Каролина с лицом и шеей цвета мака, пролепетала еле слышно:

— Да, — и улыбнулась, подняв сияющие глаза на Алена.

— В таком случае, я благословлю вас, дети.

Ален склонился в поклоне, но не успел ничего сказать, как раздался голос пана Яноша:

— А почему вы у меня разрешения не спрашиваете, пан Ален?

Теперь все смотрели на него. Все, кроме пани Ядвиги. Она с улыбкой отвела глаза.

— А-а… дядя Янош, а почему Ален должен спрашивать у вас… — Элен даже слов не находила чтобы задать вопрос.

— Всё просто, — объяснил он. — Ваш брат, пани Вольская-младшая, так поторопился, что опередил меня, а я, между тем, собирался сегодня сообщить вам, что недавно сделал предложение пани Вольской, и она милостиво приняла его, согласившись стать моей женой, — Янош встал, подошёл к пани Ядвиге и поцеловал ей руку. — И мы перед поездкой сюда обвенчались. Так что, панна Каролина теперь и моя дочь!

Каролина, не в силах сдержать себя, взвизгнув, выскочила из-за стола, подбежала и обняла Яноша.

— Я так рада! Значит, теперь у меня есть ещё и отец! Господи! Я самая счастливая на земле!

— Каролина! — в голосе матери звучало явное неудовольствие. — Сядьте! Как вы себя ведёте?! Вы теперь невеста графа Кречетова! Стыдитесь! Что он о вас подумает?

Девушка смутилась, села на место и, спрятав руки под столом, опустила голову. На помощь тут же пришёл Ален:

— Он подумает, что его невеста — самая искренняя и добрая девушка на свете!

— Я это подтверждаю, — подал голос и Янош, — и, теперь уже на правах отца, хочу вам сказать, молодой человек: храните и оберегайте панну Каролину от всех неприятностей. Будьте ей и мужем, и другом, и братом. Ведь, если не ошибаюсь, вы намерены увезти жену в Россию, где кроме вас у неё не будет никого. Ей будет трудно в чужой стране.

— Пан Янош, её встретят там с радостью, я уверен, и быстро полюбят. Её просто нельзя не полюбить!

— А я хочу сказать несколько слов моей дочери, — опять заговорила мать. — Тебе, моя дорогая, выпала честь стать женой графа Кречетова. Будь достойна этого и… — голос её дрогнул, — помни, что я люблю тебя, девочка моя.

— Мама, не плачьте, — бросилась к ней Каролина, — Не волнуйтесь за меня, я буду очень стараться… вести себя правильно.

— Пани Вольская, ваша дочь будет прекрасной графиней, я в этом не сомневаюсь, — Ален хотел поцеловать пани Ядвиге руку, но она встала и обняла его.

— Я очень рада за вас обоих, пан Ален. Дай вам Господь счастья!

— Да! — воскликнул молчавший до сих пор Юзеф. — Счастья и много красивых детей!.. Ой!

Элен пихнула его в бок, пока никто не смотрел в их сторону, и тихо повторила то, что произнесла на берегу:

— Трепло!

— Ты о чём, дорогая? — с невинными глазами спросил Юзеф.

— Ой, только не нужно изображать удивление. У тебя это плохо получается, — так же тихо ответила Элен и встала, чтобы поздравить всех четверых.


Эпилог

На дорожке, ведущей от ворот, появился пожилой пан. Он шёл неторопливо, слегка прихрамывая. Подойдя к беседке, скрытой за кустом сирени, он, как и ожидал, нашёл там Элен. Она читала книгу, но сразу отложила её, увидев у него в руке письмо.

— Дядя Янош, это от Алена?

— Не совсем. На этот раз от Каролины.

— Что она пишет? Ведь вы уже прочитали, правда? Как там маленький Владимир и Полина?

— Полина всё хорошеет, как и положено графской дочери, а Владимир вовсю уже болтает. А скоро, по словам Каролины у них появится ещё сестрёнка или братик.

— Вот это новость! Ай, как прекрасно! Значит, я вот уже в третий раз стану тётей!

— Да. А ещё лучше стань мамой в третий раз. Вы с Юзефом отстаёте, — усмехнулся Янош.

— Успеем! — засмеялась Элен.

— Ма-ам! Гжесь не хочет со мной играть! — маленькая Кристина бежала из дальнего угла сада к беседке. За ней неторопливо следовал десятилетний Гжесь.

— Гжесь, что случилось? Почему ты не играешь с сестрой?

— Потому что она маленькая, ей всего восемь лет. А я уже большой, почти взрослый!

— Это кто тут почти взрослый?

— Я, дедушка Янош. Мне через десять месяцев исполнится уже одиннадцать лет! Мальчики в моём возрасте уже не играют в игрушки, — немного подумав, изрёк Гжесь.

