Мать встречала ее в аэропорту.

– Мам, как здорово. – Она обняла Джулию одной рукой. – А я собиралась брать такси до дома.

– Когда Донован позвонил насчет кошки, он сказал, что ты прилетаешь сегодня, и я решила встретить тебя. Мы можем забрать Дину по пути к тебе.

Они вошли в здание аэровокзала из вестибюля, которым Кейт до этого не пользовалась. Их путь пролегал мимо постамента, на котором красовалась громадная скульптура из цветного стекла, изображавшая Чесапикский залив в виде голубого краба. Кейт с восхищением разглядывала это произведение.

– Как чудесно, настоящий Мэриленд.

– Говорят, что все аэропорты похожи, но это не так. Когда мы с Сэмом путешествовали… – Джулия осеклась.

– Как ты справляешься? – спросила Кейт.

– То лучше, то хуже.

Кейт хотела продолжить расспросы, но Джулия снова надела маску невозмутимости. Кодекс дамы из высшего общества. Остаток пути до машины мать и дочь проделали молча. У кодекса были свои плюсы – он предполагал силу духа, чувство собственного достоинства и честность. Но иногда подавлять эмоции было ошибкой. Наверное, сейчас как раз такой случай, думала Кейт, сидя рядом с матерью. Обе испытывали тревогу. Может быть, искренность – то, что было необходимо обеим. Видит Бог, Кейт не отказалась бы от мудрого материнского совета. Но как начать?

Когда они повернули на север, Кейт проговорила: – Мы с Донованом снова спим вместе. Через мгновение ее мать ответила:

– Как… хорошо для вас обоих. Ты думаешь, это надолго?

– Может, да, а может, и нет. Ты, должно быть, пыталась понять, почему я бросила Донована.

– Конечно. Очевидно, что-то обидело тебя очень, очень сильно. Я решила, что он загулял с одной из старых подружек или изменил тебе во время командировки.

– Патрик? Изменил?

Вот уж насчет этого Кейт никогда не беспокоилась. В любой ситуации муж давал ей понять, что для него она – единственная женщина в мире. Жаль, что к этому прибавлялась ревность и чувство собственника.

– Я оставила его потому, что он был… что он применял силу. Вначале нечасто, но становилось все хуже и хуже. В конце стало… плохо. Совсем плохо.

– Боже мой! – выдохнула Джулия. – Я… не могу поверить, чтобы Патрик причинил тебе боль.

– Поверь. В конце концов я ответила ему тем же, а потом бежала сломя голову.

– Как мы с Сэмом могли не заметить такое? – воскликнула Джулия. – Я знаю, что когда вы только поженились, у Патрика были свои «острые углы», но он всегда казался таким преданным тебе. Он был – и остается – таким добрым, отзывчивым человеком.

– Это правда. Доброе сердце, но, к сожалению, полное отсутствие контроля над собой. В том смысле, что он бесился и бил меня.

Джулия прикусила губу.

– Если бы Сэм узнал, почему ты уехала, он никогда бы не написал подобного завещания. Теперь, когда мне все известно, я удивлена, что ты согласилась выполнить его условие. Что тебя заставило?

– Я обрадовалась возможности работать в «Фениксе». Плюс очень разумное решение разобраться с прошлым. Я боялась Донована, но знала, что могу уехать, сбежать, если возникнет хотя бы тень беды.

– Не возникла? – спросила мать.

– Пока нет. Его отец был буйным алкоголиком, поэтому неудивительно, что Донован был настроен на насилие. Удивительно не то, что он иногда злился и распускал руки, а то, что большую часть времени он был таким порядочным парнем.

– Господи, какой ужас. Ты – моя дочь, а он – почти как сын. Как такое могло произойти? Чего сейчас больше в твоей душе? Страха? Или злобы?

– Не знаю. Наверное, хватает и того, и другого.

– Может быть, ключ ко всему – это прощение. Чтобы сохранить брак, требуется очень многое прощать – и одной, и другой стороне. Если ты сможешь простить Патрику его поступки, это поможет тебе избавиться от гнева. Наверное, и от страха…

– Знаешь, он никогда не бил меня намеренно. Когда это случалось, Донован был так же напуган, как и я. Его до сих пор мучает чувство вины.

«Дворники» скользили по стеклу в медленном, гипнотизирующем ритме.

– Разумом можно понять, почему он так поступал, – сказала Джулия. – А прощение – это больше, чем понимание, и больше, чем позволение. Настоящее прощение идет от сердца, я думаю, это понятие чисто духовное. Земное воплощение милосердия. Стоит простить Патрику его прегрешения не только ради него, но и ради себя.

Омытые дождем городские улицы были в этот час почти пустыми. Кирпич и бетон уступили место утопавшим в зелени коттеджам, а Кейт все думала о словах матери. Простить имело смысл – если она сможет. Будет трудно. Но это давало хоть какой-то шанс на будущее.

Только сейчас со всей ослепляющей ясностью Кейт поняла, как сильно хочет, чтобы этот шанс появился.

Глава 38

После того как они затормозили у дома на Роланд-парк, Кейт наклонилась к матери и быстро обняла ее.

– Спасибо, мам. Мне так нужен был совет.

– Рада помочь. Я сильно запоздала с материнскими советами. Ты уже обедала? У меня есть соус чили.

Кейт подхватила кошечку, плясавшую вокруг ее ног, и посадила ее в переносной домик.

