— Если бы вы захотели поселиться, например, в Олбани, вам бы это обошлось намного дороже, чем в моем доме? — спросила я. — Один мой знакомый, мистер Наджент из Рэдстока снимал там комнаты, когда жил в Лондоне несколько лет назад. Он говорил, что это излюбленный район холостяков.

— Да, этот район стоит гораздо дороже, — ответил Алджер твердо. — Боюсь, мне он не по карману, — затем он лукаво улыбнулся и продолжал: — Похоже, что вам не терпится избавиться от меня, мисс Ирвинг. Надеюсь, что отчаянная скорость, с которой я гнал экипаж, не привела вас к выводу, что я вообще бесшабашный парень, не внушающий доверия.

— Нет, просто эта уловка все же не скрыла от меня факта, что место, где находится мое имение, не внушает доверия. Но я обдумаю все, что вы сказали. Весьма возможно, что отец распорядится, чтобы я продала дом и вернулась тотчас же.

— А непокорная дочка послушается родителя?

— Скорее всего да. Но когда… если… он женится на миссис Хеннесси, я конечно уеду либо в Бат, либо в Лондон.

— Сейчас отвезу вас домой, чтобы вы написали письмо. Давайте договоримся, когда пойдем в Сомерсет Хаус. Как насчет завтра после обеда?

— А как насчет вашей работы? — отпарировала я.

— Я могу сделать работу утром. Долман будет весь день заседать в комиссиях, я ему буду не нужен.

— Вы неплохо устроились.

— Не жалуюсь.

— Еще бы. Хорошо, пусть будет завтра после обеда.

Мы вернулись к экипажу и вскоре вновь оказались на Дикой улице. Неожиданно для себя я обнаружила, что дом уже не кажется таким ужасным, каким он мне показался сначала. Если бы он находился на более респектабельной улице, и окна были бы вымыты, а дверь выкрашена, он мог бы производить впечатление вполне достойного и даже элегантного особняка.

Мистер Алджер проводил меня до двери — ему еще предстояло поехать в Уайтхолл. Эта дверь вызывала отвращение — несколько слоев облупившейся краски, поверхность производила впечатление месива, цвет которого невозможно было описать. Последний слой был, вероятно, серым или черным, но от времени он принял невообразимый оттенок и вызывал брезгливость.

Миссис Скадпол приготовила великий ленч из все той же холодной баранины и сыра.

— Нельзя требовать от нее и готовки, и уборки и прочего, — сказала я виновато; было неловко перед мисс Теккерей. — Если папа согласится, чтобы мы остались в Лондоне, пока дом не будет продан, нужно будет нанять еще прислугу. И отослать его карету тоже.

В тот же день я написала подробное письмо, обрисовав положение дел и потенциальный доход, если не сразу продать дом, и произвести капитальный ремонт. Муллард опустил конверт в ящик. По его виду можно было заключить, что ему в Лондоне уже изрядно надоело, хотя он и не произнес ни слова жалобы.

— Может, найдете мне какую работу по дому, мисс Ирвинг? Если убрать со двора мусор, можно было бы сделать небольшой цветник.

Мы с мисс Теккерей пошли за ним на задний двор, чтобы посмотреть, в каком он состоянии. Если комнаты были похожи на склад старой мебели, то двор напоминал мусорную свалку. Тетушка выбрасывала сюда всю развалившуюся рухлядь, которая уже совсем ни на что не годилась: ломаные стулья, старые плиты, разбитый фарфор — все было свалено в невыразимом беспорядке.

— Я мог бы разрубить стулья на дрова, — предложил Муллард. — Плиты можно отдать кузнецу, а битую посуду закопать.

Мисс Теккерей, имевшая непреодолимую тягу к земле, предложила половину расчищенной земли засадить овощами, а вторую — превратить в цветник.

— Здесь когда-то росли цветы, — сделала она вывод, осмотрев то, что оказалось погребенным под свалкой. — Вот листья пионов, а вот розовый куст, у него остались только шипы.

Было решено, что Муллард займется расчисткой двора. Я снова осмотрела фасад дома. Если покрасить дверь, здание могло бы преобразиться. Сначала предстояло тщательно соскрести прежние слои краски, или спалить их. Посоветовавшись, мы остановились на темно-зеленом цвете. Более светлый тон был бы симпатичнее, но диссонировал бы с общим, не очень радужным стилем дома. Темный цвет был практичнее, так как дверью пользовалось много людей и не все аккуратно, вскоре пятна появились бы и могли испортить работу.

— Куплю медный молоточек, — сказала я, предвкушая, как привлекательно он будет смотреться. — Завтра мы с мистером Алджером поедем в Сомерсет Хаус на выставку, я попрошу по дороге отвезти меня в магазин, где я смогу его приобрести.

Я уже посвятила мисс Теккерей в свои планы на завтра и предложила присоединиться к нам — мне не хотелось снова оставлять ее одну.

Остаток дня мы уделили сортировке мебели в комнатах; на те вещи, которые могли быть использованы жильцами, мы приклеивали этикетки.

— Когда мистер Шарки и мисс Уэйтли придут за мебелью, потребуем плату за квартиру, — сказала мисс Теккерей. — Странно, что они за целый день не появились. Могу допустить, что мистер Шарки занят на работе, но чем занимается мисс Уэйтли?