— Вот как? — слегка удивился дед. — А чем же занимаются «мальчики в твоём возрасте»?

— Они готовятся стать настоящими мужчинами! Они учатся обращаться с оружием. Настоящим, — на всякий случай уточнил он.

— И поэтому ты обидел сестрёнку? Ты думаешь, что именно так поступают «настоящие мужчины»?

— Я не обижал… Но она маленькая.

— Это мы уже слышали, — вступила в разговор Элен. — И чем же таким предлагала тебе заняться Кристина, что ты посчитал это… недостойным твоего возраста?

— Она забралась на дерево и сказала, что мы будем играть в птиц.

— Это как? — серьёзно поинтересовалась Элен у дочери.

— Очень просто. Кто сможет спрыгнуть с ветки выше другого, тот птица. Чем выше ветка — тем больше ты птица.

Янош осторожно кашлянул.

— И… давно вы так играете?

— Я - уже несколько дней, — гордо ответила Кристина, — а Гжесь только сегодня попробовал спрыгнуть с самой низкой ветки и сразу испугался.

Вся её поза говорила о собственном превосходстве и пренебрежении к малодушию брата. Руки за спиной, нос гордо поднят, одна нога отставлена немного в сторону.

— И ничего я не испугался! — бросился в атаку Гжесь. — Просто это глупая игра! Люди не могут быть птицами! А я хочу научиться тому, что умеют взрослые. Если бы отец был дома, он давно научил бы меня и фехтовать и стрелять! Дедушка, ну когда он вернётся?

— Гжесь, ты же знаешь, что твой отец служит нашему королю. Его ценят и не хотят отпускать. Но, как только сможет, он приедет.

— Это до-олго! — с досадой воскликнул Гжесь. — Я уже вырасту, пока он вернётся! А я хочу сейчас!

— В таком случае, молодой человек, попроси мать научить тебя, — ухмыльнувшись в усы, посоветовал Янош.

— Маму? — опешил Гжесь. Он растерянно переводил взгляд с деда на мать и обратно. — А разве мамы умеют стрелять?.. И шпагой?..

— Обычно — нет. Но твоя мать умеет. Это точно.

— Но тогда… — растерянность на лице Гжеся волшебным образом сменилась восторгом, — это здорово! Ты научишь меня, мама? Идём сейчас! — он вскочил со скамьи беседки, на которую присел. — Идём быстрей!

— Куда? — засмеялась Элен.

— Как куда? Выбирать оружие! Ты мне выберешь и шпагу, и пистолет! И нож! И они будут мои!

— И мне! И мне! — в восторге запрыгала Кристина. — Я тоже пойду с вами.

— Нет, — сурово ответил брат, — девчонки не могут этому учиться. А я буду те-ло-хра-ни-те-лем, — с трудом выговорил он, — как папа. А ты будешь учиться танцам и музыке, как все барышни.

— Я тоже хочу быть телоранителем, — прищурившись и уперев руки в бока, заявила Кристина. — Ну и что, что я девочка!

— Крися, — Элен присела перед ней, взяла за руку, — в этом твой брат прав: это не женское дело. Телохранителями бывают только мужчины. Кстати, молодой человек, — добавила она, обернувшись к сыну, — занятия музыкой и танцами от вас никуда не денутся. И это не обсуждается.

Гжесь немного скис, а Кристина, показав ему язык, ответила матери:

— Значит, я просто так научусь всему. Чтобы… просто уметь.

— Но пойми, с оружием играют только мальчики.

Позади послышался кашель, подозрительно напоминавший смех. Элен обернулась, выпрямляясь. Янош, весело глядя на неё, одними губами произнёс: «Кто бы говорил!» Кристина этого не слышала, но сдаваться не собиралась, и в логике ей отказать было нельзя:

— А ты, мама? Ты же умеешь! И я хочу! Я всё равно научусь!

— Что-то в этом роде я уже слышал, — прокомментировал Янош.

— Ну, хорошо, — сдалась Элен. — Только давай подождём годика два. Если ты к тому времени не раздумаешь…

— Не раздумаю! Только ждать не буду! — Кристина гнула своё. — Гжесь тогда уже так много всего будет уметь, а я?! Нет, мамочка, я хочу учиться с ним вместе!

Элен засмеялась. Потом сказала:

— Ладно. Пусть так. Но начнём мы с того, что вы оба научитесь правильно обращаться с оружием. И пока я не останусь полностью довольной вашим умением, дальше мы не пойдём. А сейчас марш умываться, переодеваться и — к столу. Время обедать!

Она с сожалением посмотрела на книгу. Видимо читать ей теперь придётся гораздо реже.