Юлия Резник

Не ты

Пролог

— Мура… Мура, эй…

— Чего тебе?

— Реши мне восьмое задание! Будь человеком…

Маша закатила глаза и, бросив осторожный взгляд в сторону сидящей в соседнем ряду подруги, шепнула:

— Горе луковое… Какой у тебя вариант?

— Третий…

— Так… Ладно. Здесь не трудно… — пробормотала себе под нос, не совсем уверенная, что Лиза ее услышала. Конечно, вряд ли бы у нее возникли сомнения в том, что подруга выполнит ее просьбу, но Маша считала себя обязанной, так сказать, подтвердить сам факт взятия на себя обязательств. Ну… чтобы Лизетте спокойней сиделось. В общем, Мура была редкой дурой. Отказывать не умела категорически. Тем более — своей единственной подруге. Сколько раз она ей помогала в ущерб себе же? Не счесть! Например, только на прошлой контрольной ее лишили двух баллов из-за переданной Лизке шпоры, которую эта дубина не сподобилась даже убрать из тетрадки. Так тупо спалиться могла только она! А главное, ее, Муру, подставить.

Закусив краешек ручки, Маша сосредоточилась на задаче и, вырвав из небольшого блокнота серый в клеточку лист, застрочила формулы.

— Ну, ты там скоро? Мне еще переписывать…

Нет, вы посмотрите на нее! Переписывать… Что бы она запела, если бы ей самой пришлось вычислить энергию фотоэлектрона при неизвестной длине волны?! Впрочем, не стоит и пытаться. Где Лизавета Самойлова, а где квантовая физика?

— Лови…

— Мурушкина! Ты уже все написала? — зычным голосом солистки местного ансамбля песни и пляски поинтересовалась физичка.

Маша вся сжалась и молча потупила взгляд. Только не хватало, чтобы ее опять засекли! Дерьмо!

— Еще бы нет! У нее скоро мозги через уши полезут, — заржал местный дурачок Антонов. Ну, это Мура его дурачком считала. Сам-то он себя мнил не абы каким остроумным. Клоун! А публика схавала, ознаменовав процесс поедания не самой удачной шутки раскатистым смехом.

— Хоть у кого-то в вашем классе должны быть мозги… — философски заметила физичка, не догадываясь даже, что дала Антонову нехилый такой повод лишний раз наехать на Муру. Плюсуй к обнаруженной шпоре — и все. День накрылся.

Прерывая невеселые мысли Маши, прозвенел звонок. Одноклассники нестройным рядом потянулись к учительскому столу, а после — вон из класса.

— Фух! Вроде, пронесло, — шепнула Лиза, приземляясь рядом с подругой на осиротевший раздолбанный стул.

— Ага. Слава богу. Мне нужен высший бал, не то запорю четвертную.

— И твоя горгона тебя сожрет… — страшным шепотом озвучила Машкины перспективы Лизетта и, чего скрывать, была недалека от истины. Мать у Маши действительно была очень строгой. Кто-то бы даже сказал — деспотичной, но она сама старалась об этом не думать. Потому что родителей не выбирают, и что толку тогда тереть эту тему?

— Да уж… Сожрет, и не подавится.

— Ну и хрен с ней. И с оценками тоже. Я тут, наконец, придумала, как тебя с Богатыревым свести.

— Ха-ха. Очень смешно, Лизетта, — скривила губы Маша и резкими, дергаными движениями принялась собирать вещи в рюкзак. У нее на этот счет был пунктик. Чинно выстроенные ряды ручек и карандашей в пенале, линейка, ластик, транспортир и циркуль. Тетради по всем предметам со старательно законспектированными темами. Учебники строго по расписанию. Ну, какой дурак в одиннадцатом классе таскал за собой столько барахла? Максимум — тетрадка да ручка. Одна. На все случаи жизни. Маша догадывалась, что этот ее заскок насчет порядка был обусловлен неспособностью управлять собственной жизнью…

— Эй, ты че, думаешь, я прикалываюсь? Машка…

— Угу. Именно так. Потому что ты совсем планочная, если считаешь, что Сева хотя бы посмотрит в мою сторону.

— Да послушай ты! Танька Завьялова встречается с Сашей Рудым, а у них сейчас с Севой намечается баттл1!

— И что?

— Завьялова завтра устраивает вечеринку по случаю дня рождения. Твой Богатырев будет там!

— Прекрасно. А мне что с того?

— Танюха позвала весь класс!

— Ты разве не знаешь, что ко мне подобные приглашения имеют весьма посредственное отношение?

— А кто это сказал? Придем, как ни в чем не бывало. Звала ведь всех? Звала! А тебе что главное? Правильно. Понравиться Богатыреву! А что там Завьялова подумает… Ну, не выгонит же она тебя?

— Понятия не имею. Но судьбу испытывать не хочу.

Маша не врала. Нет, она, конечно, больше всего на свете хотела стать девушкой Богатырева, однако… Лет в десять она так же мечтала выйти замуж за Тимати, но бракосочетание почему-то не состоялось. В общем, отрезвленная реальностью, Мура не слишком-то торопилась хмелеть мечтой. Мечты разбиваются, как правило, вдребезги, и эти осколки, шрапнелью по сердцу — совсем не то, что ей было нужно. Она и без всяких дополнительных потрясений чувствовала себя разбитой.

