Мама с папой смирились — пусть рисует где хочет. Может, у ребенка действительно талант? Так Юлька получила полную свободу, и, перестав посягать на папины бумаги, как на предмет для рисования, стала разрисовывать стены квартиры.

Родители от этого безобразия вздыхали, но терпели. На ремонт у них не было ни сил, ни времени, но надо было как-то ликвидировать «художества». Папа придумал гениально простое решение, и через год после «первой травы» в спальне, когда «стены закончились» и дитя стало поглядывать на рабочий стол в поисках бумаги, папа обклеил стены снизу белым ватманом — рисуй, ребенок!

И Юлька рисовала. Всегда и с удовольствием.

Когда Юлька стала постарше, ее отдали в художественную школу, и родители, вздохнув с облегчением, все-таки сделали ремонт.

Никого не удивляло, когда Юлька делала из старых выцветших штор сказочно-красивый театральный занавес, разрисовывала костюмы, придумывала декорации. Юлька была инициатором, постановщиком и главным художником всех дачных спектаклей, а впрочем, и самой дачной жизни.

Так замечательно и невероятно быстро они прожили лето, когда Юльке было десять лет, и она в первый раз встретилась с Ильей.


ИЛЬЯ


Илье Андреевичу Адорину было в то лето двадцать пять лет.

Он начал заниматься наукой еще в школе. Зачитывался толстенными научными книгами, как художественной литературой. Легко поступил в институт, как нынче говорят подростки, «не парясь!». Учился с постоянным ощущением радости. В институте открывались огромные возможности для его ума и для целого вороха задумок, блуждающих в нем.

На втором курсе Адорин занялся научной работой под руководством Игоря Дмитриевича, тогда еще кандидата наук. А дальше все шло по накатанным рельсам — на четвертом курсе Игорь Дмитриевич выбил Адорину ставку лаборанта, чтобы тот мог немного подработать, на пятом Илья сдал два экзамена на кандидатский минимум. Блестяще защитил диплом, на его основе написал кандидатскую, через год сдал основной профилирующий экзамен и защитился.

Нельзя сказать, что Илья любил дело, которым занимался, — такая сухая формулировка не может передать чувств, которые он испытывал.

Работой он жил, дышал, постоянно держа в голове формулы и алгоритмы. Находя верное решение, он испытывал такое невероятное чувство радости, которое ни с чем не мог сравнить.

Сто раз был прав Бернард Шоу, когда сказал: «Интеллект — это страсть, и Декарт получал больше удовлетворения и удовольствия, чем Казанова!»

Да! Именно так! Интеллект — это страсть, это предощущение победы, когда чувствуешь: вот сейчас, вот где-то близко, вот так правильно — и делаешь! И все звенит внутри, и сил в тебе — как в десятерых, и хочется прыгать до потолка, — такое невероятное, искрящееся ощущение полного счастья!

И снова поиск — трудный, мучительный, интересный.

Такой была его жизнь. И он так ее любил, что ни на какое сокровище в мире не согласился бы променять своих будней!

То лето, когда он первый раз приехал на дачу к Расковым, было особенным. Они с Игорем Дмитриевичем бились над одной никак не желающей решаться проблемой, и вдруг, всего за неделю, кардинально поменяв подход к работе, расщелкали ее! Это было так здорово и неожиданно!

Илья чувствовал себя победителем, героем, черт знает кем, но уж абсолютным чемпионом — это точно! И влюбленность в него бесшабашной и искренней дочки Раскова воспринималась им как приз за эту победу.

С женой Игоря Дмитриевича Мариной Илья был знаком давно — она преподавала в их институте английский и знала Илью со второго курса, когда он начал работать с ее мужем, а вот их дочь Юльку увидел впервые, хотя слышал о ней и ее проделках много.

Юлька была совершенно необыкновенной девочкой. Ярко-рыжие волосы, закручивающиеся в кучеряшки, голубые восторженные глаза, худенькие ручки-ножки подростка, белая, как алебастр, кожа без единой веснушки. А еще — ум, чувство юмора, неиссякаемая энергия и явные задатки художника.

Юлька так искренне, открыто и безоглядно была влюблена в Илью, как может быть влюблена маленькая девочка. Сначала Илья перепугался, не зная, что с этим делать, но Марина с Игорем его успокоили:

— Да это пройдет! У нее подростковый возраст, ей непременно надо в кого-нибудь влюбиться, и обязательно во взрослого. Она у нас эмоциональная — сегодня любит, завтра разлюбит.

Илья старался быть как можно тактичнее, чтобы не обидеть подростка, не задеть ее чувств. Но усмехался и качал головой, когда ловил себя на том, что скучает по Рыжику и торопится приехать, чтобы услышать восторженное:

— Илья приехал!!

Ему хотелось подхватить Юльку на руки, покружить, чмокнуть в рыжую макушку. Она любила его так искренне, так неподдельно. Он впитывал в себя эту любовь, понимая, что вряд ли какая-нибудь женщина будет его любить так же — чисто и по-детски честно.

