Да и ваше дитя нуждается в заботе.

— Пусть месье граф отнесет меня в наш замок, — величественно ответила Сара, и Франсуа бережно поднял ее на руки, стараясь не причинить ей боли.

Сара прижимала к себе дочь, закутанную в его замшевую верхнюю рубаху, и Франсуа нес обеих до самой фермы.

Когда Патрик и Джон увидели ребенка, который, пригревшись, спал на руках у Сары, их лица вытянулись, и Франсуа, не удержавшись, с самым серьезным видом объяснил им, что они нашли девочку в лесу. Поначалу это объяснение привело обоих юношей в еще большее замешательство, но в конце концов Патрик и Джон, выросшие на родительских фермах, разобрались, что к чему.

— Неужели все это произошло в лесу, по пути к водопаду? — спросил один.

— И так быстро? — недоверчиво добавил второй.

— Точно так! — уверил их Франсуа, любуясь ребенком. — Леди Сара даже не замедлила шага. Она у нас здорово научилась рожать!

— Надо будет рассказать матери, — удивленно проговорил Патрик. — У моей ма это продолжается часами, а когда ребенок рождается, па бывает уже так пьян, что засыпает, и ма сердится на него, что он не может увидеть малютку.

— Твой отец — просто счастливец, — отозвался Франсуа, внося свою жену в дом. Он старался не шуметь, поскольку работники уже уложили спать маленького Александра, и он даже не подозревал о том, что у него появилась сестричка.

— Как мы ее назовем? — спросила Сара, когда Франсуа уложил ее на кровать. Она выглядела совершенно измученной и даже отказалась от ужина, хотя Франсуа предложил ей разогреть то, что она приготовила накануне их безрассудной вылазки.

— Я хотел бы назвать дочь Евгенией, — признался он. — Но на английском это имя звучит не очень-то благозвучно.

— А как насчет Франсуаз? — спросила Сара, устраиваясь на мягкой перине. У нее слегка кружилась голова, но она отнесла это за счет обильной кровопотери.

— Не слишком оригинально, — заметил Франсуа, весьма, впрочем, довольный и тронутый ее выбором. — Но я хочу, чтобы и твое имя запечатлелось в нашей девочке.

В конце концов малышка получила имя Франсуаз Евгения Сара де Пеллерен; ее крестили в маленькой шелбурнской церкви в середине августа.

Заодно был окрещен по всем правилам и маленький Александр Андрэ.

К этому времени их новый дом был уже почти готов, и, хотя Сара не отходила от детей, она внимательно следила за тем, как продвигаются дела.

В октябре они уже переехали в новый дом, а старый по настоянию Сары разобрали.


В дневнике этому знаменательному событию было посвящено несколько страниц, и Чарли прочел их с улыбкой. Сара довольно подробно описывала, каким было их шале, и он понял, что за двести лет здесь почти ничего не изменилось. Дом, который построил для своей любимой Франсуа де Пеллерен, был сработан на совесть. Пусть он пережил своих хозяев, но не пережил их великой любви, зримым, осязаемым воплощением которой он являлся.

Чарли начал даже завидовать Саре и Франсуа, когда телефонный звонок отвлек его от размышлений. Сначала он не хотел брать трубку, но потом подумал, что это, должно быть, Франческа, которой не терпится поделиться с ним впечатлениями.

— Привет, Франческа, — сказал он, поднося к уху свой радиотелефон. — Ну как тебе, понравилось?

Но это была Кэрол, и Чарли на мгновение растерялся. Он не ожидал услышать ее.

— Франческа? И кто же эта женщина? — требовательно спросила Кэрол.

— Знакомая. Зачем ты звонишь? — Чарли чуть было не начал оправдываться. Кэрол застигла его врасплох, к тому же он понимал, что раз она сама позвонила ему, значит, случилось нечто серьезное.

О своем решении выйти замуж за Саймона она уже сообщила ему, а что касалось их развода, то решающее заседание суда должно было состояться только в конце мая.

— Зачем ты звонишь? — повторил он, все еще чувствуя неловкость. Это было глупо, но еще большим дураком Чарли почувствовал себя, когда подумал, способна ли вообще Кэрол ревновать его?

Или это время безвозвратно прошло?

— Я хочу тебе кое-что сказать… — проговорила Кэрол, и Чарли внезапно понял, что она чувствует еще большее смущение, чем он. На мгновение ему показалось, что он уже попадал в подобную ситуацию и знает, чем это закончится, но это ощущение исчезло так же быстро, как и появилось.

— По-моему, мы уже обо всем поговорили, — сказал он, имея в виду ее последний звонок. — И все, слава богу, уже решено. Так в чем же дело?

Его голос прозвучал почти раздраженно, и Кэрол неожиданно поняла, что Чарли вовсе не рад ее звонку, как было прежде. И все же желание поступить с ним порядочно все еще было сильно в ней, хотя Саймон прямо сказал, что она совершает глупость. По его мнению, Кэрол больше не обязана была отчитываться перед своим бывшим мужем, однако сама она придерживалась иной точки зрения. Кэрол хотела, чтобы они с Чарли оставались друзьями, а у друзей не должно быть друг от друга секретов.

— Ты уже говорила, что выходишь замуж, — нетерпеливо напомнил Чарли. — Припоминаешь?

