Луиза Аллен

Невеста авантюриста

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.


Innocent Courtesan to Adventurer’s Bride Copyright © 2010 by Melanie Hilton

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Пролог

Лондон, 4 марта 1815 г.


– Моя дорогая мисс Селина Шелли, вы определенно вносите неоценимый вклад в дело. – Мистер Горпапье, что лежало перед ним, и лукаво улыбнулся.

Лина никогда не видела крокодила воочию, но сейчас, глядя на мистера Мейкписа, могла с легкостью представить это злое и неприятное животное.

– Я полагаю, вы имеете в виду, что я только пытаюсь внести вклад в дело, мистер Мейкпис. И очень надеюсь, что ведением счетов и хозяйства здесь, в «Голубой двери», я смогу возместить хотя бы часть того, чем обязана тетушке Кларе, которая так любезно приняла меня у себя. – Она подняла глаза и взглянула на закрытую дверь, что вела в смежную комнату, принадлежавшую ее тетушке. – А теперь мне действительно пора навестить ее и справиться о здоровье. Я как раз собиралась к ней, когда вы пришли.

– Я не уверен, что вам стоит делать это. – Улыбка мгновенно исчезла с его лица. – Мы ведь не хотим, чтобы и вы подхватили то же, чем больна ваша дражайшая тетушка, не правда ли?

– У нее хроническое заболевание желудка. Сомневаюсь, что этим можно заразиться. – Лина поднялась и направилась к двери. Она оказалась заперта.

– Сядьте, мисс Шелли.

Смутное ощущение беспокойства, которое казалось едва уловимым на фоне гораздо более сильного волнения о здоровье тетушки, вдруг пробежало по спине тревожной дрожью.

Около месяца тому назад Лина сбежала от своей бедной, несчастливой жизни в доме священника в графстве Суффолк и нашла спасение и убежище у своей тетушки. Лина знала о ней лишь по единственному письму, которое тетушка когда-то прислала ее матери, и для нее стало огромным потрясением обнаружить, что тетушка Клара, которая в ее воображении была уважаемой незамужней дамой, на самом деле оказалась мадам Деверилл, содержательницей одного из самых дорогих и роскошных борделей Лондона.

Но к этому времени Лина уже сожгла за собой все мосты; у нее не было пути назад к безопасной, но вместе с тем жалкой и ненавистной жизни в доме священника, назад к одному из всего двоих людей, которые ее любили, – к сестре, которую она покинула, малодушно сбежав прочь. Отец уже никогда не позволит ей даже ступить на порог родного дома, а скандал, в который она была втянута, мог бросить тень и на старшую сестру.

Лина совершила побег неожиданно, по внезапному велению сердца, хватаясь за последнюю, едва уловимую надежду на спасение, которой было для нее письмо, что она спрятала и хранила в тайне. Она была так бесконечно несчастна и чувствовала себя абсолютно в безвыходном положении, особенно после того, как еще одна ее любимая сестра покинула это место, а потому ни о чем, кроме побега, Лина думать не могла. Однако теперь, зная, что не должна была оставлять Беллу одну, она мучилась угрызениями совести.

Ее тетушка, изящно одетая и в целом весьма пленительного вида женщина, приняла ее, не выказав ни малейшего недовольства, и сразу же выделила ей комнату на верхнем этаже здания, среди частных апартаментов, окна которой выходили на крыши дворца Сент-Джеймс. Кроме того, с самого первого дня тетушка относилась к ней как к родной дочери. «Как же ей было вернуться?» – спрашивала тетушка Клара. Ведь отец ни за что не впустил бы ее назад. Белла была благоразумной, терпеливой девушкой, как говорила тетушка. Если бы она захотела, то тоже непременно уехала бы. Но, несмотря ни на какие уговоры и доводы, совесть по-прежнему терзала Лину.

Гордон Мейкпис стал тайным компаньоном в деле тетушки с тех пор, как несколько лет назад ее чуть не довел до полного банкротства кризис и финансовые сложности с хозяином, у которого она арендовала здание. Тогда его деньги спасли дело, и теперь оно процветало снова. Все это тетушка объяснила Лине, когда племянница стала настаивать на том, чтобы взять на себя какую-нибудь работу, кроме той, что служила непосредственным целям заведения. С тех пор каждый месяц Лина отсчитывала гинеи, составлявшие долю мистера Мейкписа в доходах их предприятия.

Он был загадочной фигурой и появлялся крайне редко до последних дней, а теперь, когда очередной приступ болезни подкосил мадам Деверилл, так что она не могла даже встать с постели, просто появился здесь и без объяснений взял на себя все ее обязанности.

– Почему вы не пускаете меня к тетушке? – настойчиво спрашивала Лина. – Вы не имеете права…

– Я вложил сюда немалую сумму денег; и так как мадам сейчас не в состоянии вести дела, то я хотел бы ознакомиться со счетами и документами. – Он взмахнул рукой, указав на стопку книг и тетрадей. – Я вижу, что далеко не все возможности были использованы, и огромные активы пропадали без дела. Я намерен взять дела в свои руки и навести порядок. Грядут большие перемены. – Это звучало как угроза, а не как предложение.

