Наконец Экфорд занял свое место. Фредерик тоже подошел к центру лужайки и встал спиной к спине Экфорда, чтобы начать отсчет шагов. Солнце уже поднялось и начало пригревать; в отдалении громко щебетали птицы. Фредерик был совершенно спокоен и слегка расслаблен.

Внезапно перед его мысленным взором возникла Элинор. Он чувствовал ее запах, ощущал ее тело, прижимающееся к нему. Все это на мгновение захватило его сознание. Воспоминание о ее поцелуе преследовало и мучило его всю бесконечно долгую ночь. Был ли это их последний поцелуй? Неужели он, покидая Элинор, в последний раз видел ее, стоящую на крыльце с заплаканным милым лицом?

Фредерик усилием воли постарался избавиться от этих воспоминаний. Проклятие, сейчас не время думать о ней. Он не должен отвлекаться в такой момент.

Наконец был дан сигнал. Толпа зевак оживилась, когда Фредерик и Экфорд начали расходиться, медленно отсчитывая шаги. Достигнув отмеченного рубежа, Фредерик повернулся, встал боком и широко расставил ноги, глядя на своего противника. Его кровь стучала в висках в ожидании, когда Блэкберн махнет платком.

Но вместо этого вдруг раздался выстрел. Фредерик почувствовал удар в плечо и услышал крики «Нечестно!», «Позор!».

Какого черта?! В воздухе распространился запах пороха, и Фредерик, взглянув вниз, с удивлением увидел на своей рубашке ярко-красное пятно, постоянно увеличивающееся в окружности.

– Трусливый ублюдок, – прорычал он, бросившись к своему противнику.

В гудящей толпе возникло замешательство, когда Фредерик выбил пистолет из руки Экфорда и схватил его за горло.

– Ты никчемный, мерзкий кусок дерьма. Что ты скажешь в свое оправдание, пока я не вышиб из тебя мозга?

Экфорд смотрел на него холодным жестким взглядом:

– Ты убьешь меня, потому что мне до смерти наскучила твоя проклятая сестра?

Фредерик, ослепленный гневом, еще крепче сжал горло Экфорда, прижимая дуло пистолета к его виску.

– Я отправлю тебя в ад за это, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Бравада Экфорда мгновенно исчезла. Он задрожал, озираясь вокруг, как пойманный заяц, когда понял, что Фредерик готов исполнить свою угрозу.

– Не убивай меня, – задыхаясь, произнес он с выпученными глазами. – Я сделаю все, что скажешь. Пожалуйста, прошу тебя.

Фредерик с отвращением смотрел на этого обмочившегося подонка.

В его сознании снова возник образ Элинор. Словно она присутствовала здесь и он слышал, как она умоляла его сохранить Экфорду жизнь. Его решимость поколебалась, и он ослабил захват на горле своего противника.

– Мы с тобой одинаковы, ты и я, – прохрипел Экфорд, пытаясь освободиться. – Мы скроены из одного материала. Ты, как и я, любишь женщин…

Фредерик снова с силой сжал горло Экфорда и приподнял его так, что тот едва касался земли кончиками сапог.

– Лучше заткнись. Я не такой, как ты. Слышишь? Между нами нет ничего общего. – Кровь шумела в ушах Фредерика, отчего он едва мог слышать, а жжение в плече начало причинять сильную боль, отвлекая его. Он поднял свой пистолет, но снова заколебался, когда мужчина жалобно захныкал, как распустивший нюни трус.

Фредерик почувствовал головокружение и отступил назад, ослабив захват на горле Экфорда, который безвольно опустился на траву, жадно глотая воздух. Фредерик ощутил подступившую к горлу тошноту от запаха мочи, обожженной кожи и влажной земли.

Боже, он не смог осуществить свое намерение. Не смог заставить себя убить человека, который издевался над Марией, а потом бросил ее как ненужный хлам. Что, черт возьми, произошло с ним? Он проявил мягкость и слабость. Фредерик, выругавшись, бросил свой пистолет на влажную траву.

– Я говорю правду, и ты знаешь это, – не унимался Экфорд, глядя на Фредерика таким холодным взглядом, что Хенли на всякий случай поднял с травы пистолет и заткнул его себе за пояс. – Мы одинаково слабы и являемся невольниками наших пороков. Ты слышал, что случилось с твоей недавней любовницей, миссис Корнелией Дарби из Шропшира? У нее произошел выкидыш, и она истекла кровью, после того как ты бросил ее. Кто ты такой, чтобы судить меня? – выпалил он с покрасневшим лицом и полными ненависти глазами.

– О нет, – со сдавленным стоном чуть слышно произнес Фредерик. Корнелия Дарби умерла после выкидыша? Не может быть. Она клялась, что не беременна и ему не о чем беспокоиться. Он пошатнулся, чувствуя, что ему не хватает воздуха. Его рука ослабела, и весь рукав от плеча до локтя пропитался кровью. Боже, если это правда, то он действительно ничуть не лучше Экфорда. Фредерик со стоном упал на колени.

Поднялась суматоха. Врач поспешил к Фредерику, которого окружила толпа зевак, гудящих, как стая саранчи.

– Рана не опасна. Задета только мякоть, – констатировал врач. Фредерик осознал, что с него сняли рубашку. – Пуля прошла вскользь, однако вы потеряли много крови.

