– Ну, тебе лучше не спускать глаз с мистера Оффермана, папиного покупателя, – заявляет Харпер, а я замечаю синеволосую дамочку со шпицем.

– Хочешь, чтобы я с ним пофлиртовал? – невозмутимо спрашиваю я, а потом останавливаюсь посреди улицы. Начинаю покачивать бедрами, бросая томный взгляд стриптизера.

 – Потанцуй, – я шлепаю себя по заднице, – вместе со мной.

Харпер краснеет и поглядывает на даму с собачкой.

– Господи! Завязывай с этим балаганом.

– А как же мой фирменный танец со стрип-шоу «Чиппендейл»?

Она хватает меня за руку и тянет за собой. Как только мы равняемся с синеволосой дамочкой, та приподымает брови и заявляет:

– Отличный танец.

Видите? Цыпочки от меня тащатся.

– Я просто предупреждаю, этот мужик до тошноты консервативен. Семейные ценности и все такое. Именно поэтому мы здесь.

– Не вопрос. Нужно прикинуться, будто мы счастливая любящая семья. Верно? Значит, я должен делать вот так?

Я отвешиваю сестрице щелбан. Заметьте, вполне заслуженный.

– Ай. Оставь мои волосы в покое.

– Ладно. Я все понял. Ты хочешь, чтобы я прикинулся мальчиком из хора, а ты ангелочком.

Она прижимает руки к груди в молитвенном жесте.

– А я и есть ангел.

Мы входим в ресторан, папа встречает нас в фойе. Извинившись, Харпер идет в дамскую комнату, а папа хлопает меня по спине.

– Спасибо, что пришел. Значит, ты получил сообщение?

– Конечно. Разве я не выгляжу, как успешный сын благородных кровей? – спрашиваю я, проводя рукой по своему дорогому галстуку. За него отдельное спасибо «Барнис».

Отец шутливо стукает меня по подбородку.

– Ты всегда так выглядишь. – Он забрасывает руку мне на плечо. – Боже, я так рад, что ты пришел. И послушай, – говорит он, понизив голос, – ты знаешь, меня не волнует, чем ты занимаешься в «свободное время». Но у мистера Оффермана четыре дочери в возрасте от семнадцати до одиннадцати лет. Поэтому он предпочитает видеть парней…

– Пай-мальчиками? – говорю я с ангельской улыбкой.

Отец щелкает пальцами и кивает головой.

– Они тоже здесь? Его дочери?

Он качает головой.

– Только мы втроем и он. Офферман хотел познакомиться с моими детьми. В общем, чем меньше ты будешь соответствовать своему статусу «лучший плейбой Нью-Йорка», тем счастливее он будет, и соответственно я. Ну что, справишься?

Я вздыхаю и округляю глаза.

– Даже не знаю, пап. Это конкретно ограничит мой словарный запас. Ведь я то и дело говорю о женщинах и сексе. Вот черт, – разочарованно протягиваю я, а потом с деланным видом загибаю пальцы. – Остается политика, религия и контроль за оборотом оружия. Буду говорить только об этом, договорились?

– Не вынуждай тебе всыпать, – шутит он.

– Пап, я все понял. Я не собираюсь разрушать твою мечту. Обещаю. В течение следующего часа я послушный сын и развивающийся нью-йоркский бизнесмен. Я ни словом не обмолвлюсь о женщинах или приложении «Настоящий мужчина», – заверяю я, зная о своих повадках хамелеона.

Я с легкостью могу сыграть роль гуляки или серьезного бизнесмена. Прикинуться выпускником Йеля или парнем с подворотни. Сегодня я буду строить из себя члена Лиги Плюща, а не чувака, который создал и продал одно из самых популярных приложений для знакомств.

– Спасибо за понимание. Я много лет искал подходящего покупателя и, кажется, наконец-то нашел. Если удастся утрясти последние детали, то до конца следующей недели мы подпишем все необходимые бумаги.

Мой отец мега крут в ювелирном деле. Вряд ли кто-нибудь знает его имя, но магазины моего отца известны всем. Он открыл «Катрин» на Пятой авеню тридцать лет назад, а для ювелирного дела это не малый престиж. Небесно-голубые коробочки, разработанные специально для его бутика, стали буквально товарной маркой и признаком отменного вкуса. Жемчуг, бриллианты, рубины, серебро, золото – стоит лишь попросить. «Катрин» назван в честь моей мамы, и это дворец утонченности. Со временем отец смог раскрутить бизнес до целой сети бутиков, расположенных в двенадцати городах мира. «Катрин» обеспечила нам с Харпер учебу в частной школе, оплатила колледж и капитально облегчила жизнь.

А теперь папа хочет отойти от дел и вместе с мамой отправиться на яхте в кругосветное путешествие. Это его заветная мечта, и наконец-то отец нашел подходящего покупателя, обладающего солидным капиталом и определенными качествами, необходимыми для управления сетью респектабельных бутиков.

Оставлять дело ни Харпер, ни мне отец никогда не планировал. Лично я не горю желанием связывать свою жизнь с ювелирным бизнесом. Как, впрочем, и моя сестра. Я уже занимаюсь тем, что мне нравится: вместе с Шарлоттой управляю тремя барами под названием «Лаки Спот». Плюс еще в колледже я сколотил собственный капитал, запустив в продажу приложение «Настоящий мужчина».