— Да брось! Я тебе шмотки нормальные подгоню, накрашу… Станешь на человека похожа, может, и шанс появится, ммм? Что скажешь?

Она отказывалась до последнего. Тем более, что мать никуда бы ее не пустила. Но в последний момент их с отцом пригласили в гости, и…

— Слушай, это платье не слишком короткое?

— Да ты че?! Сисек у тебя нет, а вот ноги — отпадные. На них и упор… Да сядь ты, что ж ты крутишься?

— Ты мне кисточкой тычешь в глаз!

— Так замри, и не моргай! Ну… Что скажешь?

Маша встала с мягкого пуфика и мазнула взглядом по собственному отражению в зеркале. Что думает? Думает, что они явно переборщили. Ноги, которыми Лизка так восторгалась, в глазах самой Муры выглядели далеко не так идеально. Подобно двум макаронинам, они торчали из-под слишком короткого и не по размеру подобранного платья Лизетты. А черные колготки в сетку и вовсе портили всю картину, до смешного утончая ее и без того худые конечности.

— Говорю тебе, Машка, ты — бомба. Вот еще губы накрась…

Наверное, их появление на вечеринке Завьяловой было действительно неожиданным. Потому что на секунду все разговоры стихли. Как Маше удалось выдержать взгляды присутствующих и не убежать, она не понимала. Наверное, помогла Лизетта, которая, как ни в чем не бывало, всучила хозяйке бутылку шампанского (каждому полагалось приходить со своим пойлом), и потащила её в гущу событий.

Севу они отыскали практически сразу же. В небольшой трешке вообще было довольно трудно потеряться… А уж если ты, к тому же, нарцисс, привыкший быть в центре внимания, так и вовсе говорить не о чем! Маша застыла взглядом на объекте своего обожания и на ощупь опустилась в кресло.

— Да, не пялься ты так на него! — шикнула Лизка, больно дернув Муру за руку.

Маша послушно кивнула, но Всеволод мощным магнитом притягивал ее взгляд. Она была влюблена в него уже лет семь, наверное. Безответно влюблена, безнадежно. Парень был звездой их школы. Красивый и популярный, да к тому же еще и при деньгах. Сева мог получить любую, даже самую красивую девушку. У Муры изначально не было шансов. Она смотрела на вещи трезво и не питала особых иллюзий, что, впрочем, никак не охлаждало её болезненно-острых чувств.

— На, вот… Глотни. Может, расслабишься? — Лизетта протянула Муре стакан с каким-то коктейлем и тоже покосилась на компанию, собравшуюся вокруг Богатырева.

— Что-то не верится, что с таким ритмом можно читать, не сбиваясь, а склеек я не услышал…

Маша навострила уши. Музыка — вот единственная тема, о которой Богатырев мог говорить день и ночь. Возможно, если бы ей удалось продемонстрировать ему свои познания в области хип-хопа, он бы и обратил на нее внимание? Неплохой план. А для смелости, и правда, не помешает выпить…

— Да по хрен ритм, каким бы он не был зачетным! — возмутился один из приятелей Севы, — он одни и те же парты читает каждый баттл. Х*йня невыносимая!

— Да, норм настелили, — парировал Сева, — че ты докопался? Третий трек вообще пизд**ейший.

В обнимку с Завьяловой к Богатыреву подкатил Рудый. Если они и впрямь собираются баттлиться, то замес будет — чума. Жаль, она не услышит его живьем.

— Че трете? — поинтересовался Саня, приложившись к бутылке с пивом.

— Да так… Обсуждаем новых звезд на небосклоне хип-хопа…

— Этих петухов? Да их лошат всем миром… — скривился Рудый.

— Лошение петухов, как ты изволил выразиться, сделало им такой пиар, который этим ребятам в жизни никогда не светил. Что называется, хорошими делами прославиться нельзя, а напишешь какой-нибудь высер, станут все над ним глумиться и лошить, дык, отрицательный пиар — он, сцуко, тоже пиар. Будет имя этого обосранца на весь инет греметь.

— Точняк… — согласились в толпе.

— Ну, ты, Сева, знаешь, я по американскому рэпу прусь. А эта тема меня вообще не заряжает.

— Американский рэп давно уже превратился в петушатник. Кто скажет, что Lil Wayne или какой-нибудь Flo Rida не петух?

— А Wiz Khalifa? Я вообще думала, это баба, — пробормотала Маша, и только по наступившей в комнате тишине поняла, что озвучила свои мысли вслух. Сердце ухнуло куда-то вниз, дыхание перехватило. Сжавшись в комок, Мура бросила отчаянный взгляд на подругу, проклиная себя за болтливость. А потом случилось неожиданное. Сева рассмеялся, а вместе с ним и все присутствующие.

— Точняк, — сказал он и поманил ее к себе пальцем.

Маша не помнила, как к нему подошла. Только Лизкин тычок в спину в памяти отпечатался. А дальше — провал… Сева что-то ей рассказывал, спрашивал, смеялся. Ему было весело с ней.

— Вот, закинься, классная штука…

Маша послушно взяла бокал из его рук и отпила. Она не придала значения слову «закинься», она пребывала в какой-то прострации, эйфории… Тот, о ком она так долго мечтала, сидел на расстоянии вытянутой руки. Мир искрился и переливался на солнце. Она была счастлива!