Напряжение ее удвоилось, когда она подумала о том, что именно ее выбрал самый настоящий сумасшедший. А что, если этот спятивший решил ее всюду преследовать и терроризировать.

Можно было бы попробовать подъехать к полицейскому участку и посмотреть, что произойдет», — подумала Хонор, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев.

Как раз когда она решала, какое из ответвлений главного шоссе может привести ее к полицейскому участку, грузовик отстал, пропуская вперед несколько машин. Два других транспортных средства заполнили пространство между ней пикапом, и Хонор немного расслабилась. Может быть, это простое совпадение или игра ее воображения. Возможные опасности езды по ночной дороге приковывали все ее внимание на последующие несколько миль, так как движение по полосам становилось все плотнее и плотнее. Автострады вокруг Лос-Анджелеса в этот вечерний час по пятницам были переполнены. Она совершенно потеряла пикап из виду и сказала себе, что беспокоиться не о чем. На дорогах сейчас развелось чертовски много грузовых пикапов.

Временная нервозность улеглась, и мысли Хонор вернулись к мучительным эмоциям, которые побудили ее уехать из города.

Боль от того, что она обнаружила ложь Конна Ландри, не ослабевала. Пожалуй, она сейчас становилась гораздо сильнее, когда она получила этому подтверждение из его собственных уст. Нельзя отрицать, она втайне надеялась, что всему найдется какое-нибудь логическое объяснение.

«И, конечно же, должно этому быть логическое объяснение, — с горечью думала она. — А именно: то, что рассказал мне Итан Бейли, было правдой».

Логичнее объяснения и не придумаешь. Она влюбилась в сына Ричарда Стоунера. Какой дурой она была! Ландри манипулировал ею с момента их знакомства. Нет, он выбрал ее своей жертвой задолго до этого. Он признался, что несколько месяцев он следил за ней.

Ладно, ее преследует опасный человек, но не тот, что в пикапе. Ее Немезида водит «порше» и смакует вкус ревности, не старомодной, а примитивной. Ей ничего не оставалось, как бежать от него, пока она будет пытаться справиться с угрожающим поворотом событий.

С этими мыслями Хонор летела по сто первому шоссе, словно за ней гнались демоны.


Конн имел вескую причину запомнить, что решил напиться вместо ужина прошлым вечером, когда в его номере отеля пронзительно зазвонил телефон в семь тридцать на следующее утро. Простое движение, которое он сделал, чтобы ответить на звонок, моментально вызвало пульсирующую головную боль, которая, очевидно, только этого и ждала.

— Дьявол! — прорычал он в трубку. — Я не просил, чтобы меня будили, — буркнул он, прежде чем человек на другом конце линии успел поздороваться с ним.

— Конн? Это ты, Ландри?

Конн оперся об изголовье кровати. Держа одну руку на пульсирующем болью виске, он понял, что и желудок его определенно был не совсем в порядке.

— Кто это? Итан? Какого черта ты звонишь мне посреди ночи?

— Прости, что разбудил тебя. Я на ипподроме «Санта-Анита». Приехал посмотреть утренние тренировочные забеги.

Последовала пауза.

— Я планировал сегодня утром их пропустить, — буркнул Конн, закрывая глаза и осторожно делая вдох. — Я задумал кое-что другое.

Он подумал, что сумеет справиться с желудком. А вот голова — это просто смерть!

— Угу. Послушай, Конн, я не поэтому звоню. Тут другое. Что-то странное. Думаю, тебе следует приехать сюда.

— Дай хоть одну вескую причину.

— Это связано с Наследником, — спокойно сказал Итан.

Конн открыл глаза и немедленно пожалел о таком интенсивном физическом напряжении.

— С Наследником? Что с ним? Он в порядке?

— Ну да. Но…

— Где Хамфри? — Конн сел на постели, не обращая внимания на головную боль, для чего ему потребовалось собрать всю волю в кулак. — Если что-то не так, пусть Хамфри осмотрит лошадь. Я буду как можно скорее.

— С Наследником все в порядке, Конн. Но это имеет отношение к нему, и, если честно, я предпочел бы об этом не распространяться. Я звоню с общего телефона.

Сквозь боль в висках Конн услышал беспокойство старика.

— Ладно, ладно. Я уже выезжаю. Но ты уверен, что с конем все в порядке?

— С ним все прекрасно, Конн, — устало сказал Итан.

Ландри бросил трубку и спустил ноги на покрытый ковром пол. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы выбраться из постели, но все-таки он отправился в ванную. Расстегнув молнию на своем наборе для бритья, он нашел пузырек с аспирином и проглотил несколько таблеток. Потом включил душ и несколько минут простоял под струями воды, размышляя о том, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз напивался из-за женщины. Но он не мог даже вспомнить, напивался ли он когда-нибудь намеренно до бесчувствия из-за женщины. Нет, это в первый раз, из-за Хонор.

Ему придется рассказать ей, что она с ним сделала. Он внесет это в список жалоб, который планировал представить ей, когда отведенные двадцать четыре часа закончатся.