– Спасибо, но мне бы поскорее добраться домой.

В глазах матери она заметила разочарование. Уже в машине Кейт спросила:

– Как дела у вас с Чарлзом Гамильтоном?

– Это тебя абсолютно не касается, дорогая.

– И да, и нет. Вы оба взрослые. Но я твоя дочь и волнуюсь за тебя. В последний раз, когда мы виделись, ты недвусмысленно дала понять, что порвала с ним. В этом все дело?

– Если тебе так уж необходимо знать, я поняла, как неприлично путаться с другим мужчиной, когда твоего отца только что похоронили. Я, конечно, знала это, но старалась не задумываться. И мне это удавалось… до тех пор, пока я не увидела ваших ошеломленных взглядов.

– Я была ошарашена, по правде говоря. Но это не означает, что ты должна прекратить встречаться с Чарлзом. Он не какой-нибудь дешевый Казакова. Если общение с ним помогает тебе забыть о страданиях, то мы – за.

– Боюсь, что нам помешало чувство вины. Запутавшись, я несколько раз пыталась оттолкнуть его, обижая и уязвляя его самолюбие. Я думаю, человек просто проявлял доброту и за все свои усилия ничего не получил.

Для Кейт все это звучало так, будто мать хотела быть с определенным мужчиной, но не знала, как к нему подойти. Достигший положения, процветающий и привлекательный вдовец, Гамильтон не испытывал недостатка в потенциальных партнершах. И все же, по словам Рейчел, Чарлз не желал и слышать о том, чтобы с кем-нибудь встречаться. Джулия изменила ситуацию. Дружба – всегда основа хороших отношений, а Джулия и Чарлз дружили всю жизнь.

Непохоже, чтобы мать набралась смелости сделать шаг навстречу – она была слишком напугана. Что им требовалось, так это старомодная сваха. Кейт подняла трубку телефона в автомобиле и набрала номер, который знала с тех пор, как ей исполнилось четыре года. Джулия поинтересовалась:

– Кому ты звонишь?

– Чарлзу, конечно.

– Кэтрин Кэрролл Корси, не смей! – вскричала она. Кейт отодвинула от нее руку с трубкой.

– Мам, смотри, там припаркован автомобиль!

Предупреждение заставило Джулию вновь обратить внимание на дорогу. Вывернув руль, она проговорила:

– Повесь трубку сейчас же.

– Слишком поздно, он уже подошел. – И на знакомое «алло» весело ответила: – Привет, Чарлз, это Кейт Корси.

– Добрый вечер. Как дела?

– Вообще-то я звоню, чтобы спросить, насколько благородны ваши намерения по отношению к моей маме.

Джулия взвизгнула:

– Кейт!

А Чарлз, поперхнувшись, произнес:

– Не очень-то ты дипломатична.

– Я беспокоюсь о маме. И не хочу, чтобы она попалась в сети какого-нибудь ловеласа, который с каждой одержанной победой делает зарубки на спинке своей кровати. Итак, ваши намерения?

– Вы недостаточно взрослая, чтобы обучать меня основам предмета, юная леди. – Гамильтон глубоко вздохнул. – Но раз ты задала вопрос – а под благородными намерениями ты, надеюсь, понимаешь длительные отношения, то я отвечу – да. Но это вопрос чисто риторический. Джулия выставила меня после того, как вы нас застали, ворвавшись без предупреждения.

– Я сожалею об этом и всеми силами пытаюсь исправить положение. Если вы слышали вопль минуту назад, – это была Джулия, я звоню из ее машины, и мы в миле от вашего дома. Вы бы не хотели увидеться с ней после того, как она меня высадит?

– Этого я хотел бы больше всего. Но ты не заставишь мать делать то, чего она не хочет.

– Думаю, проблема не в отсутствии желания. Как бы там ни было, я бы не отказалась от такого отчима, как вы.

– Кейт, если это сработает – спасибо. А если нет – что ж, спасибо за попытку.

Он повесил трубку. Кейт тоже выключила телефон.

– Представь себе, что и вина, и освященные традициями правила о периоде оплакивания не существуют. Если в этом все дело, захотела бы ты остаться с Чарлзом?

Молчание длилось долго, потом Джулия ответила:

– Да.

– Тогда, наверное, тебе стоит простить себя за то, что ты не идеальна. Некоторые лучшие в жизни события происходят в неподходящее время. Между тобой и Чарлзом существует особенная дружба. Не отказывайся от нес по надуманным причинам. Я понимаю, что поступила ужасно вызывающе. Но… это потому, что я люблю тебя.

– Любовь – это одно из самых опасных благословений. Я знаю, что ты хотела мне добра, дорогая.

Они затормозили перед домом на Бренди-лейн. Кейт попрощалась и уже искала ключи, когда дверь распахнулась. За ней стоял Донован, в голубых глазах которого отражались сразу и радость, и настороженность.

– Кейт, я так скучал по тебе. – Он раскрыл объятия, и она приникла к нему.

Дома. Она положила голову ему на плечо и почувствовала, как знакомый, глубоко спрятанный узел гнева начал медленно распутываться.

Простить.

Простить его, простить себя. И жить.


Самые противоречивые эмоции переполняли Джулию, когда она остановилась у светофора. Вцепившись в руль, она мысленно прокричала, почти взмолилась: «Сэм, что мне делать?»