Он наблюдал, когда толкнулся бедрами вперед, и я полностью оторвала спину от кровати, изгибаясь от ощущения того, как он толкается в меня.

Он остановился, его грудь тяжело вздымалась, когда спросил.

— Презервативы?

— Поставила внутриматочный контрацептив, — сказала я, пытаясь толкнуть бедра навстречу его толстой длине. — У нас все в порядке.

— Слава Богу, — он отстранился и толкнулся вперед несколько раз, прежде чем остановился.

— Какого хрена, Шейн? — спросила я в раздражении, опираясь на локти.

— Мне нужно, чтобы ты была ближе, — пробубнил он, просунув руку под мою спину и приподняв меня к своей груди. — О, черт, — застонал он, когда толкнулся глубже в меня. — Да, вот так.

Я вытянула руку, оборачивая ее вокруг его горла и чувствуя, как он тяжело сглотнул у моей ладони, встретившись со мной взглядом. Он начал двигаться, и я поощряла его, слегка крутя бедрами, так что мой клитор потирался о его лобковую костью с каждым толчком бедер.

— Трахай меня жестче, Шейн, — сказала я с улыбкой, повторяя его слова. — Я забыла, какой у тебя огромный член. Это не будет лишним.

Он широко улыбнулся и толкнулся жестче.

Не прошло много времени, прежде чем я начала царапать его спину, кончая.

— О, боже, — у меня перехватило дыхание.

Пот стекал по его вискам, когда он положил меня на спину пару минут спустя, и полностью игнорировал шум, который издавал, когда снова и снова толкался бедрами, отчего кровать вбивалась в стену позади нас, пока он, наконец, не кончил с глубоким, удовлетворенным стоном.

— Святое дерьмо, — пробубнил Шейн, опускаясь как валун на меня.

— И, правда, отличные приемчики, — ответила я сонно, закрывая глаза, когда он захихикал.


*** 

Несколько часов спустя мы все еще бодрствовали, тихо разговаривая обо всем и ни о чем: начиная с наших любимых сексуальных поз и заканчивая смешными историями из детства.

— Уверена, если наши матери не догадывались прежде, сейчас они знают, чем мы занимаемся, — сказала я со стоном, когда Шейн очерчивал несколько растяжек на моем животе.

— Мы были немного громкими в конце, — спорил он, наклонившись, чтобы скользнуть губами по низу моего живота.

— Что? Мы? Это все ты. Я вела себя тихо.

— Да, да.

— Боже, мне нужно начать делать зарядку, — проворчала я. — Мои ноги чертовски болят.

— Бедра или лодыжки? — спросил он, приподнимаясь.

— Да, — ответила я, вызвав у него улыбку.

Он вытянул руку и начал массировать мои ноги, начиная с бедер.

— Мы должны продать дом, — сказал он через несколько минут.

— Что? — я оперлась на локти, чтобы взглянуть на него.

— Мы не пользуемся главной спальней, — он посмотрел на меня, прежде чем перевел взгляд на действия своих рук с моими ногами. — Нам нужен свой дом.

— Ты уверен? Я имею в виду, я знаю, что ты не хочешь использовать ту спальню, но...

— Вот что ты думаешь? — спросил он, глядя на меня удивленно. — Мне плевать, в какой мы комнате. Но в самом начале я прошмыгивал сюда по ночам и молился, чтобы ты не выпнула меня. Я не собирался давить на тебя, прося переехать в другую спальню.

— Ох, — тихо ответила я.

— Все, что есть у меня, твое, Кэти, договорились? Я больше не хочу никаких недопониманий насчет этого.

— Не знаю, просто это немного странно, — я пожала плечами, чувствуя себя некомфортно. — Вероятно, это не должно было меня беспокоить.

— Но беспокоит.

Я кивнула, слегка улыбнувшись.

— Поэтому нам стоит обзавестись собственным домом, — сказал он, переходя к другой ноге. — Хотя, вероятно, займет время продать этот.

— Я не тороплюсь, — заверила я его.

Мы затихли, оба потерянные в своих мыслях.

Я пережила чувство того, что была заменой Рейчел. Мои отношения с Шейном были очень мало связаны с ней, но иногда ощущалось странным, когда я находилась в их спальне или использовала душ, или находила кое-что из ее покупок в задней части шкафа. Я разобралась, что подобное пройдет со временем.

— Иногда мне кажется, что я всегда нашел бы свой путь к тебе, — сказал тихо Шейн, когда растянулся рядом со мной. — Из-за чего херово себя чувствую.

— Нет причин думать о таком, — прошептала я, скользя рукой по его обнаженной груди и вокруг шеи.

— Я бы никогда не променял Айрис на Рейчел, — сказал он тихо. — Я не променял бы Айрис ни на что.

— Шейн, — сказала я, мое горло стиснуло из-за эмоций. — Если бы Рейчел не умерла, ты бы и не узнал Айрис. Проведение подобных сравнений бессмысленно. Не думай об этом.