Головная боль немного отпустила к тому времени, как он разыскал на парковке отеля свой «порше» и отправился на ипподром «Санта-Анита», но двигался Конн с некоторой осторожностью, когда выходил с ипподромной парковки и направлялся к конюшням.

Итан Бейли встретил его сразу за охраняемыми воротами. Одного взгляда на лицо старика хватило, чтобы Конн понял, что здесь его и ожидает действительно самая большая головная боль. Этим утром обычно безмятежная, добродушно-веселая манера поведения Бейли полностью отсутствовала.

— Лучше скажи мне худшее, и покончим с этим, — сказал Конн, вздохнув.

— Давай пойдем в мою машину, — ласково предложил Итан и сразу направился к парковке.

— Что за черт? Почему ты сегодня утром такой загадочный? Я сегодня не в форме для таких штучек. Если с Наследником случилось что- то ужасное, просто скажи.

Конн шагал рядом со своим другом, внутри у него все кипело, переливаясь через край.

Этим утром он злился. На прошлое, настоящее, Хонор Мейфилд, скотч, на весь мир. А тут еще Бейли играет в какие-то игры. Нет, он не прав! Бейли просто очень обеспокоен. Он не играет ни в какие игры. Действительно, за те два года, что Конн был с ним знаком, он никогда не видел Итана Бейли таким расстроенным.

— Ты выглядишь еще хуже, чем тогда, когда провалилась та сделка с недвижимостью в Оранжевом округе[2], — буркнул Конн.

— Это был бизнес. А это — личное, — сообщил ему Итан взволнованным тоном. Он остановился рядом со своим белым «мерседесом» и повернулся к Ландри. — Может, слишком личное. Возможно, я все не так понял.

Он повернул ручку и открыл дверцу, а затем сунул руку внутрь и вытащил какой-то сверток, завернутый в мешковину.

— Можешь сказать, когда мне заткнуться, если я перегибаю, Конн. Но я хотел, чтобы ты увидел это, прежде чем я совершу нечто слишком мелодраматичное.

— Что это такое? — Нахмурившись, Конн оросил взгляд на безобидного вида сверток.

— Я нашел это сегодня утром в стойле Наследника. Я проходил мимо, когда он совершал сегодня утреннюю пробежку, и абсолютно случайно заглянул внутрь.

Итан медленно развернул мешковину и показал ему два зеленых яблока. Конн уставился па фрукты с умеренным любопытством:

— Пара яблок? И что? Вероятно, один из грумов принес их для него.

Итан отрицательно замотал головой:

— Ты знаешь, как строг Хамфри в том, что касается кормления лошадей. Ни один из его грумов не осмелится принести нечто особенное ни для Наследника, ни для какого другого коня. Хамфри держит всех своих животных на научно разработанной диете. Конн, кто-то принес их для Наследника и положил у его ног, пока он был на утренней тренировке сегодня. Посмотри-ка!

Итан повернул одно из яблок и показал, что у него вырезана серединка.

Тщательно отработанные инстинкты нескольких лет, проведенных в охранном бизнесе, в конце концов проявили себя. Конн протянул руку к одному из яблок и осмотрел выемку у его основания. Не говоря ни слова, он сунул руку в карман своей синей джинсовой рабочей рубашки и вытащил небольшой металлический предмет в форме звезды.

Брови Итана сошлись вместе в одну толстую мохнатую линию.

— Что за черт! Что это еще за примочка?

— Я подобрал это несколько лет назад, — рассеянно объяснил Конн, а сам в это время аккуратно разрезал яблоко надвое острым концом звезды. — Своего рода амулет на счастье, можно так сказать.

— Не знал, что ты суеверный, — заметил Итан.

Конн вытер звезду о джинсы и снова положил ее в свой карман, его внимание было полностью сосредоточено на двух половинках яблока.

— Человек приобретает некоторые странные привычки, когда работает в тех местах, где мне довелось работать. Ну и что тебе об этом известно? — закончил он шепотом, когда показалась большая капсула, спрятанная в яблоке.

Итан уставился на наполненную каким-то порошком капсулу.

— Я уж боялся, что не будет никаких достоверных объяснений появления этих яблок в стойле Наследника.

Ландри поднял глаза и встретился взглядом с мрачным взглядом старика:

— Интересно, неужели Грейнджеру так не понравилось, что ему велели оставить в покое Адену Мейфилд?

Итан пристально посмотрел на него:

— Конн, Грейнджер, конечно, подонок, но он несколько старомоден.

— Объясни попонятней, Итан.

— Судя по всему, таких феминистки называют закоренелыми сторонниками дискриминации женщин. Но он не нанимает их для своих темных делишек.

Конн замер:

— О чем ты, дьявол тебя побери, говоришь, Бейли?

Итан сделал видимую попытку принять невозмутимое выражение лица, чтобы дополнить свою новость.

— Когда сегодня утром я нашел эти яблоки, я как бы между прочим спросил охранника, не было ли у конюшен незнакомых людей. Он сказал, что нет.