Это не было лицо с плаката, украшающего комнату подростка, — оно было из тех, что втайне грезится женщинам.

—И какой выбор у меня есть? — спросил Сэм.

—Почти никакого. — Марв хорошо знал своего клиента и решил, что пора открыть ему правду. — Контракт с телеканалом подразумевает необходимость рекламной деятельности. Мы можем, конечно, отказаться, но это не сослужит тебе хорошей службы ни в этом проекте, ни в будущих.

Сэму было наплевать, сослужит это ему службу или нет. Действительно, наплевать. Однако этот проект был для него важен.

—Когда?

—Начиная с сегодняшнего дня, я за две недели устрою дела с бумажками. Смотри на это в перспективе, Сэм. Ведь это всего один день из твоей жизни.

—Ну да.

Один день вряд ли что-то решит, размышлял Сэм. Ему было нелегко забыть, что десять лет назад предложение участвовать в игровом шоу он воспринял бы как чудо, сравнимое разве что с манной небесной.

—Марв, — Сэм остановился в дверях, прежде чем уйти, — если я окажусь в глупом положении, я капну суперклеем на твой паричок!


* * *

Так странно, что два человека могут бывать по делам в одном и том же здании, ездить в одном и том же лифте, но их дорожки никогда не пересекаются. Сэм нечасто ездил из Малибу в офис своего агента. Теперь, на взлете карьеры, он больше времени проводил на репетициях, на встречах со сценаристами или на натурных съемках. Когда выдавалось несколько свободных недель, как это было сейчас, Сэму не хотелось простаивать в бесконечных пробках Лос-Анджелеса или запираться в монументальных стенах Сэнчури-Сити. Он предпочитал уединение на своем ранчо.

Джоанна же ездила к себе в офис в Сэнчури-Сити каждый день. Она уже два года не брала отпуск и работала над своим шоу в среднем по шестьдесят часов в неделю. Если же кто-нибудь награждал ее ярлыком трудоголика, она не обращала на это внимания. Джоанна была убеждена, что работа — не наркотик, а средство достижения цели. Ее успех подкреплялся долгим рабочим днем и самоотверженной преданностью делу. Для Джоанны было принципиально важно, чтобы никто не мог обвинить ее в стремлении въехать в рай на горбу Карла Паттерсона.

Помещения, отведенные «Тривии», были удобными, но недостаточно просторными. У самой Джоанны офис был большим, чтобы у нее не случалось приступов клаустрофобии, и практично обставленным, чтобы можно было сделать вывод: здесь работают. Джоанна, точная как часы, появлялась на работе в восемь тридцать, выходила на обед только в случае, если он был деловым, и далее трудилась без перерывов до конца рабочего дня. Помимо ее почти материнской привязанности к «Тривии» у нее в кармане было припрятано еще одно соображение. Такая вот игра слов на этот раз, идея, можно сказать доведенная до совершенства настолько, чтобы донести ее до руководства канала.

И вот сейчас ее жакет был небрежно брошен на стул, а она сидела, уткнувшись носом в накопившиеся за неделю потенциальные вопросы для игры, которые ей передали из отдела исследований. При этом Джоанне приходилось низко опускать голову, чтобы разобрать слова: она отказывалась носить очки для чтения.

—Джоанна?

Едва что-то промычав в ответ, Джоанна продолжала читать.

—Ты знала, что у Худи Дуди[5] есть брат-близнец? — спросила она Бетани.

—Я никогда с ним не жила, — сконфуженно ответила та.

—Дабл Дуди, — просветила ее Джоанна, кивнув. — Мне кажется, это чудесно подойдет для блиц-раунда. Ты видела сегодняшний выпуск?

—Большую часть.

—Я всерьез полагаю, что нам надо попытаться снова заманить Хэнка Ломана[6]. Звезды «мыла» — хорошая приманка.

— Кстати, о хорошей приманке. — Бетани положила Джоанне на стол кипу бумаг. — Вот контракт для Сэма Уивера. Я подумала, что ты захочешь взглянуть, прежде чем я отнесу это его агенту.

—Хорошо. — Джоанна некоторое время перебирала бумаги, прежде чем поднести контракт к лицу так близко, чтобы можно было разобрать текст. — Мы отправим ему запись передачи.

—В гримерку, как обычно, фрукты и сыр?

—Хмм... Кофемашину починили?

—Только что.

—Отлично. — Джоанна привычно взглянула на свои часики простой работы, с черным кожаным ремешком. Другие, инкрустированные бриллиантами, которые выбрала для нее секретарша отца в подарок на прошлый день рождения, все еще лежали в своей коробочке. — Слушай, ты давай иди на обед. Я сама отнесу контракт.

—Джоанна, ты опять разучилась делегировать обязанности?

—Нет, я просто делегирую их себе. — Встав со стула, Джоанна встряхнула свой слегка помявшийся бледно-розовый жакет. Взяв со стола пульт, она направила его на телевизор; изображение, мигнув, тут же пропало вместе со звуком. — А ты все еще встречаешься с тем начинающим сценаристом?

—При каждом удобном случае.

Джоанна усмехнулась, набрасывая на себя жакет.

