Колин со вздохом поднял глаза к небу:

– Да поможет нам Бог! Если ты будешь разгуливать с подобными речами по Лондону, то боюсь...

– А я боюсь, что скоро стемнеет, – поспешила перевести разговор на другую тему Джейн, – так что нам лучше поскорее вернуться в дом и готовиться к ужину.

Люси одобрительно кивнула и направилась к мерно жевавшей свежую весеннюю траву кобыле.

– Вы отправляйтесь, – сказала она, завязывая плащ, – а уж я не задержусь, будьте уверены. – Люси насмешливо посмотрела на их кислые физиономии и хмыкнула.

Солнце в самом деле клонилось к закату, и Джейн поспешила к своей Лошади. Конечно, Люси могла бы тоже отправиться в дом и готовиться к ужину, но ей не хотелось упускать возможность в последний раз прокатиться с ветерком. Ловким движением она взяла поводья и, почувствовав дуновение приятного вечернего бриза, направила кобылу в сторону реки.

– А сейчас, с твоего позволения, мама, я удалюсь: меня ждут в Гленфилде на ужин. Нам с виконтом есть что обсудить, и мне совсем не хочется заставлять его ждать. – Генри Эштон, шестой маркиз Мэндвилл, поспешил к выходу. У него внутри все вскипало при виде матери, расположившейся за отцовским столом из красного дерева, и он хотел побыстрее закончить этот никому не нужный разговор.

– Генри, я все же настаиваю, чтобы ты принял к сведению следующее. Пора бы уже забыть абсурдные отношения с мисс Лейтон. А леди Шарлотта, напротив, очень приятная милая девушка, она вполне тебе подходит. Я просто уверена, вы были бы прекрасной парой.

Не дойдя до двери, Генри застыл на месте, а затем, глубоко вздохнув, повернулся лицом к матери:

– Дорогая мама, абсурдные отношения с мисс Лейтон, как ты их называешь, давно уже забыты. Что же касается леди Шарлотты, я не женюсь на ней, даже будь она самой выгодной невестой во всей этой чертовой Англии.

– Не смей говорить со мной подобным образом! – Лицо маркизы Мэндвилл омрачилось. – И не суди так скоро. Ты маркиз, и это накладывает на тебя определенные обязательства. Тебе давно пора остепениться и обзавестись женой, родить наследника, наконец. Именно этого хотел твой отец. – Пронзительным взглядом холодных голубых глаз маркиза осмотрела сына с головы до ног и затем, поджав губы, добавила: – С твоим слабым здоровьем было бы очень благоразумно незамедлительно позаботиться о продолжении рода.

Генри почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Он отнюдь не собирался обсуждать подобные темы с матерью. И с какой стати она сомневается, что он в состоянии обеспечить ее наследниками?

Справившись наконец со своим гневом, маркиз посмотрел на мать. Он был уверен, что в его глазах с легкостью угадывалось охватившее его негодование, но маркизу, разумеется, это не убедило.

– Кроме того, – спокойно продолжила она, – тебя не было около трех лет, а Шарлотта за это время очень повзрослела и сформировалась как женщина.

«То есть превратилась в старую деву», – подумал Генри. Интересно, отчего это, несмотря на все ее богатство, ни один уважающий себя мужчина до сих пор не взглянул на нее с благосклонностью?

– Я, конечно, понимаю, что ты не любишь ее, но, поверь, мой мальчик, любовь придет со временем. – С театрально-преувеличенным вздохом маркиза поднялась со стула и, приложив руку к груди, задумчиво посмотрела из окна вдаль. – Не всякий брак начинается со страстной любви. То, что было между мною и твоим отцом, скорее исключение, чем правило.

Генри вздрогнул, когда маркиза, хитро улыбаясь, посмотрела на него. Незаурядная красота все еще угадывалась в ее чертах, но вот характер... Как мог отец быть настолько слеп, чтобы не заметить этого?

На самом деле юный граф, отец Генри, был готов жениться на Маргарет, леди Спенсер, баронессе, чьи связи и богатство превосходили все мыслимые пределы. К сожалению, он был раб своего вероломного сердца и больше заботился о своих чувствах, нежели о чести, поэтому, вместо того чтобы жениться на леди Спенсер, он выбрал себе в жены прекрасную дочь викария. И ради чего? Любовь, с насмешкой подумал Генри. Хуже всего то, что объектом отцовской неуправляемой безграничной любви стала женщина, совсем недостойная его.

Генри холодно посмотрел на мать – женщину, не способную любить, не способную даже понять, что такое верность и преданность, женщину, которая ненавидела собственного сына с самого момента его рождения. Тем не менее отец любил ее настолько безрассудно, что не видел всей правды. Эта ошибка стоила ему власти, влияния в обществе и не давала возможности проявить себя в полной мере. Маркиз Мэндвилл не повторит ошибку своего отца!

– Я говорила с лордом Хоторном, и он дал свое согласие на подобное предложение, – продолжала маркиза, – он обеспечит дочь неплохим приданым, и тебе следует хорошенько об этом подумать.

Генри едва сдерживался. Если он и соберется жениться, разумеется, это будет удачный брак, и в отличие от своего отца он не последует зову сердца, а выберет женщину безупречного воспитания, которая идеально подойдет на роль маркизы. Хотя Шарлотта Хаверфорд, безусловно, подходила по всем параметрам, но это должен быть его выбор, а не матери.

