— Я располагаю лишь экипажем папа для дальних путешествий, но для городского движения он слишком громоздкий. Так что, если вы не против, мы можем оставить в силе прежнее условие, мистер Алджер.

— Меня это очень устраивает, — он улыбнулся. — Я забыл сказать, что мне часто приходилось сопровождать вашу тетушку в этих поездках. Оставим ли мы в силе и это условие? — игривая улыбка дополнила это предложение.

Мисс Теккерей заострила внимание на той части его предложения, которое я пропустила мимо ушей.

— Что вы делаете в Уайтхолле, мистер Алджер? — спросила она.

— Уайтхолл? А мы считали вас актером, — воскликнула я.

— В самом деле? О, Господи, неужели я произвожу такое дурное впечатление? — он расхохотался.

— Почему же дурное? — сказала мисс Теккерей. — Просто мы посчитали, что человек с Уайтхолла не снимет комнаты на Дикой улице. Согласитесь, что это не очень подходящий район для работника правительственного учреждения.

— Ошибаетесь. Как видите, я не считаю зазорным жить на Дикой улице, иначе я так уверенно не защищал бы ее преимущества. Чтобы развеять ваши сомнения, могу сообщить, что являюсь личным секретарем лорда Долмана. Он член Палаты Лордов и занимается в основном контролем над торговлей в стране. Это для меня не очень обременительная работа. На следующих выборах в парламент он хочет, чтобы я выставил свою кандидатуру от его округа. Я собираюсь делать политическую карьеру. Раз уж вам так интересно, почему я здесь живу, — добавил он несколько неуверенно, — видите ли, мой родитель назначил мне небольшое содержание и выплачивает его ежегодно, но его хватает на тот независимый образ жизни, который мне хотелось бы вести. Пока я не добьюсь мало-мальски приличного положения в парламенте, мне приходится себя всячески ограничивать. Лорд Долман предлагал поселиться в его особняке на Беркли Сквер, но я предпочитаю не быть никому обязанным и располагать собой по своему усмотрению. Лорд Долман связан с нашей семьей по браку — он женат на нашей родственнице, — пояснил он, заметив наше удивление щедростью высокопоставленного вельможи.

Что касается меня, я бы не отказалась от комнат на Беркли Сквер, но можно было понять молодого человека, пожелавшего остаться ни от кого не зависимым.

Закончив объяснения, он спросил:

— Можете вы выделить немного времени, чтобы прокатиться по местам, соседствующим с вашим имением, мисс Ирвинг?

— Утро у нас очень занято, — ответила я.

Но, поразмыслив, тут же поняла, что фактически не так уж много предстояло сделать. Жильцы разберут часть мебели; оценщика звать не было необходимости; а пока я буду обдумывать за и против продажи дома, вызов агента придется отложить.

— Я могу остаться и получить деньги с остальных жильцов, — предложила мисс Теккерей. — И миссис Скадпол я отчитаю сама. Подумать только, присвоила себе лучшую спальню, а Талассу выпроводила в комнату, где свалена старая мебель.

— Надо как-то оповестить людей, что они могут взять нужную им мебель, — сказала я.

— В холле у входной двери есть доска объявлений, — подсказал мистер Алджер. — Я бы назначил определенное время, когда можно прийти и отобрать мебель, иначе вас не оставят в покое весь день. Кроме того, вы, наверное, захотите проследить, чтобы дележ был справедливым и чтобы никто не захватил мой стол, — добавил он, бросив взгляд на свою реликвию.

— Я повешу объявление, — предложила мисс Теккерей. — Что, если назначить на восемь-десять часов сегодня вечером? Все будут дома и получат равный шанс.

Я согласилась. Теперь я была свободна до вечера. Удалившись с спальню, я надела шляпку и накидку и вернулась в салон. Миссис Скадпол в сравнительно чистом переднике мыла нижнюю лестницу. Мистер Алджер с любопытством наблюдал эту необычную сцену.

— Мне действительно очень хотелось бы, чтобы вы остались в этом доме, мисс Ирвинг. Думаю, что вы сможете превратить это место в нечто настоящее, — произнес он взволнованно.

— Может быть, вам и удастся меня уговорить, сэр, но для начала вы должны убедить вашу домовладелицу, что не обязательно проезжать через Лонг Акр, чтобы попасть в цивилизованную часть города.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Занятая своими делами, я не стала размышлять, где может пребывать кучер мистера Алджера, и как он уведомляет его о желании проехаться в город. Вскоре мне стало ясно, что кучера вообще не было и значит, не о чем волноваться. Алджер сам правил спортивной двуколкой. Он помог мне взобраться на довольно высокое сиденье, вскочил на место кучера и натянул поводья. Мне еще не приходилось ездить в легком открытом экипаже. Дочери провинциального священника полагалось особенно следить за своим поведением на людях, но так как мне не грозило встретить знакомых, я решила получить максимум удовольствия от прогулки.

— Лорд Долман, должно быть, еще молод, — заметила я, когда резвые лошади бойко покатили открытую карету по булыжной мостовой.

— Не совсем; а почему вы решили, что он молод?

