Это мне нравилось.

А нравились мне эти звезды прежде или я считала их глупой затеей? На этот вопрос ответа у меня не было. Ответа не было ни на что. Я перекатилась на бок, согнула ноги, почти прижав их к груди. Касси. Ее имя, как печальная незнакомая мелодия, не отпускало меня с того момента, как полицейские вышли из больничной палаты. А вдруг она в такой же больнице и тоже не может вспомнить, кто она? Скотт сказал, что мы с Касси часто дрались, но между друзьями разное случается… Так мне, по крайней мере, казалось. И я к тому же вела себя, как настоящий тиран, — так гнусно, что даже Карсон невзлюбил меня. Черт возьми, ведь даже мой собственный брат, кажется, меня боится.

Сомкнув веки, я силилась «перезагрузить» мозг. Забавно. Я сделала глубокий вдох, пытаясь расслабиться, и представила себе лицо Касси. Очевидно, она была последним человеком, с которым я общалась. А что мы делали? Смотрели фильмы? Ходили на вечеринки? Просто гуляли и разговаривали?

Я не помню, сколько пролежала, пристально глядя на изящную музыкальную шкатулку, на боковой стороне которой была вырезана маленькая балерина: одну ногу она согнула в колене. А я была балериной? Сомнительно… Вздохнув, я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Под ней что-то зашелестело.

Привстав, я отбросила подушку. Из-под одеяла высовывался уголок желтой бумаги, свернутой треугольником. Я была уверена, что этим утром его здесь не было. Дрожащими руками я развернула его.

У меня перехватило дыхание, и я, отбросив письмо, снова повалилась на кровать. Сердце бешено колотилось, я закрыла глаза, но все равно видела написанные на листке слова:


Не оглядывайся. Тебе не понравится то, что ты увидишь.

ГЛАВА 4

Я спрыгнула с кровати, выбежала в коридор и тут же столкнулась с братом.

— Ух ты! — Скотт схватил меня за плечи и крепко держал, а то бы я наверняка рухнула на пол. — Сбрось-ка скорость, — улыбаясь, сказал он.

Я не сводила с него глаз, лихорадочно пытаясь отдышаться.

— Там… там это…

Улыбка сошла с его лица.

— О чем ты, Сэм? — Не дождавшись моего ответа, он слегка потряс меня. — Что ты пытаешься сказать?

Справившись с паникой, я высвободилась из его рук.

— Там записка под моей подушкой.

— Что?

Отстранив меня, брат направился в мою спальню. Я пошла за ним, но остановилась в дверях, наблюдая, как он, подойдя к кровати, взял записку так, словно это была ядовитая змея.

— «Не оглядывайся. Тебе не понравится то, что ты увидишь». Что за дерьмо? — Он повернулся, держа записку в поднятой руке. — Кто здесь был, Сэм?

— Не знаю. По-моему, никто… — Я замолчала. Ведь я действительно понятия не имела, чьих рук это дело.

— А может, кто-нибудь из твоих подруг забрел сюда. Может быть такое?

Ужасная мысль буквально поразила меня.

— Мои… мои подруги были у нас сегодня утром. И две из них выходили из кухни в ванную комнату, — я нахмурилась, вспоминая. — Вероника выходила… по-моему, три раза.

— Ведь, кроме них, в нашем доме никого больше не было. — На его лице ходили желваки, пока он внимательно изучал эту нелепую писанину. — Это смахивает… даже не знаю на что. Это точно кто-то из них.

Его уверенное заключение мне не понравилось. Сегодняшние гостьи считались моими лучшими подругами, и даже при том, что я их не помнила, мне не хотелось верить в то, что одна из них оставила эту записку.

— Но если исходить из твоей теории, то ведь и ты был дома. И тоже мог это сделать.

Брат вытаращил глаза.

— Отличная мысль, давай развивай ее дальше. Это просто глупая шутка. — Подойдя к столу, он смял листок.

— Что ты делаешь? — Я рванулась к нему, чтобы остановить его, но Скотт бросил листок в мусорную корзину. — Зачем ты его выбросил? Это же… улика.

— Улика? Кто-то потешается над тобой! — Нахмурившись, он скрестил руки на груди. — И я готов держать пари, что это кто-то из твоих пустоголовых подружек.

— Мои подруги не пустоголовые.

Склонив голову набок, он посмотрел мне в глаза.

— Но ведь ты же не помнишь своих подруг.

— Дельное замечание. — Я плюхнулась на край кровати. — Ну зачем кому-то оставлять мне подобную записку? И ничего смешного в этом нет… Это… скорее предостережение.

Секунду поколебавшись, Скотт возразил:

— Сэм, да это же шутка.

Я смотрела на мусорную корзину. Нет, мне это шуткой не казалось. Меня била дрожь. С моей точки зрения, это было явное предупреждение. «Угроза», — прошептал голос внутри меня.

— Послушай, ведь ты такого натерпелась… — Скотт, кашлянув, смотрел в сторону, и я, повернувшись к нему, заметила это. — Честно говоря, я и представить себе не могу, каким безбашенным уродом надо быть, чтобы не понимать, в каком ты состоянии, но ты не позволяй этим девкам так издеваться над собой.

