, — когда-то я увел любовь всей его жизни, — он ухмыляется, явно чувствуя себя выше.

Это стандартное поведение Вадима. Лучше всех, во всем и всегда.

Я горжусь им, но соответствовать такому мужчине очень сложно.

Особенно, когда вы почти на равных.

— Он все еще обижен на тебя? — спрашиваю, чтобы знать, как себя вести, но Вадим сам определяет дистанцию:

— Постарайся быть учтивой с ним, но не заигрывай, Яна. Он, вероятно, будет пытаться тебя соблазнить, флиртовать с тобой, — Вадим с силой сжимает челюсти и сдавливает мою талию. Я слегка дергаюсь, и он отпускает: — Прости.

— Ничего страшного, — я улыбаюсь, поворачиваюсь к нему и провожу пальцами по его лицу. — Все будет хорошо, не переживай.

Вадим перехватывает мою руку и подносит ее к губам, проводит влажным поцелуям по ладони и кисти.

— Послушная девочка, — говорит, наклоняется к моему уху и шепчет: — Хочу твои губки на своем члене, когда вечер закончится.

=Доминант

Яна

Предложение Вадима на мгновение выбивает меня из колеи.

Я разбиваюсь, подобно хрустальной вазе и собираю себя заново.

И все это — с непроницаемым выражением лица.

Ни ужаса, ни смятения, ни стыда, которые так и проносились в мыслях. Я далеко не такая, какой меня видит мой жених, но у меня нет выхода.

Он об этом знает, но почему-то упорно думает, что мне в кайф играть.

По приколу корчить из себя недотрогу.

Это его чертовски заводит, а меня раздражает, потому что я хочу быть другой. Хотя бы раз не вести внутреннюю борьбу и стать развратной шлюхой.

Так правильнее.

Для всех.

— Давай сейчас, — все, что я могу ответить ему. Никаких “после праздника”. Там слишком много людей. Я потеряюсь и не смогу.

Вижу, как Вадим оценивающе смотрит на меня. Пронизывает взглядом своих карих глаз и заставляет поежиться.

Я делаю вид что от холода.

Обнимаю себя руками и потираю ладошками плечи. Мило улыбаюсь Вадиму, а затем тянусь к нему, чтобы поцеловать.

Чтобы увести от ненужных мыслей и параллелей.

Не сейчас.

— А как же макияж? — Вадим уворачивается от поцелуя и следит за мной.

— Я нанесу новый… но мы немного опоздаем, — улыбаюсь ему и подмигиваю. Играю страсть. И он принимает игру.

Быстро говорит водителю мой адрес, и мы разворачиваемся. Вадим начинает в машине. Подминает меня под себя и целует, ласкает руками и пальцами, проводит губами по моему телу, а я создаю видимость кайфа.

Закрываю глаза и стараюсь стонать с придыханием.

Мне самой от себя тошно.

Противно до такой степени, что я еле справляюсь с руками и не отталкиваю его.

Машина останавливается и моя пытка прерывается на несколько мгновений. Мы поднимаемся в мою съемную квартиру. Вадим предлагал переехать к нему, но я отказалась, объясняя это тем, что не хочу до свадьбы. Врала, конечно, но и жить с ним до женитьбы не хотела.

Едва мы заходим в квартиру, Вадим прижимает меня к себе. Уводит руки за спину и касается губами моего декольте, проводит языком по ложбинке между грудью, а я стараюсь не морщится.

Я бы с удовольствием отпустила себя.

Забылась бы, но тогда я буду просто куклой. Красивой и безэмоциональной. А ему нужны чувства.

Отдача.

Он должен ее чувствовать.

И я стараюсь.

Стону и кричу, когда он касается меня там, делаю вид, что получила оргазм и не сопротивляюсь, когда он легонько давит на плечи, заставляя опуститься вниз.

Вот теперь я отключаюсь.

Делаю механическую работу. Так, как он хочет.

В этот момент мне кажется, что я где-то не здесь, что я сплю и все это происходит не по-настоящему. Я просыпаюсь, когда чувствую легкий удар по лицу.

Широко распахиваю глаза и смотрю на Вадима.

— Ты слишком увлеклась, малыш. Я тебя звал, а ты не слышишь, — я киваю и закрываю глаза, но Вадим говорит: — Нет. Смотри на меня.

Машенька, Яна, Машенька!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я напоминаю себе почему я здесь.

Почему стою на коленях и делаю минет по первому требованию. Так нужно. Я беру всего секунду, а потом распахиваю глаза и призывно смотрю на него.

Вижу, как он закатывает глаза от наслаждения и закидывает голову, а мне хочется провалиться сквозь землю.

И главное, я не понимаю, что с ним случилось. Я не хочу думать, что он что-то узнал, и теперь просто пользуется случаем. Убеждаю себя, что он просто возбудился.

Когда все заканчивается я иду переодеваться.

Платье грязное, и мне приходится искать то, что подойдет по случаю. Единственное, что подходит — длинное кремовое платье, висящее в чехле.

Я не надевала его два года. С тех пор, как…

Нет, Яна. Не вспоминать!

Я даю себе установку, достаю платье, снимаю с него чехол.

Стягиваю с себя белье и натягиваю платье на голое тело. Оно носится только так, потому что вырез уходит вниз поясницы и трусики с лифчиком здесь неуместны.

Я осматриваю себя в зеркале и провожу параллель с тем самым вечером. С тем, когда я в первый и последний раз надела это платье. Со временем, когда познакомилась с Максимом и…

— Ты скоро? Мы опаздываем на добрый час, — Вадим заглядывает в комнату, и я киваю.

— Макияж и все.

— Хорошо, я жду.

Он уходит, а я подхожу к зеркалу и поправляю макияж. Стираю следы помады вокруг губ, наношу тоналку и пудру. Подтягиваю стрелки на глазах и добавляю румян, чтобы скрыть бледность.

Последним штрихом снова крашу губы. Окидываю себя в зеркале и удовлетворенно улыбаюсь. Толкаю дверь и сообщаю Вадиму, что я готова.

Мы выходим на улицу и садимся в машину, направляясь к ресторану.

Я отворачиваюсь к окну и смотрю на мелькающие вывески. Краем глаза замечаю, как Вадим дает указание остановиться и напрягаюсь. Что еще? Что снова не так?

— Яна, — он зовет, едва водитель останавливается и выходит. Я поворачиваюсь к нему с милой улыбкой, а он тут же говорит: — Сними ее.

— Что? — смотрю ему в глаза и не понимаю, что снять.

— Улыбку сними, — он поясняет, а я внутренне сжимаюсь и пытаюсь понять, что не так.

Где конкретно я проглядела и что сделала не так.

Где проявила настоящую эмоцию.

— Я не понимаю, — а еще не знаю, как себя вести. Я смотрю на него мрачно и непонимающе. Больше не улыбаюсь, но и не показываю несусветную тоску. Но это до тех пор пока он не говорит:

— Сколько тебе нужно? — его голос звучит уверенно.

Он точно знает о чем спрашивать, а я совершенно точно не знаю, что говорить. Я даже не предполагала, что он о таком спросит.