– Мы не можем продолжать этот разговор.

Пока маркиз наступал, Маргарита, пятясь, отступала, и вот спина ее уперлась в стену. От посторонних глаз их скрывал лишь эфемерный барьер из листьев папоротника. Самое большее, что они могли себе позволить, – это одно мгновение уединения.

Сен-Мартен стянул с руки перчатку и коснулся ладонью ее щеки. От его движения щека Маргариты зажглась огнем, а пряный аромат, струившийся от маркиза, вызывал странное томление во всем теле.

– Вы тоже это чувствуете.

Она покачала головой.

– Вы не можете отрицать, что нас влечет друг к другу, – насмешливо констатировал он. – Реакции вашего тела для меня очевидны и не оставляют места для сомнений.

– Может, я просто испугана.

– Нет, вы возбуждены. Если есть на свете мужчина, который способен заметить разницу, то это я.

– Разумеется, – с горечью сказала Маргарита, возненавидев себя за собственническую ревность, что испытала в эту минуту.

– Я спрашиваю себя, – пробормотал Сен-Мартен, не сводя взгляда с ее полураскрытых губ, – каково это было бы: заниматься любовью с женщиной, такой как вы, несравненно красивой и чувственной, но не настолько искушенной, чтобы использовать свою красоту и чувственность как оружие.

– Как вы пользуетесь своей красотой?

Улыбка едва коснулась уголков его совершенных губ. С замиранием сердца Маргарита наблюдала за тем, как с этой улыбкой исчезает циничный прищур его глаз.

– Мне приятно знать, что вы находите меня привлекательным.

– Есть ли женщина, которая так не считает?

Маркиз с элегантной небрежностью пожал плечами:

– Меня волнует только ваше мнение.

– Вы меня не знаете. Возможно, мое мнение ничего не стоит.

– Мне бы хотелось вас узнать. Я должен вас узнать. С того момента, как я вас увидел, я ни о чем другом думать не могу.

– Это невозможно.

– Если я найду способы, вы меня простите?

Маргарита сглотнула вязкую слюну. Она знала, каким должен быть ее ответ, но не нашла в себе сил произнести одно-единственное слово.

– Ваша похоть пройдет, – выдавила из себя Маргарита.

Сен-Мартен отпустил ее и отстранился. Губы его были плотно сжаты.

– Это не похоть.

– Что же это тогда?

– Наваждение.

Маргарита наблюдала за тем, как маркиз неспешно натягивает перчатку: палец за пальцем, словно выигрывал время, чтобы обрести контроль над собой. Могла ли она поверить в то, что вспыхнувшее между ними влечение оказывает на него столь же мощное воздействие, как и на нее?

– Я найду способ заполучить вас, – резко сказал он, после чего поклонился и ушел.

Маргарита смотрела ему вслед. Она дрожала и изнемогала от тоски.


Последующие несколько месяцев он посвятил осаде крепости с именем Маргарита. С исступлением, достойным лучшего применения, Сен-Мартен пядь за пядью пробивал брешь в ее обороне, пядь за пядью крушил ее сопротивление, сосредоточенно, неуклонно. Он ловил каждый удобный момент, чтобы завладеть ее вниманием. Он задавал ей вопросы, касающиеся ее жизни, ее занятий, не больше одного – двух за раз, но эти вопросы обнаруживали его заинтересованность, равно как и осведомленность. Он был в курсе всей ее жизни, и то, что составляло ее жизнь, вызывало в нем самый живой интерес.

Так продолжалось до тех пор, пока у баронессы не иссякло терпение, и она не приступила к осуществлению своей угрозы, выбрав в качестве будущего мужа для своей дочери виконта де Гренье. Случись это несколько месяцев назад, и Маргарите следовало бы только радоваться: виконт был молод, хорош собой и богат. Сестры и подруги Маргариты ахали и охали по поводу того, как ей повезло. Но сердцем Маргарита прикипела к Сен-Мартену.

– Вы хотите де Гренье? – с угрюмой мрачностью спросил ее маркиз, последовав за ней в комнату отдыха.

– Вы не должны задавать мне подобные вопросы.

Он стоял у нее за спиной перед зеркалом. Лицо его было напряжено, он смотрел сурово и резко.

– Он вам не пара, Маргарита. Я хорошо его знаю. Мы не один вечер провели в одних и тех же сомнительных заведениях.

– Вы хотите отговорить меня выходить за человека, который похож на вас? – Маргарита вздохнула в ответ на его рычание. – Вы знаете, что у меня нет выбора.

– Вот вам альтернатива. Будьте моей. Маргарита зажала рот рукой, чтобы не закричать, и он привлек ее к себе.

– Вы просите слишком многого, – прошептала она, заглядывая в его глаза и пытаясь увидеть в них хоть намек на обман. – И вам нечего предложить мне взамен.

– У меня есть сердце, – сказал он тихо и провел пальцем сверху вниз по ее нижней губе. – Может, оно недорого стоит, и все же оно ваше, и только ваше.

– Лжец, – бросила она ему в лицо, пытаясь защитить себя. Бесплодная надежда, рожденная его словами, вспыхнула и отдалась острой болью в сердце. – Вы считаетесь виртуозом по части соблазна, а я вам отказала. И тут ваш знакомый почти добился того, в чем отказали вам. Соперничество и уязвленная гордость – вот движущая сила вашего ко мне интереса.