— Я люблю тебя. Люблю нашу жизнь. Не думаю, что мог бы вернуться назад, — сказал он хрипло.

— Это даже не вариант, поэтому забудь.

Он крепко зажмурил глаза, и я скользнула рукой по передней части его горла, когда он сглотнул.

— Почему ты делаешь это? — спросил он, медленно открывая глаза, когда потянулся обхватить мое запястье.

Мое лицо покраснело, когда я потерла большим пальцем его шею, прочистив свое горло.

— Когда ты впервые показался у тети Элли и дяди Майка, ты был таким тихим, — сказала я, смотря в его глаза, искрящиеся эмоциями. — Обычно я могла читать людей, но ты... я не могла сказать, о чем ты думал. Наблюдала за тобой.

Он кивнул, улыбаясь.

— Ну, и, наконец, я заметила, что когда ты расстроен или зол, или даже счастлив, ты тяжело сглатываешь. Иногда всего раз, но так происходит. Я узнала это, наблюдая.

— Странно, — прошептал он.

— Я понимала, что ты делал, когда поймала тебя, целующего Рейчел, потому что ваши лица были так близко, но на секунду ты поднял голову, и я увидела, как ты тяжело сглотнул.

— Это был такой дерьмовый поступок.

— Да, ты вел себя как маленький засранец, — не спорила, проводя рукой по его груди, чтобы ущипнуть за сосок.

— Ай! — закричал он, перехватывая мою руку и снова притягивая ее к своей шее.

— Я кладу свою руку на твое горло... — движения следовали за словами, — потому что даже если ты ничего не говоришь, я физически могу ощущать твои эмоции. В миллион раз лучше, когда я знаю, что эта эмоция для меня.

— Выходи за меня, — хрипло прошептал он, всматриваясь в мои глаза, когда положил руку поверх моей, и я почувствовала, как его адамово яблоко дернулось. — Будь моей женой.

— Согласна.


Эпилог


Шейн

— Расскажи мне опять, зачем ты нанесла всю эту штукатурку на лицо? — сказал я своей девочке, перестраиваясь на другую полосу, чтобы съехать с дороги.

— Потому что тетя Кейт мне разрешила! — ответила Сейдж, глядя на меня. — Раз это особенный вечер.

Кейт усыновила мальчиков и удочерила Сейдж меньше чем через месяц после нашей свадьбы, и младшие мальчики сразу же начали звать ее мамой, вероятно, из-за того что так делала Айрис. Келлеру потребовалось больше времени, чтобы чувствовать себя комфортно, но, в конце концов, и он начал. Сейдж очень ясно помнила свою маму, и когда она продолжила говорить «тетя Кейт» спустя время после удочерения, мы не стали зацикливаться. Это было ее решение. Неважно, как она называла Кейт, их связь была прочной.

— Не понимаю, зачем тебе нужен макияж в кофейню, — пробурчал я. — Там все равно темно.

— Потому что я девочка, а девочки красятся, — сказала она, теряя терпение.

— Не в тринадцать.

— Ты можешь просто закрыть эту тему? Блин, пап!

— Хорошо, — сказал я, выруливая на парковку, где уже было полно машин.

Я вылез из грузовика и обошел его, чтобы помочь Сейдж выйти. Она ненавидела, когда я так делал, но я не мог удержаться. Она была моей маленькой девочкой, и я надеялся, что если продолжу открывать ей двери и буду ходить с внешней стороны тротуара, она вспомнит это, когда начнет встречаться с парнями и будет решать, какой из них стоит ее внимания.

— Ты такой странный, — сказала она, когда взяла меня под руку.

— Не обманывай, ты считаешь меня потрясающим, — спорил я, открывая дверь и пропуская ее внутрь.

Мы нашли столик сбоку, и я улыбнулся, когда Сейдж оглядывала подростков вокруг нас. Она была немного младше большинства из них, и я знал, что она слегка нервничала, так как находилась здесь со своим отцом.

— Привет, ребята, могу предложить вам что-нибудь выпить? — молодой паренек в фартуке спросил нас, прямо после того, как мы уселись, убрав челку со лба, глядя на Сейдж.

— Можно мне горячий шоколад? — тихо сказала Сейдж, покраснев.

Ох, черт, нет.

— Черный кофе, — рявкнул я, а паренек подпрыгнул.

— Эм, конечно, — пробурчал он, отступая назад, прежде чем развернуться.

— Серьезно, пап? — зашипела Сейдж, оглядываясь вокруг.

— Что? — я точно знал, что она имела в виду. Я вел себя как придурок, но не собирался объяснять, что этот паренек заценил мою тринадцатилетний дочь прямо передо мной. Лучше ей не знать эффекта, который она оказывает на противоположный пол.

— Привет, Сан-Диего, — раздался знакомый голос в акустической системе. — Как ваши дела сегодня вечером?

Помещение заполнилось возгласами, а лицо Сейдж осветилось, когда она посмотрела на сцену.

— Разве вы не милашки? — прохрипела Кейт со смешком. — Я люблю приходить играть для вас. Вы раздуваете мое эго.