Кроме начальства, у Сереги имелся еще один объект постоянного страха – жена Люся. Миниатюрное создание, коренастому Сереге по брови, длинному Антону до подмышек не доходила. Тоненькая, хрупкая, неулыбчивая, с постоянной заботой-печалью на лице – о детях, о муже, о родителях, о приблудившихся кошках. Боялся ли Сергей эту печаль-заботу оскорбить, Антон не знал. Сергей не унизился бы обсуждать мать своих детей, Антон не выспрашивал.

Насколько опытным Антон был практиком-бабником, настолько Серега – вдохновенным бабником-теоретиком. Он не мог впасть во грех даже в естественном для мужика грехотребуемом состоянии, то есть в подпитии. После контузии напрочь лишился отличительного признака бравого солдата – крепко вмазать и бабу отъегорить. Выпивал два стакана пива или рюмку водки – и забывался крепчайшим сном. Десяти минут между стаканами слабого алкогольного напитка, не говоря уже о рюмке крепкого, было слишком мало для подвига. Пришлось бросить пить.

А трезвый он боялся жены. Люся, служившая в свое время шифровальщицей при штабе дивизии, в отличие от мужа, оперативно-разыскные методы знала прекрасно.

– Хочешь познакомиться? – спросил Антон. – Помочь?

Спросил для проформы. Серегу с дамами знакомить – что кастрированного кобеля по течным сучкам сводить.

– Оно, конечно, да… то есть нет… ну, ты знаешь, Люся и вообще, – горько вздохнул Серега.

– Зачем звал-то?

– Вырисовывается картина маслом, – Сергей перешел на шепот, – полотно художника БГ. Мастер живописи ББГ всецело поддерживает…

БГ – Борис Громов, непосредственный начальник Сереги и замгенерального по безопасности. ББГ – их святейшество, глава и владелец Корпорации, Борис Борисович Горлохватов, известный в народе также как Удав.

– Что нарисовали?

– БГ в каком-то долбаном журнале «Итоги», «Власть» или «Хрен для наших» вычитал, что шестьдесят процентов менеджеров крупных компаний сорок процентов рабочего времени проводят за компьютерными играми. Представляешь?

Антон представлял. Цифры, с его точки зрения, были сильно занижены. Не шестьдесят процентов менеджеров, а все девяносто пять играют. Секретарши пасьянсы «Косынка» раскладывают, а продвинутые ребята рубятся в сетевые игры. Если ты человек, с компьютером кровеносной системой соединенный, если не лох дебильный, то не играть не можешь. Есть, конечно, исключения. Вот Серега – исключение. Порядочный человек, а примитивную бродилку от детской стрелялки отличить не может. Но ребята, которым слегка за двадцать, и даже Серегины дочки девяти и тринадцати лет от роду – это уже наша генерация. Забери у нас игры – и мы непредсказуемы. Мы мир обвалим! Финансовую систему, НАСА, Всемирный банк, Парижский клуб, доллар, евро – нам как плюнуть. Навалимся на Интернет – и плакали ваши денежки, выборы в Думу, в Конгресс и в Большой монгольский хурал. Без нас нефтяные трубы перекроются, алмазы на полустанке аборигены на бусы разворуют, мегаполисы во тьму погрузятся, а в сортирах дерьмо во всемирном масштабе смываться не будет. А мы же игроки тихие. Геймеры – это без достоевщины и литературных страстей. Нас не надо трогать! Самим хуже будет, когда наш интеллектуальный потенциал от игрушек к вашей долбаной политике перекинется.

– Ты чего? – насторожился Серега. – Ты чего нервничаешь?

Антон опомнился. Не иначе как странный вчерашний вечер подвиг его на революционные размышления. Впрочем, не ошибочные. Даже если брать в рамках данной процветающей компании. Но закуривать сигарету за сигаретой и яростно гасить их в банке от шпрот не следует.

– Антош, – теребил его Сергей, – вот мои девчонки играют! Но это же развивает?

– Как сказал один мудрый человек, игра в шахматы развивает ум для игры в шахматы. Следовательно, компьютерные игры развивают ум для игры в компьютерные игры.

Правильно! – обрадовался Сергей. – Я и сам так в глубине души думал! Со стороны посмотреть на ребят: морда красная, глазами в экран, как в половую щель, уставились. Это же ненатурально?

– Серега, а какое у тебя было лицо, когда ты девятиэтажку штурмовал?

– Не врубаюсь. Откуда такое сравнение?

– Забудь. К слову пришлось. Какие наши действия?

– Так всё просто: выявляем, кто играет, сколько времени и прочее. Надо счетчик включить. Я тебя заранее хотел предупредить, что вызовут, задачу поставят.

– Спасибо!

– Слушай, а еще в той статье было, что некоторые на порносайты захаживают и балдеют. В рабочее время! Антош, ты мне слова спиши? Как туда влезть? Хоть не натурально, а виртуально, – Серега скабрезно хохотнул, – оттянусь.

– Легко, – пообещал Антон.

Без интриг и хитростей не прожить, как Антон ни старался. Он заглянул к парню, который отвечал за информационную безопасность компании. Коллега, они в равных званиях, два заместителя главного компьютерного начальника. Могут говорить на понятном им языке. Антон, нисколько не терзаясь тем, что друга Серегу закладывает, поведал о безумных планах БГ и ББГ.