– Мне кажется, женитьба на леди Шарлотте была бы ошибкой, – холодно сказал Генри, – так что советую тебе пересмотреть свои взгляды. А теперь – доброй ночи. – С легким поклоном он удалился.

Конюх уже оседлал Фантома и терпеливо ждал хозяина.

– Спасибо, Макларен, – поблагодарил его Генри, вскакивая на коня.

– Милорд. – Макларен слегка поклонился.

– Да, в чем дело?

– Я подумал, вам нужно знать, что Медуза скоро ожеребится. Возможно, уже к утру.

– Неужели? Спасибо. Сегодня же приду ее проведать.

Генри натянул поводья, но вместо того, чтобы ехать прямо по дороге, свернул на юго-восток, так как знал, что через сад вдоль реки можно приехать прямо к Роузмор-Хаусу и сэкономить время. Проезжая между фруктовыми деревьями, маркиз не переставал думать о разговоре с матерью и ее нелепом предложении. Черт! Он вполне взрослый человек и не нуждается в сводничестве!

Подъехав к краю, Генри пришпорил Фантома. Все это время мысли его крутились вокруг одной темы. Шарлотта Хаверфорд? Ее отец, граф Хоторн, слыл хитрым лисом, а леди Хоторн не отличалась особым умом. Их старшая дочь была чересчур амбициозна и очень ему не нравилась. Разумеется, она привлекательна, но красота ее лишена тепла – эта женщина не из тех, кто может согреть холодной ночью. Впрочем, все женщины – весьма изменчивые создания.

Только не его сестра, напомнил он себе. Элеанор была редким исключением и имела прекрасный, безупречный характер. Женщины сомнительного поведения частенько оказывались в постели маркиза. Конечно, леди таких дам не назовешь, но Генри нравилась их честность: они от него ожидали совсем не многого. Это было очень похоже на ведение бизнеса, и он как раз собирался возобновить несколько таких знакомств в Лондоне.

Что же касается девушек, на которых стоит жениться, – это совсем другое дело, что и доказала неудача с Сесилией Лейтон. И все же Шарлотта Хаверфорд была, пожалуй, худшим вариантом. Генри абсолютно не интересовали ни ее наследство, ни связи ее отца. Жениться на ней? Никогда.

Генри даже не заметил, что мчится, не разбирая дороги, крепко стиснув зубы. Подъехав к границе своего поместья и земель лорда Роузмора, он вдруг почувствовал, что Фантом споткнулся, и натянул поводья. Конь перешел на шаг. Однако, даже сидя в седле, можно было почувствовать, что Фантом чуть-чуть прихрамывает. Гневные мысли тут же отошли на задний план. Жаль, если его любимый конь пострадает.

Генри спешился и внимательно осмотрел копыта. Не обнаружив ничего особенного, он взялся за поводья и пешком направился в сторону Роузмор-Хауса.

Вскоре стали видны знакомые серые камни Гленфилда.

– Еще немного, – подбодрил он Фантома, – и конюх осмотрит тебя повнимательнее.

– Сэр, ваш конь, – из тени деревьев донесся приятный женский голос, – пожалуйста, остановитесь! Он же хромает...

Генри оглянулся и увидел невысокого роста девушку – не более пяти футов, укутанную в алый плащ. Даже при тусклом свете маркиз с уверенностью мог сказать, что прежде ни разу не встречал ее.

– Это случилось неожиданно. – Генри пожал плечами. – Я покажу его конюху Роузморов, мисс... Простите, думаю, мы с вами не знакомы. – Он изобразил некое подобие улыбки.

Девушка скинула плащ и подбежала к Фантому. К изумлению Генри, на ней обнаружились мужские бриджи – шерстяные, желто-коричневого цвета, они облегали ее худенькие ноги, постепенно сужаясь к черным ботинкам. Широкая белая туника скрывала бедра. Шляпки не было и в помине, распущенные золотые волосы волнами струились по ее спине. В тусклом оранжевом свете заходящего солнца Генри с интересом оглядел незнакомку и убедился, что она оказалась не так юна, как он сначала предположил.

– Сэр, вы должны разрешить мне взглянуть на беднягу. Зачем же было так гнать! Ваш конь весь в пене. Вот, смотрите, на левой передней ноге. Сухожилие, я думаю.

Генри посмотрел внимательнее и нахмурился. Похоже, нога опухла. Как же так вышло? Да, возможно, он действительно ехал слишком быстро, но его вины тут не было.

Девушка сняла перчатки и, встав на колени, ощупала ногу Фантома.

– Плохи дела. – Поднявшись, она дала лошади понюхать свою руку. Фантом лизнул ее ладонь и приблизил голову к ее плечу. – Ах ты, бедолага, – нежно проворковала девушка, поглаживая Фантома по шее.

Генри нахмурился еще больше. Фантом всегда очень подозрительно относился к незнакомцам, и он удивился подобному поведению своего коня.

– Как вы сделали это?

– Что? – переспросила незнакомка, переводя взгляд ослепительно зеленых глаз с коня на Генри.

Кто же эта странная девчонка и что она делает здесь так поздно, да еще в мальчишечьей одежде? Может быть, это одна из служанок Роузморов? Вряд ли. Он покачал головой. Она разговаривает как леди, но не может быть леди.