— Но я буду очень… старательной ученицей, — прошептала Зошина.

— Какая же ты милая. Ты само совершенство!

Он поцеловал ее и целовал еще долго, пока неожиданно не оказалось, что солнце село и все вокруг окутали сумерки.

Они молча сидели при свечах, не спуская друг с друга глаз. Им не нужны были слова, они чувствовали и мыслили одинаково.

Когда обед закончился, она подумала, что Шандор поведет ее обратно в салон, где она еще не успела осмотреть картины и мебель из коллекции его отца, которой позавидовали бы лучшие музеи мира.

Но он обнял ее за плечи и повел по резной лестнице вверх и дальше, по коридору, который вел в его личные комнаты.

Ее комната соединялась общим будуаром с его спальней, но перед обедом она не успела все там осмотреть. Тогда она только поспешила переодеться, чтобы поскорее оказаться снова вместе с ним.

Шандор открыл дверь будуара, и Зошина восхищенно вскрикнула.

Рождественские елки, серебряная мишура, цветные шары украшали комнату.

На двух елках горели крошечные свечки, они отважно сверкали, напоминая крохотные язычки костра на фоне зелени елей. Под елками лежали груды подарков, обернутых в серебристую бумагу и перевязанных красными ленточками.

— Какая прелесть! — воскликнула Зошина. — И это все для меня?

— Ты моя рождественская невеста, и я не сомневался, что ты обрадуешься всему этому, как может только ребенок радоваться сказке наяву, — нежно и ласково проговорил он, и Зошина порывисто прижалась щекой к его плечу. — Сегодня вечером, любимая моя, ты еще только дитя, еще не женщина, вот почему я хочу быть для тебя принцем из сказки.

— Мне… так хочется быть… королевой вашего сердца! Шандор, как же все замечательно… волшебно. Я только боюсь… вдруг я… проснусь и окажется… все это только сон…

— От этого сна тебе никогда не пробудиться. Ни ты, ни я не ожидали такой счастливой развязки, но нам следовало больше верить в свою судьбу. Волшебные истории всегда заканчиваются счастливо.

Он обнял Зошину и стал целовать, пока ей не показалось, будто свет свечей стал расплываться в ее глазах. Но свет ее сердца разгорался все ярче.

«Я люблю вас! Я люблю вас!» — хотелось ей кричать, но он властно не отпускал ее губы.

— Можно мне посмотреть подарки? — спросила она, когда смогла наконец заговорить.

— Завтра…

— Но их… так много… Жаль, я не подумала об этом. У меня для вас… гораздо меньше.

— Ты можешь подарить мне единственный подарок, но самый желанный.

— Какой же?

— Себя.

Девушка вспыхнула и уткнулась ему в плечо.

Шандор поцеловал ее волосы.

— Я люблю тебя! Боже, как я люблю тебя! — Теперь он не прятал свою страсть, глаза его горели внутренним огнем.

На мгновение они оба замерли, но он снова заговорил неожиданно охрипшим голосом:

— Я обожаю тебя, я преклоняюсь перед тобой! Я боготворю тебя, любимая моя, но я нестерпимо, неистово желаю тебя! Я ждал этого так долго.

— Я… тоже, — выдохнула Зошина.

Шандор резко притянул ее к себе, но тут же взял себя в руки и проговорил:

— Я буду очень нежен, прелесть моя, моя невинная маленькая девочка. Но ты моя, моя, как это было предначертано. Моя навечно, навсегда.

— Я хочу быть вашей… О Шандор!.. Любите меня и научите… любить вас… как вы хотите быть… любимым.

Вряд ли он до конца расслышал эти слова. Не выпуская невесту из своих объятий, король толкнул дверь будуара и увлек девушку в спальню.

Там горели только крошечные рождественские свечки. Они мерцали на каминной доске и на столе. Комната, с огромной резной кроватью под балдахином, казалась окутанной таинственными чарами.

Зошина посмотрела на Шандора, чувствуя, что он чего-то ждет, и он улыбнулся, словно прочитав ее мысли:

— Никаких горничных сегодня, моя очаровательная, милая маленькая жена. Только ты и я.

И он снова целовал ее, целовал, расстегивая и снимая с шеи ожерелье, целовал, снимая алмазные звездочки с волос, потом — большую брошь с лифа ее платья.

Шандор помог ей расстегнуть и само платье, а когда оно упало к ее ногам пенистым тюлевым облаком, вымолвил:

— Какая же ты красивая, безукоризненно совершенная! Неужели и мне надо бояться, что я только сплю и вижу тебя во сне?

— Я… настоящая! — Ей было трудно говорить, она дрожала от волнения. Словно огненные всполохи пробегали по ее телу.

И все же его взгляд смущал Зошину, и она застенчиво попыталась прикрыть грудь руками. Он понял это и постарался успокоить ее:

— Ангел мой, я не испугаю тебя, но между нами не должно существовать никаких преград, никакого стеснения. Ведь ты моя, а я твой. Разве это не так?!

Зошина, чуть не плача от волнения, прижалась к нему:

— Я… ваша… вся… ваша!

Король издал ликующий возглас и подхватил жену на руки.

Зошине показалось, Шандор несет ее в неведомую волшебную страну, где ее ждет лучезарное, невероятное счастье, где никогда не надвигается тьма, не существует страха, где есть только он и ничего больше.

— Я люблю… тебя! — прошептала Зошина, когда голова ее опустилась на мягкую подушку.

Шандор крепко обнял ее и прижимал все крепче и крепче. Больше они не существовали порознь, они стали единым целым.

Она была невестой не короля, но человека, чье сердце было ее сердцем, а душа — ее душой. Этому человеку судьбой предназначалось отныне и навсегда править миром, принадлежавшим лишь им обоим. Миром их любви.