Кровь закипает в моих жилах.

 Я выключаю телевизор и кидаю пульт.

 Если эта ситуация чему и научила меня, так это тому, что жизнь коротка и если ты хочешь что-то, то тебе нужно протянуть руки и схватившись за это обеими руками, крепко держать и никогда не выпускать.

 Я улыбаюсь сама себе.

 В хорошем он настроении или плохом, но сегодня Твитч узнает, что я беременна. Я надеюсь на лучшее, ожидая худшего.



 Никки и Дэйв сидят передо мной с открытыми ртами в полной тишине. Потягивая зеленый чай, я терпеливо жду их реакцию.

 Дэйв первым приходит в себя:

 — Беременна – это, типа, у тебя будет ребенок? Или беременна – это, когда тебя так переполняют эмоции, что ты, как бы беременна ими и готова взорваться в любой момент, забрасывая жителей Сиднея смесью счастья и печали?

 Мы с Никки обе поворачиваемся и смотрим на него с озадаченными лицами. Его плечи резко опускаются:

 — О, мой бог. Ты забеременела от семени того сексуального дьявола.

 Я печально улыбаюсь:

 — О, не будь таким грубым. Он не настолько ужасен. Он... — я мысленно возвращаюсь в прошлую ночь. — Он знает, что ему нужна помощь. Он просил помочь ему.

 Никки протягивает руку через столик и кладет свою теплую ладонь поверх моей:

 — Я знаю, что ты будешь самой лучшей мамой на свете. Я просто знаю это. И если Твитч готов ко всему этому, тогда я поддержу вас на сто процентов. Я знаю, что ты никогда не сделаешь ничего, что навредило бы твоему ребенку.

 Она права. Я не сделаю.

 Дэйв говорит с неодобрением:

 — Крошка, я просто не понимаю, как ты позволила этому случиться. Это было чертовски неосмотрительно с твоей стороны. Ты ведь едва знаешь этого парня.

 Никки шлепает его, и я благодарна ей за это. Мне не хочется слышать подобное в данную минуту. Дэйв пожимает плечами и одними губами спрашивает:

 — Что?

 Видя мое побежденное выражение лица, он закатывает глаза:

 — Я не имел ввиду, что это плохо. Но могло бы быть лучше, так ведь? И я знаю, из-за потери Майкла, ты эмоционально вымотана сейчас. Я просто не хочу, чтобы ты принимала какие-то решения в таком нестабильном состоянии, — пододвигая свой стул ко мне поближе, он обнимает меня. Наклонившись, я льну к его плечу: — Я люблю тебя. И какое бы решение ты не приняла, я всегда буду на твоей стороне. Как ты была на моей. И боролась за меня.

 И я снова люблю его. Бесстыжего засранца.

 Играя со своей чайной чашкой, я избегаю их взглядов:

 — Я хотела, чтобы вы первые узнали об этом. Я не знаю, что будет дальше, но мне не хочется терять веру. Он все еще не признался мне в любви... — я поднимаю на них глаза, мой взгляд полон решительности. Я шепчу: — ...но я чувствую это. Я знаю, что он любит меня. Но, как бы боится признаться мне в этом. Как будто боится показать свою слабость или что-то в этом роде.

 Никки кивает:

 — Любовь и есть слабость, Лекси. Ты отдаешь свое сердце на блюдечке с голубой каемочкой кому-то, чтобы он распоряжался им, как пожелает. Ты должна безгранично доверять тому человеку, чтобы решиться на такое, — она вздыхает. — Ты ничего не сказала нам об обвинениях в торговле наркотиками, о которых все вокруг только и говорят, и ты никак не опровергла этого. Так что вместо того, чтобы читать тебе нотации, я скажу вот что. Для такого человека как Твитч объясниться кому-то в любви – это и есть настоящая слабость.

 Мое сердце пропускает удар. Они знают.

 Никки продолжает:

 — Ты просто сама подумай. Кто-то, кто имеет что-то против Твитча, будет иметь что-то и против тебя. Это даже не личное. — Мои глаза округляются. Она права. Она наклоняется вперед и шепчет: — Кто-то, кто имеет что-то против Твитча... — она делает паузу, — ...тот будет иметь что-то против твоего ребенка.

 Нет. Я не подумала об этом. Мое сердце начинает бешено колотиться.

 Дэйв продолжает сидеть, поджав губы, но я вижу, что он хочет что-то сказать. Я спрашиваю:

 — Ты хочешь что-то добавить?

 Он присвистывает:

 — Ох, спасибо! — откашлявшись, он говорит: — Если ты серьезно относишься к этому парню, ты должна быть готова ко всему, что идет вкупе с ним и его образом жизни. — он высказывает все то, на что я упорно пыталась закрывать глаза. — Наркотики, проблемы, зависимость, женщины. — Он смотрит на меня с сожалением. — Такой мужчина как Твитч не свяжет себя с одной единственной женщиной, крошка. Извини, но это так.

 Водя по краю чашки ногтем, я благодарна внезапно наступившей тишине. Мне нужно о многом подумать.



 Я всматриваюсь в фотографию в своей трясущейся руке. Где-то глубоко внутри меня закипает гнев.

 Обмякшее тело Майкла в руках Хэппи, пытающегося выбраться из кровавой бойни, которая была подстроена. Переворачиваю фото и читаю.