— Не позволю. — Я почувствовала необходимость защищаться.

— И по-моему, тебе не надо рассказывать об этом ни маме, ни папе. Они же сразу ошизеют и вообще никогда не выпустят тебя из дома.

Да, черт возьми. А ведь он снова прав.

— Ну, а что, если кто-нибудь из этих девчонок знает, что случилось? Ведь Касси все еще не нашли, и…

— И что, Сэм? Ты что, собираешься учинить им допрос, размахивая перед их носом запиской, которую нашла? Припереть их к стенке и потребовать ответа?

— Может быть, и так, — ответила я, скрестив на груди руки.

Качая головой, Скотт направился к двери.

— Да выбрось ты это из головы, Сэм. Это же шутка. И если уж говорить по-честному, то когда дело касается Касси, с глаз долой, из сердца вон.

Повернувшись к нему, я впилась в него взглядом.

— Что ты имеешь ввиду?

Его челюсть задвигалась.

— Я лишь хочу сказать, что… что, слава богу, пропал не хороший человек. Не такой, как Джулия.

— Джулия?

Скотт вздохнул:

— Моя подружка. Вы же тоже с ней дружили, но из-за того, что она надевала фиолетовую одежду в неположенный день или еще из-за какой-то хрени типа этой…

— Я никогда не перестала бы дружить с человеком из-за того, что он появился в фиолетовой одежде в неположенный день!

Скотт поднял брови и несколько мгновений смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Знаешь, что ни говори, но Касси была хуже… хуже тебя. И это не просто слова. Ты стала другим человеком после того, как начала общаться с нею. Большинство тех, кто ее знал… Они, возможно, даже рады, что она пропала. В том числе и ее подруги.


Эти слова брата не выходили у меня из головы весь остаток дня субботы и преследовали меня в воскресенье. Узнать о том, что в глазах большинства людей ты выглядишь настоящей сукой, — это одно, но узнать, что твоя лучшая пропавшая подруга имела такую же репутацию, — это уже совсем другое. Если мы действительно были такими стервами, зачем тогда люди нас искали?

— Страх и известность идут рука об руку,[9] — пробормотала я, выключая фен.

Я застыла, глядя на свое отражение. Откуда, черт возьми, это пошло? Может, уже появилось «Руководство для девчонки-суки о том, как выжить в старшей школе»?[10] Подавшись вперед, я нанесла блеск на губы и глубоко вздохнула.

Так будет нормально.

Выйдя из ванной, я взяла блестящий новый телефон, который отец принес прошлым вечером. Мой прежний телефон был там же, где и моя память, то есть неизвестно где.

С этим мобильником, я думаю, все будет нормально.

Сунув в задний карман своих сверхобтягивающих джинсов фотографию, на которой были сняты мы с Касси, я направилась наверх. Сердце отчаянно билось. Сегодня я встречусь с Делом — моим бойфрендом.

Вот это будет непросто.

Я бродила по большим комнатам верхнего этажа и каждый из трех выбранных мною маршрутов заканчивала в буфетной, пока мама наконец не окликнула меня.

Он уже был здесь.

Ни единой мысли об этой странной записке не осталось в моей голове, когда я медленно шла по вестибюлю, который мог бы приютить в своих стенах небольшое племя. Остановившись перед самым арочным входом, я заглянула за угол.

Дел стоял рядом с моей мамой. Он был выше ее, но, как я сразу определила, ниже Карсона. Долговязый, в его искусно взлохмаченных каштановых волосах виднелись тонкие высвеченные прядки. Лицо его было загорелым, а глаза — цвета молочного шоколада. Красавчик. Да, совсем не плох, решила я. На нем был свитер с V-образным вырезом, закатанные до локтей рукава обнажали сильные предплечья. Руки он держал в карманах выцветших джинсов.

— Сэмми, — улыбнулся мне Дел. Мощность его улыбки составила не менее одного мегаватта, лица с такими улыбками украшают обложки журналов о жизни знаменитостей. Он посмотрел на мою маму, которая чуть заметно кивнула, после чего направился ко мне. — Я так счастлив видеть тебя, моя малышка. Ты и представить себе не можешь.

Я застыла на месте.

Выражение его лица размылось, а я почувствовала, будто меня выбрасывают из комнаты в какую-то странную временную петлю. Все вокруг изменило цвет и стало серо-белым.

Дел умолял меня, умолял глазами, подходя ближе. Он был в отчаянии и в то же время преисполнен злости. Мое сердце билось с такой же скоростью, с какой нарастала моя ярость.

Задыхаясь и часто моргая, я отступила на шаг. То, что было перед глазами, — видение — исчезло. Я не знала, что это: воспоминание или сумасшествие.

— Сэмми, ты в порядке? — спросил Дел, останавливаясь.

Я почувствовала головокружение. У мамы было то же выражение лица, что и накануне. Расстроенное. Встревоженное.

— Я в порядке.

Безупречная улыбка вернулась на лицо Дела, он подошел ко мне, обхватил руками и приподнял. Его объятия вызвали панику, которая, будто утыканная шипами лента, плотным кольцом оборачивалась вокруг меня. Мои пальцы впились в его плечи, я отчаянно пыталась найти хоть что-то привычно-знакомое в его руках.