Идея была проста, как и все гениальное: никаких фотографий с членом.

А все потому, что – сами подумайте! – какой женщине понравится фотка члена? В начале отношений нет ничего более агрессивного и отталкивающего, чем послать заинтриговавшей тебя дамочке снимок своего хозяйства. И пусть даже твоему инструменту обзавидуется матёрый конь, женщина только сморщится от отвращения. Моё приложение давало женщинам гарантию того, что им не придется терпеть подобные фотографии.

Приложение стало золотой жилой, банковские счета только успевали обновлять нули, а потом я свалил на пике славы, как полагается счастливчику.

Но на следующий час я обычный парень, работающий в сфере ресторанного бизнеса. Итак, поехали!


ГЛАВА 3


Отец ведет нас с Харпер вглубь ресторана к большому круглому столу, покрытому белоснежной скатертью.

– Мистер Офферман, рад представить вам моих детей. Это моя дочь Харпер и сын Спенсер.

Мистер Офферман оказался высоким импозантным мужчиной с темными глазами и черными, как смоль волосами. Стоит по стойке «смирно», как бравый генерал. Наверняка бывший военный. По крайне мере такое создается впечатление.

– Рад нашей встречи, – говорит он глубоким баритоном.

О да, этот чувак привык отдавать приказы.

Мы обмениваемся любезностями и садимся за стол. Как только заказ сделан, Офферман принимается за допрос Харпер.

– Наслышан о вас. Вы фокусница, это так прекрасно.

Он засыпает ее вопросами, и до меня вдруг доходит: профессия Харпер замечательно вписывается в его семейный образ жизни. И для него огромный плюс, что она работает на детских утренниках. Харпер показывает ему парочку трюков. Заставляет исчезнуть вилку, потом салфетку и напоследок стакан.

– Потрясающе. Могу поспорить дети от этого без ума. Мои девочки будут в восторге.

Мужик, у тебя подростки. Очень сомневаюсь, что их впечатлит ловкость рук.

– С радостью покажу им пару фокусов, – говорит Харпер с лучезарной улыбкой, полностью очаровывая мистера Оффермана.

– Отлично. Я хотел бы позвать вас на наш семейный ужин завтра вечером.

– Спасибо. Обязательно приду, – говорит Харпер.

Офферман переключает внимание на меня.

– А как дела с приложением «Настоящий мужчина»?

Опаньки! Походу он провел расследование.

– Компания, которая приобрела его, говорит, что дела идут в гору. Но я больше не имею к этому никакого отношения, – говорю я, отмахиваясь от вопроса.

– Судя по отзывам приложение весьма популярно. Кажется, ты знаешь, чего хотят женщины.

Я сглатываю и с опаской смотрю на отца. На его губах играет неестественная улыбка. Он явно не хочет развивать эту тему.

– Сэр, я знаю лишь одно. Нужно относиться уважительно к своей женщине, а когда придет время делать предложение, посетить «Катрин» и купить что-то большее одного карата, – пытаюсь я отшутиться ювелирной шуткой.

Он улыбается и кивает, а затем откашливается:

– У меня есть знакомый репортер в «Жизнь и Время Метрополиса». Он будет освещать в прессе сделку по продаже ювелирной сети. Кое-что о бизнесе и немного о личной жизни. Надеюсь, моя просьба не покажется чересчур наглой, но мне бы хотелось ближайшие пару недель, пока будет осуществляться сделка, все внимание отдать «Катрин». А не нашумевшему приложению для знакомств или другим вещам, которые так любят мусолить в прессе. Типа любовных подвигов. – Он замолкает и расправляет салфетку на коленях. – Надеюсь, понятно о чем я сейчас говорю?

Да ладно, мужик, мы все в курсе, о чем идет речь.

Отец решает вмешаться:

– Пожалуй, я с этим соглашусь. Нужно привлечь все внимание прессы именно к сделке.

– Отлично. – Мистер Офферман снова смотрит на меня. Походу допрос инквизиции продолжается. – А новое дело успешно?

– Ресторанный бизнес хорошее – капиталовложение. Мы с Шарлоттой основали «Лаки Спот» три года назад, и все идет прекрасно. Отличное место, прекрасные отзывы, довольные клиенты.

Он продолжает доставать меня кучей вопросов о баре, но на самом деле он просто хочет разнюхать все обо мне. Пытается понять, мой новый бизнес такой же «недостойный», как и приложение. Но я могу с легкостью справиться с таким типом. Слабаки не становятся предпринимателями. А я открыл свое дело, потому что чертовски бесстрашный и могу просчитать рынок так же, как мысли этого надутого сыча. Мне известно, чего он хочет, и я с радостью даю ему это, потому что в итоге это осчастливит моего отца.

– И что же самое лучшее в вашем деле?

– Работа с Шарлоттой, – говорю я, потому что это единственный правдивый ответ. Разве к нему подкопаешься? – Нам словно суждено было вместе создать что-то подобное. У нас во многом совпадают взгляды.

На его губах появляется легкая улыбка.