– Дебилоиды! – заключил коллега.

– А то! – согласился Антон. – Слушай, а как у нас с червем Сикватро?

Так назывался компьютерный вирус последнего поколения, который рушил корпоративные сети, как молоток орехи.

– Понял! Наступает. Я даже знаю, откуда он может влезть, чтобы адреса не увидеть.

И пояснил, что имеет в виду.

– Класс! – оценил смекалку коллеги Антон и не удержался от извинений: – Приходится работать с гениями мозолистого менеджерского труда, которые при операции более чем в три клика верещат, как гимназистки под биндюжником.

– Активируем?

– Всенепременно!

Так прошел рабочий день. Заработано n долларов и состоялось два важных разговора.

Аферистка

Антон прятался за деревом. Лет десять назад старые ясени возле их дома остригли бензопилой, спилив ветки толщиной в руку боксера. Уродливые стволы с культями смотрелись обездоленными лихом – как печи сгоревших от фашистского нашествия домов. Но в следующем году они дали буйные побеги и каждую весну стреляли ввысь на метр светло-зелеными ветками, а прошлогодние покрывались шоколадной овражистой корой. Сейчас следов экзекуции и вовсе не видать. Живучесть старых деревьев, их вызов, дружный ответ на человеческое издевательство вызывали у Антона уважение. Впрочем, сейчас он думал не об ясенях.

Так и есть! Прохаживается! Покойная Ирина Сергеевна. Нет, скажем правильно: женщина, похожая на Ирину Сергеевну. Ни с той, ни с другой Антон встречаться не хотел. Он подождал, пока тетенька дошла до дальнего угла, и рванул в подъезд. Понимал, что поступает глупо, действуя, точно преступник, бегущий из тюрьмы, или – вариант красивее – мужественный десантник, обманывающий охранника и проникающий на секретную базу. Его дом – не тайный объект, и, если он каждый день будет подобным образом влетать в подъезд, психиатры скоро получат нового пациента.

Только сегодня, успокоил себя Антон и кому-то объяснил: «Сглупил, больше не буду, честное пионерское!»

Он вошел в квартиру, снял пальто с оторванной вешалкой. Пристраивал его на крючок, когда услышал звуки, совершенно невозможные в данном жилище. Курлыканье, мурлыканье, гуканье, счастливый смех – так сюсюкают с младенцем.

Забыл телевизор выключить? Вчера и не включал. Свет из приоткрытой двери гостиной. Утром люстра не горела.

Антон подкрался к гостиной. Обстановка в ней не менялась с родительских времен. Шеренга шкафов полированного ДСП – так называемая стенка – по одну сторону, диван, кресла и маленький столик – напротив. Старенький ковер на полу, в углу торшер, телевизор и небольшая этажерка-подставка для горшечных цветов. Цветы давно, по причине отсутствия полива, загнулись, горшки он отправил на помойку. Подставку Антон завалил газетами и журналами. Вчера чья-то заботливая рука уложила прессу аккуратными стопками.

Ни торшер, ни люстра не включены. Но комната светилась странным, золотистым, почти материальным светом. И лучился он будто от непрошеных гостей. На них Антон и уставился, забыв закрыть рот от удивления.

В центре комнаты на полу, ноги по-турецки, сидела девушка. Держала под мышки голого ребенка, который с веселыми гиканьем прыгал между ее коленями. Необыкновенно красивая девушка, и в то же время совершенно обыкновенная. Лицо без косметики, бархатистая бело-розовая кожа, маленький, точно стесняющийся вырасти носик задрался вверх, и две смешные дырочки смотрели вперед, как у Пятачка, высокие брови, под ними полусферы глаз с бутылочно-зеленым ореолом вокруг зрачков, форму губ определить трудно, потому что они находились в движении. Зато хорошо были видны фарфорово-белые, классической формы, закругленные по краю, зубки. Похоже, кроме мужской сорочки, точно такой, как на Антоне, другие предметы одежды на девушке отсутствовали.

– Ах, какой сильный! Ах, какой смелый! – восклицала и смеялась девушка в такт подпрыгиваниям карапуза.

Длинные русые волосы спадали на глаза, и она отбрасывала их движением головы, руки-то заняты ребенком.

Определять возраст младенцев Антон не умел. Этот находился в периоде, когда еще не ходят, но уже шустро ползают. Крепкий бутуз, кукольные ручки и ножки с перетяжками, слегка выкативший животик мальчик. Светлый пушок на голове, пухлые щечки – малыш точно сошел с коробки детского питания, на которых печатают фото исключительно здоровых и жизнерадостных детей.

Антон, незамеченный, несколько секунд наблюдал за ними. Причем глаза его вдруг обрели странную способность: он одновременно видел и общую картину, и крупный план. Рассмотрел носик-пятачок и аккуратные зубки девушки. И хрупкие, точно из мягкого коралла, ушные раковины ребенка увидел. Трогательные маленькие ушки. К младенцам с ушами и без оных Антон был равнодушен, и девушек без отклонения от стандартов тоже хватает.