— Я не забыла. Просто я должна сказать тебе кое-что еще…

Кэрол явно не собиралась отказываться от своего намерения выйти замуж за Саймона, и Чарли терялся в догадках, что такого важного она может ему сообщить. Но, какой бы ни была ее новость, он вовсе не был уверен, что хочет ее знать. Интимные подробности жизни Кэрол и Саймона его никак не касались.

— Ты что, заболела? — предположил он наугад.

— Не совсем, — загадочно ответила она, и Чарли неожиданно забеспокоился. Что, если с пей случилось что-нибудь ужасное? — спросил он себя, уверенный, что Саймон не сумеет позаботиться о Кэрол так, как смог бы он.

— Я беременна, — сообщила Кэрол, и Чарли успел только нащупать позади себя стул, прежде чем у него подогнулись колени. Он был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова, а Кэрол продолжала виноватым тоном:

— Я стала такая некрасивая, капризная и противная… Понимаешь, я подумала, что ты не чужой человек и должен знать… А ты как считаешь?

А Чарли не знал, благодарен ли он ей за такое известие или он ненавидит Кэрол. Наверное, в том, что он испытывал сейчас, и любви, и ненависти было поровну, но сильнее всего была жгучая обида.

— А с чего это ты решила забеременеть от Саймона? — спросил он убитым голосом. — Почему не от меня? Ведь мы с тобой прожили почти десять лет, но ты не хотела, никогда не хотела детей.

И вдруг ты выходишь замуж за шестидесятилетнего старика — и трах! — он делает тебе ребенка, а ты вроде даже рада этому. Не знаю, может, я и не могу иметь детей, но ведь мы даже ни разу не пробовали по-настоящему!

Кэрол рассмеялась.

— Не скромничай, — сказала она, вспоминая аборт, который она сделала от него задолго до того, как они оформили свои отношения. — Дело не в тебе, а во мне. Мне уже сорок, и я боюсь, что другого шанса у меня может не быть. Кроме того…

Я не знаю, как объяснить это тебе, но на этот раз я, кажется, сама хочу ребенка. Может быть, если бы я забеременела от тебя, я, возможно, тоже этого хотела бы, но… Ведь этого не случилось, не так ли, Чарли?

Но все было совсем не так просто, и Кэрол знала это. В последние годы их совместной жизни она, очевидно, уже чувствовала, что Чарли — не тот человек, который ей нужен. Когда-то им было очень хорошо вместе, но юность ушла, а Чарли остался; он стал для нее живым напоминанием о прошедших счастливых годах, но и только. Саймон в этом отношении был совсем другим. На него Кэрол при всем желании не могла смотреть как на друга давней юности, каким ей порой представлялся Чарли. Саймон был мужчиной — мудрым, сильным, надежным, чем-то напоминавшим Кэрол отца.

Именно за такого человека ей и хотелось выйти замуж и иметь от него ребенка.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я звоню вовсе не затем, чтобы сделать тебе больно, — сказала Кэрол.

— Надеюсь, — машинально откликнулся Чарли, который никак не мог переварить услышанное. — Я вот думаю… Если бы ты забеременела от меня, то мы, наверное, все еще были бы женаты…

То же самое не раз приходило в голову и Кэрол.

— Наверное, — честно призналась она. — А может быть, и нет. Я иногда думаю, что все, что с нами случилось… или не случилось, — все это неспроста, все имеет свой смысл. Это случилось, потому что не могло не случиться.

— И теперь ты счастлива? — спросил Чарли, неожиданно подумав о Саре и Франсуа и их детях.

Быть может, где-то ждала его другая Сара — женщина, которая была назначена ему судьбой с самого начала, женщина, с которой он мог бы быть счастлив… Впрочем, все это было слишком похоже на сказку, чтобы Чарли мог действительно верить в это.

— Да, мне кажется, я счастлива, — честно ответила Кэрол. — Вот если б только меня немного поменьше тошнило… Чувствуешь себя совершенной развалиной. Единственное, что меня утешает, это мысли о ребенке.

Ее слова неожиданно тронули Чарли. Он почувствовал, что ребенок действительно много для нее значит — во всяком случае, когда Кэрол говорила о своей беременности, голос ее звучал так, словно принадлежал другому человеку, а не той Кэрол, которую он когда-то знал.

— Будь осторожна и береги себя, — сказал он искренне. — Кстати, что думает по этому поводу Саймон? Закупает вагоны пеленок? Что ж, для него это шанс почувствовать себя лет на тридцать моложе…

Говорить этого, конечно, не следовало, но Чарли не сумел удержаться. Он отчаянно завидовал Саймону. Он не только увел у него жену, но и сделал ей ребенка, чего сам Чарли так и не добился. Относиться к этому спокойно было выше его сил.

— Он готов прыгать до потолка — это его собственные слова, — с гордостью ответила Кэрол. — Теперь ты знаешь все мои новости из первых рук. Ну ладно, Чарли, пойду спать. Рада, что у тебя все в порядке. Ведь я не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — согласился Чарли, хотя он никак не мог понять, почему это Кэрол так интересуется его делами. И потом, от кого это он мог узнать ее новости? Конечно, слухи как в Лондоне, так и в Нью-Йорке распространялись порой просто с космической скоростью, но ведь он-то, слава богу, находился далеко от обоих этих городов!