– Ты прав, – сказала Сюзанна. – Исчезли и добро, и зло.

– Это не совсем верно, – сказал Роган, прижимая к себе жену. – Мы же остались живы.

Роган сжал ее руку, и ему показалось, что он чувствует тепло, исходящее от маленького ключика, который Сюзанна все еще держала в кулаке.

Роган знал, что они никогда больше не заговорят о том, что произошло. Он также знал, что крошечный золотой ключик на всю оставшуюся жизнь крепко связал их троих.

* * *

– Дайте мне сначала побыть с моим ангелочком! – сказала Сюзанна, поднимая на руки визжащую от восторга Марианну. Проведя пятнадцать минут с матерью, которая покачала ее, пообнимала и рассказала захватывающую историю, ничего не имеющую общего с действительностью, Марианна тут же попала в руки Рогана.

Роган подбрасывал ее на колене до тех пор, пока девочка не устала и не привалилась к его груди, снова засунув пальцы в рот.

– Я пытался отучить ее класть пальцы в рот, Сюзанна, – сказал Тоби. – Но когда я их вытаскивал, она начинала реветь, и в конце концов я уступил.

Шарлотта сказала, что ее уши не выдерживают такого испытания. Я попробую снова, Сюзанна, когда мы будем одни. Что странно, когда мы одни – она не плачет.

– Ничего странного, – сказала Сюзанна. – Зачем ей хныкать, если рядом нет чужих людей?

– Роган!

– Да, моя принцесса?

– Лоннон. Я хочу в Лоннон.

– Мы поедем, – медленно произнес Роган. – Теперь мы очень скоро туда поедем.

– Мне кажется, история, которую вы только что скормили вашей дочери, не имеет ничего общего с правдой, – сказала Шарлотта.

– Да, мама, – ответил Роган. – Мне жаль, но Тибольт умер. Это был несчастный случай. Пытаясь спасти меня, он сорвался со скалы. Никакого сокровища не оказалось. Это была всего лишь легенда, если хотите – миф. Ничего, кроме предательства. Но не забывайте, мама, Тибольт умер так же, как и жил. И мне не хотелось бы, чтобы вы или Тоби в дальнейшем возвращались к этой теме.

Сюзанна молча кивнула.

– Мне это не нравится, – сказала Шарлотта и осеклась, увидев, что ни ее дорогой сын, ни невестка не собираются больше ничего говорить. Слезы подступили к глазам, но Шарлотте удалось их сдержать, хотя и с трудом. Она понимала, что ей рассказали не все, но какая в общем-то разница? Результат все равно тот же самый – Тибольт умер. Как сказал Роган, он умер, пытаясь спасти своего брата. – Хорошо, что Тибольт не стал таким, как Джордж, – чуть слышно всхлипнув, сказала Шарлотта. – Я думаю, это разбило бы мне сердце.

* * *

Через месяц лорд и леди Маунтвейл отправились в Лондон, забрав с собой свою дочь. Чтобы научиться называть Рогана папой, Марианне понадобилось почти столько же времени.

Полковник Немезис Джонс сделал предложение Шарлотте. Это случилось в яркий, теплый день; после короткого летнего дождя в небе даже сияла радуга. Все думали, что Шарлотта примет его предложение, но она этого не сделала. Вместо этого она отправилась в Венецию, взяв с собой лакея-валлийца Августуса, который, кроме всего прочего, выполнял роль ее телохранителя.

* * *

В лондонском особняке Маунтвейлов всех ошеломило известие о том, что барон уже пять лет женат, а известие о том, что у него есть дочь, ошеломило еще больше.

Однако реакция здешних обитателей не шла ни в какое сравнение с реакцией светского общества. Там шли бесконечные пересуды, раздавались ужасные предсказания о том, чем закончится этот явно недолговечный брак, заключенный еще тогда, когда барон был ветреным молодым человеком. Ну, по правде говоря, он им по-прежнему является, но сейчас он все же стал более благоразумным. Разве нет?

Тогда – пять лет назад – он был просто упрямым и импульсивным.

Однако леди Салли Джерси, неоспоримый лидер светского общества, высказала предположение, что, возможно, барон таким образом хочет замолить грехи молодости. Возможно, именно поэтому он вернул из ссылки свою жену и маленькую дочь. Он распутник, который раскаялся.

Никто, разумеется, с ней не согласился, поскольку это было чересчур скучное и праведное предположение. Никто, правда, и не возразил – по крайней мере в присутствии леди Салли Джерси. Ни у кого просто не хватило духу.

Все горели желанием увидеть новую баронессу.

Всем было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем барон снова отправит куда-нибудь подальше свою жену и вернется к прежним похождениям. Очевидно, его любовницы – имя которым легион – сейчас изнывают от тоски.

– Они здесь уже четыре дня, – рассказывал Палвер, секретарь барона, своему другу Дэвиду Пламми. – Я ничего не могу понять. По вечерам барон покидает дом только в компании со своей женой. Он даже не намекнул, когда собирается возобновить прежнюю жизнь. Когда мы жили в Маунтвейл-Хаусе, он был образцовым супругом. Это меня угнетает.

– Встряхнись, Палвер! – сказал ему Дэвид Пламми. – Он обязательно скоро отправится в тот свой маленький домик. Он ведь донжуан, наш милый барон. Разве он не плоть от плоти своих родителей?