—Тогда тебе лучше поторопиться. Сегодня после обеда нам надо устроить мозговой штурм на тему конкурса для телезрителей. Я хочу, чтобы все вопросы были готовы к следующему месяцу. — Она взяла со стола контракты и сунула их вместе с кассетой в кожаный портфель. — Ах да, напиши мне еще записку, чтобы я не забыла надавать по рукам Джону Джею. Он снова заказал ящик шампанского для шоу.

Бетани с энтузиазмом повиновалась, написав записку большими буквами.

—Рада стараться!

Джоанна рассмеялась, уже стоя на пороге.

—Результаты отбора участников — к трем, — продолжала она. — Да, жена нашего техника Рэнди лежит в «Ливанских Кедрах»[7], ей сделали небольшую операцию, так что распорядись послать ей цветы! И кто говорил, что я не умею делегировать? — усмехнулась Джоанна через плечо, прежде чем уйти.

Поднимаясь в лифте, она улыбнулась самой себе. Это счастье, что у нее есть Бет, размышляла она, хотя уже предвидела, что придет время — и ее ассистентка проторит себе самостоятельную жизненную дорогу. Хорошие мозги и талант редко совмещаются с осуществлением чужих мечтаний. Джоанне нравилось думать, что она доказала эту теорему своей жизнью. Во всяком случае, сейчас Бет была рядом с ней, и вместе с другими членами блестящего молодого коллектива Джоанна уверенно шла к тому, чтобы занять свою нишу в известном жесткой конкуренцией дневном телеэфире.

Если можно будет преподнести свою новую концепцию как пилотный проект, то она, вне всяких сомнений, сможет ее продать. Затем, наверное, можно будет подумать о дневной мелодраме, в которой действия столько же, сколько душевных переживаний. Ее сюжет уже находится в стадии разработки. Вдобавок Джоанна задалась целью создать вечерний вариант «Тривии», чтобы объединить обе независимые программы. Словом, она уже близка к достижению цели, к которой шла пять лет, — к созданию своего продюсерского центра.

Поднимаясь на лифте, Джоанна машинально провела рукой по волосам и оправила кромку жакета. Она твердо знала, что внешность не менее важна, чем талант.

Когда двери лифта открылись, она была довольна, что выглядит стремительной и профессиональной. Через широкие стеклянные двери она вошла в приемную Яблонски. Он, судя по всему, не страдал скромностью. Кругом стояли громадные красные китайские вазы, из которых торчали перья и веера. Начищенная латунная скульптура, должно быть, изображала человеческое туловище. Ковер был белоснежно-чистым, и практичная Джоанна тут же подумала: каких адских мук стоит поддерживать его в первозданном состоянии.

Широкие кресла, обитые красной и черной кожей, были расставлены рядом со стеклянными столиками, на которых аккуратными стопками были разложены бизнес-издания и ежедневные газеты. Похоже, Яблонски не видел ничего зазорного в том, чтобы посетители его подождали.

Стойки на ресепшн были выдержаны в том же стиле: лакированные, красные с черным. За одной из них сидела привлекательная брюнетка. А опершись на стойку, близко к девушке склонился Сэм Уивер.

Джоанна слегка приподняла бровь. Ее не удивило, что она застала его за флиртом с одной из сотрудниц. По правде говоря, она ожидала такого поведения от него и от любого подобного ему. Даже у ее отца бывали интрижки с каждой его секретаршей, сотрудницей приемной или ассистенткой, когда-либо бывшей у него в подчинении.

Ее отец был того же типа: высокий, темноволосый, красивый, подумала Джоанна. Все-таки был. Единственное, что по-настоящему поразило ее при этой случайной встрече с Сэмом Уивером, было то, что он принадлежал к той редкой породе актеров, которые в жизни выглядят лучше, чем на экране.

Он умел сражать, притом наповал.

Нельзя было не признать, что облегающие джинсы идут ему, равно как и простая хлопчатобумажная рубашка, подобная тем, которые носят рабочие. Ни блеска золота, ни мерцания бриллиантов. Они ему и не нужны, решила Джоанна. Мужчине, который может смотреть на девушку с ресепшн так, как Сэм смотрел на брюнетку, не нужны никакие уловки, чтобы привлечь к себе внимание.

—Она прелесть, Глория! — Сэм склонился еще ниже, чтобы рассмотреть сделанные моментальной камерой снимки, которые демонстрировала ему девушка. Джоанне со стороны казалось, что он нашептывает той слова нежности. — Тебе повезло.

—Ей сегодня шесть месяцев. — Глория улыбнулась, глядя на фотографию, а затем подняла взгляд на Сэма. — Мне повезло, что мистер Яблонски дал мне такой долгий декретный отпуск, и так замечательно вновь быть на работе, но, честное слово, я по ней уже скучаю!

—Она похожа на тебя.

Щеки брюнетки залились румянцем от гордости и удовольствия.

—Вы так думаете?

—Разумеется. Ты только посмотри на этот подбородок. — Сэм коснулся пальцем подбородка Глории. Он говорил все это не просто из вежливости. Правда заключалась в том, что дети всегда доставляли ему радость. — Держу пари, что она не дает тебе ни одной спокойной минуты?

—Вы не поверите... — Молодая мать, возможно, начала бы свой рассказ, если бы не подняла голову и не увидела Джоанну. Смутившись, она тут же сунула фотографии в ящик своего стола.