Илья, как и все взрослые, с удовольствием принимал участие во всех ее задумках и проектах. Рисовал под ее руководством костюмы, наносил «черновую» краску на декорации, оставляя основные штрихи творцу. С Юлькой и ее дачными друзьями он ходил в лес, на речку, плавал наперегонки, нырял со старой ивы в воду, играл в волейбол, гонялся за непослушной соседской козой, умудрявшейся непонятно каким образом выдернуть колышек, вбитый в землю, и мотаться по полям и огородам.

А вечерами они сидели на ступеньках веранды, и Илья рассказывал о Египте и Риме, о Дании и Норвегии, о фараонах и римских императорах.

Вот такое это было прекрасное лето!

Следующее лето начиналось замечательно. Но потом Илья приехал на дачу с девушкой. И все стало как-то не так.

Игорь Дмитриевич в пятницу вечером, по обыкновению, пригласил Илью на дачу.

— Ну что, Илья, давай рванем к нам на выходные. А в понедельник поедем в институт. Хозяин обещал баньку к вечеру натопить. Напаримся, а завтра шашлык организуем.

— Было бы здорово! — улыбнулся Илья. — Но, увы, я в выходные встречаюсь с девушкой.

— Так бери с собой девушку! — отозвался Игорь Дмитриевич. — Еще лучше, отдохнете на природе, у нас теперь летняя пристройка есть, хозяева сделали для наших многочисленных гостей.

— А Юлька как же? — осторожно спросил Илья.

— А что Юлька? — пожал плечами Расков. — По-моему, ей самое время понять, что ты взрослый мужчина и в ухажеры ей не подходишь. Пора найти другой предмет для обожания. Да, может, она тебя уже разлюбила, если вы за зиму всего три раза виделись.

Но Игорь Дмитриевич ошибся, недооценив характер дочери.


Юля


Юлька ждала этого лета особенно нетерпеливо.

Ну, еще бы!

Придет лето — и обязательно, обязательно приедет к ним на дачу Илья! И все будет как в прошлом году: речка, спектакли, походы в лес, а вечерами они будут сидеть на веранде, и Илья будет рассказывать, а она будет держать его за руку!

Илья приехал, только не в первые выходные июня, а в следующие.

С диким криком африканского туземца:

— Илья приехал!! — Юлька понеслась к калитке, в которую входил ее бог.

Она уже полтора часа не уходила от дома, дожидаясь их с папой приезда. Юлька кинулась к нему на шею, обвила его, как обезьянка. Илья засмеялся, покружил ее, поцеловал в макушку.

— Привет, Рыжик! Как я рад тебя видеть! Ты стала еще красивей! — сказал он и поставил ее на землю.

— Идем, идем скорее! — торопила Юлька долгожданного гостя, ухватив его за руку. — Мама давно стол накрыла, а вас все нет!

— Подожди, Юль, я не один.

Илья сделал шаг в сторону и пропустил вперед незнакомую девушку и Игоря Дмитриевича.

— Может, с отцом поздороваешься? — спросил папа.

— Привет, па! — быстро ответила Юлька и чмокнула отца в щеку.

— Познакомься, Юля, это Инга, — представил девушку Илья.

— Здравствуйте, — поздоровалась девушка. Инга была симпатичной стройной блондинкой лет двадцати. Юльке она не понравилась. Совсем и сразу.

— Вы сестра Ильи? — ехидно спросила Юлька, тряхнув рыжими кудряшками, выбившимися из хвоста.

— Нет, — удивилась девушка.

— Давайте садиться за стол! — позвала с веранды мама. — Вы и так опоздали.

Мама давно наблюдала встречу дочери с Ильей и его спутницей и поспешила вмешаться — на всякий случай.

За столом папа с Ильей в первый раз не говорили о своей работе, стараясь сгладить напряженную атмосферу, которую создала Юлька.

Юлька замолчала с той минуты, как ей представили девушку. Она старательно демонстрировала хорошие манеры: пользовалась вилкой и ножом, вытирала поджатые губки салфеткой, тщательно пережевывала пищу. Папа с мамой смотрели на этот спектакль и тревожно переглядывались, понимая, что такое поведение дочери не к добру.

— Юля, — сделала попытку остановить назревающую бурю мама. — Тебя Вова звал в кино.

— Спасибо, мама, — ответила «хорошо воспитанная» девочка. — Этот фильм я уже видела, я не пойду.

— Какой спектакль ты наметила ставить в этом году? — спросил папа, желая отвлечь дочь творческими планами.

— Я пока не придумала названия, — чинно ответила дочка, глядя на Ингу. — Спектакль о злой ведьме, которая украла принца у его невесты.

— Юля, к чему такие страсти? — спросила мама вроде бы о спектакле.

— Не беспокойся, мамочка, в спектакле все закончится хорошо: ведьма сгорит, а влюбленные снова будут вместе! — обращаясь к Инге, ответила Юлька.

— Тебя твоя команда у калитки ждет! — показала мама в сторону ворот.

— Да, я иду, — согласилась Юлечка, вставая из-за стола.

— Ну, слава богу! — не удержал папа вздох облегчения.

Но не тут-то было!