— Хорошо, — наконец сказал он и медленно провел рукой по ее груди, затем по животу. — Но передай Джею Маку… — он подождал, пока Скай кивнула, — он мне не хозяин!

В голосе его звучала такая холодная ярость, что Скай снова вздрогнула. Она коротко кивнула и вызывающе вскинула подбородок. Он тихо усмехнулся. Она почувствовала, что он развязывает ее руки. Покончив с этим, он помог Скай сесть.

Он, видимо, рассчитывал, что теперь она сама снимет повязку с глаз и вытащит кляп. Но Скай распорядилась вновь обретенной свободой иначе. Она вслепую резко выкинула руку перед собой. Удар пришелся незваному гостю точно в лицо. Он покачнулся, но устоял на ногах, и, сорвав с глаз повязку, Скай увидела в дверях лишь его спину.

Задыхаясь, она вытолкнула кляп, вздохнула полной грудью, вскочила с дивана и хотела было броситься в погоню, напрочь забыв, что у нее связаны колени. Скай тут же упала, едва успев закрыть лицо руками. Она закричала — в надежде, что откликнутся отец или мать, но услышала только, как хлопнула входная дверь.

Скай принялась лихорадочно развязывать веревки на ногах. Освободившись, она кинулась к двери. Ее окликнул Джей Мак, но Скай, не обратив на него внимания, выбежала во двор. Ворота были закрыты. Она распахнула их, выбежала на продуваемый ледяным ветром Бродвей и посмотрела по сторонам: экипаж сворачивал на Сорок Девятую улицу, два пешехода остановились, пропуская его. Мимо Скай проехала повозка, развозившая молоко. Скай не заметила ничего подозрительного: никто не бежал, не видно было одиноких прохожих. Когда молочник уставился на нее, она вспомнила, что все еще в халате, и поспешила вернуться во двор. Только закрывая ворота, Скай почувствовала, как ей холодно.

Отец ждал ее, стоя в дверях, мать сидела у него за спиной, на нижней ступеньке лестницы; оба были встревожены.

— Скай, что случилось? Почему ты на улице, да еще в таком виде?

Скай вздохнула, поднялась на крыльцо и взглянула на Джея Мака:

— Поговорим об этом дома. — Она прошмыгнула мимо отца. — Мама, пойдем в гостиную.

Джей Мак, закрыв дверь, направился в гостиную и начал растапливать камин.

— Кто-то проник в дом, — сообщила Скай, когда родители сели.

— Отец вроде что-то слышал, но я сказала, что ему показалось.

Джей Мак погладил жену по руке.

— Все в порядке, Мойра. Ничего страшного не произошло. — Он, прищурившись, взглянул на Скай. — Правда?

Скай кивнула:

— Конечно, папа, ничего страшного. Когда я вошла, он рылся в твоем столе, потом связал меня. Вот и все. «Почти все», — подумала она. Скай не могла заставить себя сказать больше. Ей казалось, что она до сих пор чувствует на своей груди прикосновения руки в кожаной перчатке. Это ощущение было настолько реальным, что она опустила глаза.

— Связал тебя! — Голос Мойры дрожал, ее ирландский акцент стал заметнее.

— Мама, со мной все в порядке. Он просто скал что-то в столе Джея Мака.

— Он был один? — спросил отец.

— Да. И он не нашел того, что искал. — Она замялась, размышляя, стоит ли говорить все при матери. Отец, похоже, догадался об этом и взглядом остановил ее.

— Мойра, — сказал он, — сейчас неплохо бы выпить чаю, наверное, и Скай не откажется.

Мойра внимательно посмотрела на мужа.

— Ты считаешь меня дурой, Джей Мак? Я, как и ты, хочу услышать все, — заявила она.

— Он просил кое-что передать Джею Маку. — Отец спокойно ждал продолжения. — «Он мне не хозяин!» — сказал этот человек.

Мойра нахмурилась и повернулась к мужу:

— Что это значит?

Джей Мак задумчиво потер переносицу.