– Вы сами в это не верите.

– Верю.

Она вырвалась и убежала из комнаты.

Несколько вечеров подряд Маргарите удавалось избегать маркиза. Тщетны были ее запоздалые усилия убить в себе растущее влечение к мужчине, который никогда не будет ее мужем. Она сказалась больной и не выходила из дома несколько дней, но, в конце концов, ей пришлось покинуть убежище.


Когда они с маркизом встретились после недельного перерыва, Маргарита была шокирована произошедшей в нем переменой. Щеки его ввалились, кожа приобрела болезненно-бледный оттенок. В глазах его была мука. Он смотрел на нее несколько долгих секунд, после чего первым отвел взгляд.

Обеспокоенная, она намеренно встала в укромном уголке, дожидаясь, пока он к ней подойдет.

– Будьте моей, – сказал он хрипло, встав у нее за спиной. – Не заставляйте меня умолять.

– А вы бы стали? – едва слышно произнесла она.

Горло сжал спазм. От того, что Сен-Мартен стоял так близко, кожа ее покрылась мурашками, каждый нерв, казалось, звенел – слишком резкий контраст после онемения, которое испытывала она всю последнюю неделю. То, что их мимолетные встречи стали так много для нее значить, пугало. Но при мысли о том, что их вообще не будет, она приходила в ужас.

– Да. Пойдемте со мной.

– Когда?

– Сейчас.

Махнув рукой на все, что знала о жизни, Маргарита уехала с ним. Он привез ее туда, где они жили сейчас, в небольшой дом в респектабельном районе.

– Сколько женщин вы сюда приводили? – спросила она, любуясь элегантной простотой цветовой гаммы: слоновая кость и светлый орех.

– Вы – первая. – Он поцеловал ее в затылок. – И последняя.

– Вы были так уверены в моей капитуляции?

Он тихо рассмеялся – теплый, чувственный звук.

– До прошлой недели этот дом служил куда менее приятной цели.

– В самом деле?

– Эта сказка для следующей ночи, – пообещал он.

Его низкий голос вибрировал от желания.

И тогда этот дом стал ее домом, и был им сейчас. Он был ее убежищем от остракизма высшего общества, не простившего ей того, что она стала любовницей женатого мужчины.

– Обожаю тебя, – простонал Сен-Мартен. Толчки его ускорились и усилились.

Внутри нее его внушительных размеров пенис набухал еще больше, наполняя Маргариту восторгом. Она всхлипнула, и маркиз сжал ее в объятиях еще сильнее, наклоняя вперед, чтобы войти еще глубже. Его худощавое, сильное тело накрыло ее, и губы его коснулись ее уха.

– Кончи для меня, сердце мое, – прошептал он.

Рука его скользнула между ее бедер, его умные пальцы с расчетливой точностью ласкали ее набухший клитор. Его ласки и протяженные ритмичные толчки лишили Маргариту воли к сопротивлению, стремительно надвигавшемуся экстазу. Она закричала, охваченная спазмами оргазма, завела руки за спину, накрыв ладонями упругие ягодицы маркиза. Она сжимала его в себе, волна за волной, и он застонал, крупно вздрагивая, наполняя ее густой сливочной спермой.

И, как всегда бывало после безумия страсти, Филипп приник к ней покрывая влажными поцелуями ее: горло и щеки.

– Я люблю тебя, – задыхаясь, сказала Маргарита, потирая влажной щекой его щеку.

Он вышел из нее и наклонился, чтобы поднять ее на руки. Густые золотистые, пряди его волос липли к влажной шее и вискам, подчеркивая румянец его кожи и довольный блеск в его синих глазах. Он отнес ее на кровать с естественной непринужденностью человека, привычного к физическому труду, этой привычке он был обязан своей великолепной фигурой. Маргарита и представить не могла, что он так красив под одеждой, но тогда она многое не могла разглядеть из того, что он прятал под маской распутника.

В дверь, спальни постучали.

Филипп выругался и крикнул:

– Что там еще?

– К вам посетитель, милорд. – Из-за двери донесся приглушенный голос дворецкого.

Маргарита взглянула на часы, на каминной полке. Было почти два часа; ночи.

Филипп погладил ее по щеке и поцеловал в кончик носа.

– Я на минуточку, не дольше.

Маргарита улыбнулась. Она знала, что он лжет, но все равно его простила. Когда он впервые открыл ей то, что является агентом секретной службы при короле, в задачу которой входила тайная дипломатия, Маргариту поразило это его признание. Тот образ, что он создал себе в обществе, никак не вязался с образом тайного агента короны. Как могло случиться, что человек, известный своим разгульным образом жизни, человек, который жил лишь ради удовольствий, был тайным агентом его величества и рисковал жизнью, трудясь на благо страны?

Но по мере того как их взаимное физическое влечение посредством постоянного тесного общения день за днем перерастало в настоящий союз тела и духа, Маргарита начала понимать, насколько сложным, неоднозначным человеком был ее любовники, как умело маскировал себя настоящего. Разумеется, то, что он менял женщин как перчатки, не было вызвано суровой необходимостью, связанной с его службой у короля, но бессердечным соблазнителем он тоже не был. К тому моменту как Сен-Мартен признался Маргарите в том, что ведет двойную жизнь, он уже раскаивался в том, что послужил причиной ее падения.