Фредерик перестал слушать врача, сосредоточившись на Хенли, который выглядел удивительно спокойным, стоя над Экфордом и направив на него пистолет.

– Вы немедленно отправитесь в Лондон и полностью возместите убытки, нанесенные леди Марии, а также вернете ее драгоценности, которые, должно быть, еще остались у вас, – сказал Хенли. – Пусть даже вам придется хорошенько потрудиться в порту, но вы должны сполна расплатиться с миссис Экфорд. Вы обязаны удовлетворить кредиторов и обеспечить проживание вашей жены и детей. Вы слышите меня? А если, не дай Бог, откажетесь, я лично вышибу вам мозги. Считайте это предупреждением. – Хенли выстрелил в траву в трех дюймах от правой коленной чашечки Экфорда, заставив толпу податься назад с удивленными возгласами.

У Фредерика сильно кружилась голова, и он боялся потерять сознание, в то время как врач лил какую-то вонючую жидкость на его рану, отчего плечо ужасно жгло.

– О Боже! – воскликнул он. – Вы хотите окончательно добить меня? – Казалось, кто-то тыкал в его рану горячей кочергой, и у него защемило сердце.

– Лягте на спину, – приказал врач. – Мне надо наложить на рану тампон, а я не могу сделать это, когда вы все время вертитесь. Выпейте это, – сказал он, вливая в его горло значительную порцию какого-то лекарства.

Фредерик без возражений подчинился врачу и теперь уже не мог ни о чем думать, кроме жгучей боли, когда врач приложил к отрытой ране полоску ткани, оторванную от чьей-то рубашки. Вероятно, от его собственной, подумал Фредерик.

Он вспомнил слова Экфорда, и эти слова временно заглушили физическую боль. Корнелия Дарби умерла, и это всецело его вина.

– Выпей еще и это, – сказал Хенли, приложив бутылку со спиртным к его губам. Фредерик начал жадно глотать, надеясь напиться до бесчувствия.

В этот момент, когда ему казалось, что ситуация уже хуже некуда, он готов был поклясться, что услышал голос Элинор, которая выкрикивала его имя поверх шума толпы.

Этого еще не хватало, черт побери!

Глава 19

Мистер Уитби еще оставался в карете, когда Элинор устремилась к лужайке, высоко подняв свои юбки над лодыжками весьма неблагопристойным образом. Ее сердце неистово билось в груди. Надо успеть. Успеть.

Раздался выстрел, затем другой. «Слишком поздно», – решила она, наконец достигнув лужайки. Ее страх возрастал с каждой секундой.

– Фредерик! – крикнула Элинор неестественно пронзительным голосом и остановилась, окидывая взглядом открывшуюся перед ней хаотичную сцену. Где же он? Где Хенли? Что произошло?

Она прикрыла рот рукой, чтобы заглушить крик ужаса, когда увидела темноволосого мужчину, распростертого на траве в двадцати шагах от нее. Несколько мужчин склонились над ним, а остальные стояли, почти заслоняя его от ее взора. Должно быть, это мистер Экфорд. Она не допускала иного варианта.

Элинор почти расслабилась, но вслед за этим в ее памяти возник образ мистера Экфорда, присутствовавшего однажды на домашнем приеме в Кенте. Это был мужчина среднего роста и, несомненно, со светлыми волосами. Ее сердце замерло, и кровь застыла в жилах.

Боже милостивый! Значит, это Фредерик лежит на траве, сраженный пулей.

– Фредерик? – прошептала она, боясь приблизиться и увидеть, что он мертв. Нет, этого не может быть. Она не вынесет этого. Внезапно ей стало дурно и к горлу подступила тошнота.

Элинор зажала рот рукой, когда земля внезапно качнулась у нее под ногами, и сделала несколько глубоких вдохов. В ее затуманенном сознании возник образ Фредерика, стоящего несколько часов назад в гостиной мистера Уитби в своем длинном темном пальто. Он попрощался с ней с сардонической улыбкой на губах. Живой и здоровый. Неожиданно один из мужчин повернулся к ней. Это был Хенли в рубашке, и из-за пояса его торчал пистолет с блестящей на солнце рукояткой.

– Леди Элинор? – воскликнул он с недоверием в голосе.

Когда Хенли двинулся к ней, толпа расступилась, и Элинор увидела фигуру мужчины на земле, который теперь, приподнявшись, опирался на локоть. Сердце Элинор радостно забилось. Он жив! Она едва не заплакала, почувствовав невероятное облегчение, и пробормотала благодарственную молитву, не заботясь о том, что ее кто-то мог услышать.

– Во имя Всевышнего, что вы делаете здесь, леди Элинор? Где Селина? – Хенли посмотрел через ее плечо с хмурым видом. – Где Джордж? Что происходит?

Не обращая внимания на его вопросы, Элинор с надеждой устремилась к Фредерику. Он явно был ранен, но насколько серьезно, она не могла знать. Однако он жив! Седовласый мужчина – по-видимому, врач – стоял на коленях, склонившись над ним и прижимая что-то к его плечу.

И повсюду, Боже милостивый, виднелась кровь. Это зрелище заставило Элинор остановиться. Она почувствовала запах крови. Крови Фредерика. На мгновение она снова ощутила дурноту и слабость в ногах. «Только бы не упасть в обморок».

– Это всего лишь ранение в мякоть, – сказал Хенли, подходя к ней сзади и кладя свою твердую руку на ее плечо. – Пусть врач завершит свою работу.