 Все, кого ты любишь — умрут.

 Голову сдавливает словно тисками, когда я читаю следующее предложение.

 Она следующая.

 Кровь шумит у меня в висках.

 Как только я увидел почерк, я понял, от кого это послание. Одноглазый иранец только что подписал себе смертный приговор. У меня нет выбора.

 Пришло время причинить Лекси боль.



 Стоя перед великолепными дверями из красного дерева, которые являются дверями кабинета Твитча, я не решаюсь постучать. С трудом сглатывая, я поворачиваю голову налево и вижу Линг, которая прожигает взглядом дыру в моей голове.

 Господь Бог не дал ей способность улыбаться. Я думаю, ее лицо потрескалось бы от усилия.

 Повернув голову вправо, я вижу Хэппи, сидящего на краю стола и дающего инструкции сотруднику, пальцы его рук сцеплены вместе. Он замечает меня, и мое сердце замирает. Его взгляд встречается с моим, и я вижу вспышку боли, отразившуюся на его лице. Я знаю, он чувствует себя ответственным за то, что случилось с Майклом.

 Я не дура. В этом нет его вины. Но это не значит, что мне не больно видеть его перед собой. Живым и здоровым.

 Я морщу лоб.

 Чего я жду? Мне надо действовать.

 Кладу руку на дверную ручку и вхожу без стука. Я призываю все свои силы перед этой схваткой, мысленно подбадриваю себя. Твитч любит меня, независимо от того признавался он мне в этом или нет. Я знаю, что любит.

 Он – всё для меня.

 Я никогда не буду любить так, как я люблю его. Моя любовь к нему практически безгранична. Подходя к его столу, я улыбаюсь:

 — Привет, малыш, можем поговорить?

 Даже не взглянув на меня, он со вздохом отвечает:

 — Серьезно, Лекси, я не могу каждый раз бросать все свои дела, когда тебе хочется поболтать. Поговорим позже. Кстати, сегодня ты ночуешь у меня.

 Я морщу нос.

 Что случилось с «Я все исправлю» и «Прости меня»? Это не тот мужчина, который покинул мою постель сегодня утром. Что-то тут не так.

 Переступая с ноги на ногу, я спрашиваю:

 — Л-ладно, ты уверен, что у тебя нет минутки перекинуться парочкой слов?

 Он резко вздыхает и встает. Глядя на меня ледяным взглядом, он выплевывает:

 — Чертовски уверен, Алекса. У меня нет времени выслушивать твое дерьмо.

 И эти слова обрушиваются на меня как пощечина.

 Я ненавижу себя, когда чувствую, как начинает покалывать переносицу. Я не слабый человек. Я выясню, что тут происходит.

 — Что случилось, малыш?

 Обойдя стол, он раздраженно произносит:

 — Ничего. Абсолютно ничего. Если я говорю, что у меня нет времени, значит так и есть. А ты пытаешься создать проблему там, где ее нет.

 — Что-то не так. Я слышу это по твоему голосу. Что-то произошло, — отвечаю я. Набравшись храбрости, я спрашиваю: — Ты расстаешься со мной?

 На его губах появляется жестокая улыбка:

 — Для того чтобы расставаться, нам необходимо быть парой.

 Маленький кусочек моего сердца откалывается и падает на пол, разлетаясь на мелкие осколки. Слезы жгут глаза.

 — Я не понимаю, я думала мы... — делая шаг назад, я пожимаю плечами.

 Остановившись передо мной, он выплевывает:

 — Все мои проблемы в жизни, всё из-за тебя.

 Все мое тело дрожит от страха. Мое сердце бьется как сумасшедшее. Я действительно очень напугана в эту секунду.

 — Что ты хочешь услышать, Лекси? — с издевкой произносит он. — Что я бл*дь люблю тебя? Что ты значишь... — стиснув зубы, он бьет себя кулаком в грудь, — ...все для меня?

 Моя голова гудит. Дрожащими губами я шепчу:

 — Я просто хочу понять тебя.

 Он натянуто смеется:

 — Удачи тебе в этом. Я даже сам не могу понять себя.

 Он начинает расхаживать туда-сюда. Его челюсть напрягается.

 — Знаешь, что я могу рассказать тебе о себе? Честно?

 Смотрю на него сквозь слезы, застилающие глаза, и киваю.

 Я бы пошла на преступление, чтобы хоть что-нибудь о нем узнать.

 Угрюмо глядя в мою сторону, он шипит:

 — Я – плохой человек. В этом можешь не сомневаться.

 Мое сердце ухает вниз.

 — Хочешь узнать причину? — добавляет он.

 Сдерживая рыдания, я киваю, и одинокая слеза скатывается по моей щеке.

 Он смотрит внимательно на мою слезу и бормочет:

 — Выбрав меня, ты прольешь намного больше слез. Я это тебе гарантирую.

 Подняв руку и обведя ею весь кабинет, он вкрадчиво произносит:

 — Все это я сделал для тебя. Когда ты еще даже не была знакома со мной.

 Где-то глубоко внутри меня затеплилась надежда. Твитч замечает это и качает головой:

 — То, что я расскажу тебе — не повод для радости, Лекси. Так что слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты поняла насколько я конченый подонок. Пришло время тебе узнать меня.

 Подойдя обратно к своему столу, он со вздохом присаживается на его краешек.