– Какие перемены? – спросила Лина. Тетушка наверняка скоро поправится, ведь так? Она не допустила бы, чтобы этот человек принимал решения.

– Существуют услуги, которые здесь не предлагают. Услуги, которые были бы очень востребованы и приносили бы высокую прибыль. – Он приподнял бровь и сделал паузу, словно предлагая ей задуматься над сказанным.

Однако Лина слушала очень внимательно, когда тетушка Клара по-своему объясняла ей подробности своего дела, так, чтобы даже самая невинная девушка, дочь священника, могла все понять. В «Голубой двери» продавали секс и удовольствия. Роскошный секс и исполнение самых смелых желаний, приправленных великолепной едой, превосходным вином и широким выбором развлечений.

– Но у меня здесь никогда не будет ни девственниц, – говорила мадам, – ни детей. Я никогда не стану насильно заставлять девушек заниматься этим. Я плачу им достойное жалованье и слежу, чтобы все они были здоровы. – И огонь, которым горели глаза тетушки, когда она произносила эту речь, дал понять Лине, что это было нечто большее, чем просто правила заведения. Она поняла, что когда-то очень давно кто-то заставил тетушку сделать что-то против ее воли, и это оставило в ее душе глубокий болезненный след.

Позднее, к собственному невероятному потрясению, она обнаружила, что и ее тетушка, и мать – обе в юности были куртизанками. Сначала смятение овладело ею настолько, что она не смогла вымолвить ни слова, но затем, все еще не в силах поверить, она все же осмелилась спросить о том, как это случилось.

– Мы влюбились в двух братьев, – начала рассказ тетя Клара, и в ее улыбке чувствовалась горечь воспоминаний. – Они соблазнили нас и бросили здесь, в районе Сент-Джеймс, куда мы наивно последовали за ними. Мы были юны, доверчивы, совершенно запутались и были влюблены, и очень скоро нас нашел и подобрал содержатель публичного дома. Мы повзрослели очень быстро, – добавила она, и взгляд ее был как будто устремлен назад, сквозь годы. – Мы откладывали деньги, у нас появились состоятельные «друзья», и я сумела открыть собственное заведение, которое постепенно превратилось в «Голубую дверь». Твоя мать, да благословит ее Господь, так никогда и не смогла привыкнуть к этому – она взяла в свои руки ведение хозяйства и счетов, то есть то, чем занимаешься сейчас ты.

Очень со многим в этом рассказе пришлось примириться, во многое поверить. Но один вопрос Лина все же задала.

– Но как же тогда мама встретила папу? – Благодаря моральным принципам преподобного отца Шелли, которым тот сам так неистово следовал, можно было быть абсолютно уверенным, что никогда в жизни он не ступал на порог ни одного борделя.

– Она встретила его в Грин-парке. Аннабель была всегда элегантно одета, как настоящая леди. Он споткнулся и подвернул лодыжку, а она остановилась и предложила ему помощь. Это была любовь с первого взгляда. В то время он еще не был таким фанатичным пуританином, в которого превратился потом, – презрительно хмыкнув, сказала тетя Клара. – Это произошло с ним позже. Безусловно, моя сестра никогда не говорила ему, кем была прежде. Он поверил ее рассказу, что я вдова, а она живет со мной и помогает вести хозяйство. Они поженились, и он увез ее в пустынные дебри Суффолка, потом у них родились три дочери, и затем, год за годом, он становился все более жестким и высокомерным, превращаясь в ханжу и лицемера. И любовь в жизни твоей матери постепенно сменилась ежедневным, бесконечным несчастьем. Интересно, – задумчиво сказала тетушка, – знал ли твой отец или, быть может, хотя бы что-то подозревал об истинном прошлом твоей матери? Нам никогда не узнать этого. А потом она встретила Ричарда Ловата, и они сбежали вместе. Она писала мне и была уверена, что ваш отец позволит всем вам приехать к ней, в конце концов, вы были еще совсем детьми. Однако он отказал. Аннабель не помнила себя от горя, но Ловат увез ее за границу, а спустя два года, в Италии, ее не стало. Думаю, она так и не смогла простить себе того, что оставила вас.

Лина почувствовала, что глаза ее застилает предательская пелена, и снова обратила взгляд на человека, который сидел по другую сторону письменного стола. Она покинула Беллу, точно так же, как когда-то ее мать оставила своих дочерей. Должно быть, теперь ей предстояло расплатиться за тот необдуманный, эгоистичный, почти панический порыв, поддавшись которому она совершила побег.

– И что же вы собираетесь делать? – стараясь скрыть свое душевное состояние, спросила Лина. Как и любой непорядочный человек, Гордон Мейкпис непременно захотел бы извлечь выгоду из ее страхов.

– Для начала ты должна осознать, что понадобятся определенные вложения. Вот, например, ты сама.