Разве он не сатир? Человек с такой репутацией долго не продержится. Просто сейчас поблизости нет женщины, которая бы его заинтересовала.

Действительно, во, все происходящее было трудно поверить.

Однако Палвер не был столь уж уверен в правоте своего приятеля. Он ведь видел барона и баронессу вместе. Конечно, она не такая красивая, как многие из тех женщин, с которыми раньше видели барона. Да, она не такая ослепительная красавица, какой, к примеру, является мать барона. Однако она добра и участлива, у нее приятная речь. В ее обществе барон смеется чаще, чем когда бы то ни было. Кроме того, похоже, что каждый день после полудня барон и баронесса некоторое время проводят в спальне.

Что же касается маленькой девочки, то Палвер почему-то очень понравился Марианне. Это так смутило беднягу, что поначалу он прятался от нее на кухне.

– Она же ребенок, – жаловался секретарь Тинкеру, камердинеру его милости, – ребенок, но барон позволяет ей сидеть у себя на коленях, позволяет трогать себя за лицо маленькими пальчиками, которые она все время держит во рту. Она визжит – визжит! – от удовольствия, а ему это нравится. Если же она чем-то недовольна, то барону достаточно только поцеловать ее, как она тут же успокаивается. Это удивительно, Тинкер. А теперь она преследует меня.

Я этого не перенесу, Тинкер. Я не выношу маленьких детей.

Но уже через неделю Палвер бывал вполне доволен, когда Марианна своими влажными пальчиками касалась его щеки. Когда же она его впервые поцеловала, секретарь чуть не упал в обморок от счастья.

Правда, если девочка начинала топать ногой и визжать, Палвер тут же выскакивал из комнаты и звал на помощь барона. От Тоби, однако, он был в полном восторге. Они вместе читали и вместе ходили в Британский музей. Роган как-то заметил, обращаясь к Сюзанне, что никогда еще не видел своего заморенного секретаря таким оживленным.

Что же касается Сюзанны, то Она каждый раз со страхом шла на очередной бал или званый вечер. Она знала, что, по всеобщему мнению, бедный барон допустил ужасную ошибку. Она также знала, что, по всеобщему мнению, бедный барон усугубил эту ошибку, неожиданно представив обществу свою жену и дочь.

Она знала, что, по всеобщему мнению, он скоро отправит их с Марианной восвояси, чтобы вновь предаться распутству. Все это сильно угнетало Сюзанну.

– Выше голову! – всегда говорил ей Роган, перед тем как помочь выйти из экипажа.

Сегодня вечером Сюзанна подняла голову так высоко, что боялась удариться о потолок кареты. Усмехнувшись, Роган обнял ее за талию и медленно опустил на землю. От его близости глаза Сюзанны потемнели.

Роган хотел сказать, что, когда она так смотрит на него, он чувствует себя королем, но вместо этого тихо произнес:

– Я тебе говорил, что ты сегодня прекрасно выглядишь? Мне нравится, когда у тебя волосы уложены короной со всеми этими голубыми лентами.

– Да, но ты говоришь не всерьез. Ты просто пытаешься поддержать меня, чтобы я от волнения не сбежала и не спряталась в комнате для леди.

– Ты меня разоблачила, – вздохнув, сказал Роган. – И почему ты стала такой циничной?

– Я просто здраво смотрю на вещи.

– Глупышка ты, – – сказал он и поцеловал ее внос.

Они не замечали, что за всей этой сценой с ближнего расстояния наблюдала Синджун Кинросс, графиня Эшбернхэм, никогда не отличавшаяся особой сдержанностью.

– Роган! Это ваша жена? – крикнула графиня.

– Это, любовь моя, – сказал Роган Сюзанне, которая наблюдала за стремительно приближавшейся к ним молодой леди, – Синджун Кинросс. Она моя хорошая знакомая. Джентльмен, который идет следом, – Колин Кинросс, ее муж. Я сомневаюсь, что он сможет ее догнать, если она этого не захочет. – Улыбнувшись Синджун, он отпустил свою жену. – Ну, малышка, – сказал он, обращаясь к этой высокой молодой леди, – вы как всегда выглядите прекрасно.

Колин, вам надо отдышаться.

– Я всегда стараюсь не подпускать к вам Синджун, – сказал Колин, с интересом глядя на Сюзанну. – Но она сказала, что раз вы женаты, то теперь она может не бояться ваших навязчивых предложений.

Правда, она не может припомнить, чтобы вы когда-либо делали ей навязчивые предложения, и поэтому очень переживает, считая себя ужасно некрасивой.

Мне пришлось потратить целую неделю, чтобы развеять ее опасения.

– Сюзанна, – сказала Синджун, – я чувствую, что вам нелегко, особенно учитывая репутацию Рогана.

Я думаю, что мы должны немедленно отправиться в это мрачное место и отрубить головы всем драконам. Как вы считаете?

К удовольствию Рогана, Синджун Кинросс взяла Сюзанну под свое крыло и повела вперед.

– Скажите, моя дорогая, вы уже встречались с вашей несравненной свекровью? – спросила леди Салли Джерси, когда ее представили Сюзанне.

– Да, мэм. Я в восхищении. Шарлотта – милейшая, добрейшая и самая красивая женщина из всех, кого мне довелось видеть. Она прекрасно отнеслась ко мне и нашей дочери Марианне.