— По этой карете. Когда вы рассуждали о независимости, мне показалось, что он должен быть ворчливым старцем.

— Он бы пришел в ужас, если бы услышал, как вы его характеризуете. Нет, он вполне приличный и здравомыслящий человек, но, когда гостишь в чьем-либо доме, поневоле стараешься угодить и попадаешь в зависимость. То нужен лишний человек за столом, и ты должен менять планы, то нужно сопровождать кого-то в театр…

— Последняя обязанность может быть весьма приятной.

— Зависит от того, кого приходится сопровождать. Можете не сомневаться, что вашей дамой оказывается, как правило, не первая красавица королевства. У них недостатка в провожатых не возникает, — он мило улыбнулся. — Я, видите ли, несколько разборчив и предъявляю особые требования к дамам, которых мне приходится сопровождать по городу.

Думаю, его фраза предназначена была стать мне комплиментом, но в ней прозвучало высокомерие, которое мне не понравилось и даже показалось обидным.

— Не всякой женщине выпадает счастье быть красивой. Да это в сущности не столь важно, если у нее добрая и честная душа.

— Так может сказать только та женщина, которая уверена в своей привлекательности, — он улыбнулся.

— Вы могли бы позволить себе такую разборчивость, если бы для вашей карьеры не нужно было расширять круг… влиятельных знакомых, — сказала я, с трудом подобрав нужное слово для обозначения того типа людей, которых нельзя было встретить на Дикой улице, но которые могли оказать поддержку начинающему политику.

— Я часто бываю по вечерам в компании друзей Долмана, однако предпочитаю делать это по доброй воле, получив приглашение заранее. Но у меня есть своя жизнь, а также свой круг друзей.

— Разумеется, — сказала я, сделав легкий кивок головой, словно в знак согласия. Но в глубине души подумала, что это могла быть за жизнь, и какие друзья его окружали, если их нужно было скрывать от патрона. Мне казалось, что если бы мистер Алджер был действительно заинтересован в карьере, он был бы более терпим к лорду Долману и старался бы снискать его расположение.

Карета двигалась с такой скоростью, что моя шляпка еле держалась на голове, а накидка готова была улететь с плеч от потока встречного воздуха. Мне было вполне понятно, почему Алджер избрал такую скорость, и я попросила его ехать немного помедленнее.

— При всем желании, мистер Алджер, и даже с помощью таких прекрасных лошадей вам не удастся скрыть от меня, что место, по которому мы пролетаем со скоростью ветра, до ужаса неблагопристойно. Взгляните на них, — я указала на двух бедолаг, еле державшихся на ногах, потому что в десять утра уже были пьяны в стельку.

— Не желает ли дочь благочестивого священнослужителя спешиться и попробовать свои силы в искусстве перевоспитания заблудших душ? — предложил он игриво. Я строго посмотрела на него. — Скоро мы въедем в Стрэнд, — сказал он, и, проехав еще несколько кварталов на рискованной скорости, мы действительно попали на Стрэнд, умудрившись не повредить карету. Мистер Алджер отлично правил лошадьми.

— Теперь можете убавить темп до шестнадцати миль в час, — сказала я, поправляя шляпу и возвращая на место разлетевшиеся полы накидки.

Он повернул к скверу, на Пиккадилли, и поехал с нормальной скоростью по Нью-Бонд-Стрит, где дефилировал весь бомонд, одетый по последнему слову моды. Я не могла сдержать возгласа восторга.

— Так это и есть Нью-Бонд-Стрит, о которой я так много читала в «Избранном обществе»? А в последнем номере рекламировалась точно такая же шляпка, как на той даме. Ну не прелесть ли? Интересно, где такую можно купить?

— Немного внушительнее, чем в вашем Рэдстоке на главной улице, не так ли, мисс Ирвинг? — он был доволен тем, что наконец что-то произвело на меня впечатление.

— Это даже получше Милтон-Стрит в Бате, — выпалила я.

— В ваших устах это высокая похвала.

Несколько модно одетых леди и джентльменов приветствовали Алджера кивками или весело махали ему рукой. Одна очень хорошенькая молодая блондинка в очаровательной остроконечной шляпке притормозила карету и заговорила с ним:

— А я видела вас вчера на вечере у леди Бингам, Алджи. Вы же мне обещали вальс.

— Мы компенсируем это на следующем вечере, — отозвался он и покатил дальше. — Это была мисс Картер, — пояснил он.

Это имя мне ничего не говорило, но лицо ее нельзя было не оценить, оно не могло оставить равнодушным ни одного мужчину. Однако он не остановил карету, чтобы поболтать с ней, да и с другими знакомыми, приветствовавшими его, не остановился даже тогда, когда я попробовала намекнуть, что магазины выглядят очень заманчиво — он просто пропустил это мимо ушей.

Я продолжала с интересом рассматривать витрины с различными элегантными вещами и толпы людей на улицах, по которым мы проезжали.

— Такого скопления народа я не видела даже в Бате, — сказала я.

— Для нас, лондонцев, поездка в Бат означает удалиться в глушь, в провинцию. Когда вы привыкнете к прелестям Лондона, вы тоже так будете думать. Театры, балы, рауты…