В холле раздались шаги.

— Это она, — шепнула мисс Теккерей.

Мы обе выжидательно посмотрели на дверь.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Легкий стук в дверь возвестил о приходе миниатюрного воздушного создания, как показалось вначале мисс Теккерей и мне. Когда же дверь открылась, нашим удивленным взглядам предстала дама внушительных пропорций, довольно полная, если не сказать больше. Ее колышущаяся грудь, ямочки на локтях белых пухлых рук и обширные бедра, щедрые размеры которых подчеркивала тонкая талия, делали ее мадонной в стиле Рубенса. Она была не молодой, хотя еще и не старой, и даже самое необузданное воображение не нашло бы в ее внешности следов утонченного воспитания. Замысловатая пышная прическа и обилие грима на лице безошибочно говорили о ее профессии. Добавьте к этому сильно декольтированное платье из яркого фиолетового шелка, щедро украшенное бантами, цветами, кружевом, брошами и пуговицами, красные розы в корсаже, и вы легко догадаетесь, какую древнюю профессию я имею в виду.

«Изящное» существо открыло ротик, но вместо ожидаемого зычного баса раздалось очень приятного тембра грудное контральто.

— Мисс Ирвинг, — сказала она, устремившись ко мне и распространяя сильный запах терпких духов. — Я мисс Уэйтли из квартиры 3А, — она низко согнулась в реверансе, который заслужил бы одобрение старой королевы Шарлотты, ибо это был образец старинного этикета. Затем она выпрямилась и улыбнулась. — Так приятно познакомиться с вами. Я немного задержала ренту. Приношу глубокие извинения, но вас не было до вчерашнего дня. Лучше поздно, чем никогда, так я обычно говорю в подобных случаях.

С этими словами она вручила деньги. Ее красивые белые пальцы были усеяны перстнями с камнями-самоцветами. Я поблагодарила и достала бланки квитанций. Мисс Теккерей во все глаза рассматривала даму, словно никогда не видела подобных женщин. Хотя я охотно верю, что она их действительно не видела. Подобных созданий не встретишь ни в Рэдстоке, ни даже в Бате, разве только на сцене. Ее приятный голос, грациозные движения и то, что она жила близко от Друри Лейн, наводили на мысль, что она, вероятно, была актрисой.

— Вы не выгоните нас из дома, мисс Ирвинг? — был первый вопрос, заданный ею.

Я ответила то же, что и другим жильцам.

— Смех, мне всегда везет! — воскликнула она и поднесла руку к глазам жестом из дешевой мелодрамы. — Рядом с Друри Лейн! Можно убиться! Я знала, что такое счастье не может длиться долго.

Мисс Теккерей откашлялась и спросила:

— Вы актриса, мисс Уэйтли?

Вопрос вызвал новый поток мелодраматических жестов и восклицаний. Мисс Уэйтли выдвинула для себя стул, села и сказала наконец:

— Именно так, мэм, вы угадали.

Я представила мисс Теккерей, и мисс Уэйтли сказала:

— Послушайте, леди, если хотите ходить в театр, я устрою скидку на билеты — я это делала для вашей тетушки, мисс Ирвинг. Вам следует посмотреть «Доведенный муж». Я играла там леди Голованабекрень. Они хотели дать мне роль дочери этой героини, из-за возраста, но это второстепенная роль. Там были великолепные сцены с графом Бассетом. Графа играл Мейтланд, великолепный актер.

— Пьеса еще идет? — спросила я, заинтересовавшись.

— Смех! Нет, конечно. Это было прошлой зимой.

— А какую роль вы играете сейчас, мисс Уэйтли? — спросила мисс Теккерей.

— Пока никакой. Отдыхаю после бурного сезона. Да и роли стало трудно получить — пришел новый директор, мистер Бейкер. Он заставляет играть две роли за одну зарплату! Такой скряга, не чихнет даром даже при гриппе. Он предлагает мне роль в «Доведенной жене», это следующая часть «Доведенного мужа». Ванбрук замечательный драматург.

— Я подумала, что вы идете в театр, — заметила мисс Теккерей, глядя в смущении на наряд мисс Уэйтли.

— Что вы! Это же старье! — воскликнула мисс Уэйтли и залилась приятным серебристым смехом. — Смех, мисс Теккерей, да и только. Я бы постеснялась играть даже роль покойницы в этой тряпке. Нет, просто полковник Стоун ведет меня на ужин в ресторан. Он уже несколько недель катает меня в своей карете — похож на старое чучело, между нами говоря, но ведь нужно что-то есть, не так ли? И к тому же он смирный, никаких порочных наклонностей, уже вышел из того возраста.

Я удивленно заморгала, услышав эти откровения. Чтобы сгладить неловкую паузу, я сказала:

— Вы видели объявление, мисс Уэйтли?

— Надеюсь, вы не собираетесь повысить нам плату? — воскликнула она.

— Нет, это относительно мебели для ваших квартир!

— Жуть! Это вы о том стуле? Его сломал Шарки, мисс. Я тут не при чем. Если хотите удержать за ремонт, поговорите с Шарки.