— Понятия не имею. — Он посмотрел на Мойру, потом на дочь. — Правда, не имею понятия.

— Нужно послать за полицией. — Мойра посмотрела на часы. — Лайем О'Шэа будет здесь с обходом только через сорок минут. Я не хочу ждать так долго. Нужно выяснить все немедленно!

— Я оденусь и схожу, мама, если это тебя успокоит, но, боюсь, наш незваный гость уже далеко отсюда. — Затем Скай обратилась к отцу: — И все же сообщить в полицию нужно. Он может забраться в твой офис, ведь недаром он выпытывал у меня, где твой сейф.

— Ты сказала ему?

Она покачала головой.

— Я не могла говорить: у меня во рту был кляп. — Заметив испуганный взгляд матери, она поспешно добавила: — Он, в общем-то, и не надеялся, что я знаю, поскольку принял меня за служанку.

Джей Мак снова погладил Мойру по руке.

— Я пошлю мистера Кавенафа за О'Шэа. А ты, Скай, никуда не пойдешь. — Он встал. — Ты можешь описать этого человека?

— Нет. Он завязал мне глаза. — Мать снова вздохнула, и Скай быстро проговорила: — Со мной все в порядке. Со мной, правда, все в порядке.

Мойра недоверчиво оглядела дочь и указала на ее запястье.

— Я что-то не замечала раньше этого синяка.

Скай проследила за взглядом матери. На кисти действительно появился синяк.

— У меня был нож, но мне пришлось его бросить.

Мойра откинулась на диванные подушки и перекрестилась:

— О Боже!

— Я иду за мистером Кавенафом, — сказал Джей Мак. — Больше ничего не говори матери, Скай. Лучше поставь чайник. — Он поспешно вышел из комнаты.

— Мама, ты хочешь чаю?

— Я бы предпочла виски.

Скай улыбнулась:

— Хорошо. Я бы тоже не отказалась, а то меня бьет дрожь. Ну и ночка! — Скай встала и направилась в столовую. Через минуту она вернулась с двумя бокалами виски и протянула один из них матери. — Джей Мак рассказал тебе, что произошло сегодня на катке? Насчет моей беременности?

— По-моему, отец велел тебе помалкивать, — сухо заметила Мойра. — Слышать ничего не хочу!

Скай улыбнулась. Очевидно, мать уже все знает.

— Ладно, тогда пойду дописывать письмо мистеру Парнелу. — Заметив удивленный взгляд матери, Скай пояснила: — Изобретателю.

— Значит, ты все же решила отправиться к нему? Я сомневалась, что ты согласишься.

— Это будет увлекательно, — ответила Скай. — К тому же своим отказом я расстроила бы планы Джея Мака.

— Почему ты решила, что у него есть план?

— У него всегда что-нибудь на уме, так почему же сейчас должно быть иначе? — Скай закуталась в плед и отхлебнула виски. — По-моему, он считает, что этот изобретатель — подходящая партия для меня.

Мойра наконец улыбнулась:

— Это в его духе.

— А тебе он ничего не говорил?

— Он никогда не делится со мной такими вещами. И о том, что Рини и Джаррет собираются пожениться, и о неприятностях Мэгги с Коннором я узнавала, когда уже было слишком поздно. Джей Мак знает, что я не люблю во все это вмешиваться.

Джей Мак вошел в гостиную, держа в руке нож для разделки мяса.

— Мистер Кавенаф пошел за полицией. Я осмотрел кабинет: похоже, ничего не пропало. — Он показал нож: — Кстати, я нашел на полу вот это. О чем ты только думала, Скай?

— Кажется, я плохо соображала, — призналась она.

Через десять минут прибыл полицейский патруль. Следом за ним пришли еще двое полицейских из участка.

Скай повторила им свой рассказ, а затем Мойра отвела ее в спальню. Джей Мак отправился с одним из полицейских в Уэрт-Билдинг, тогда как второй остался в доме — на случай, если незваный гость решит вернуться. Лайем О'Шэа продолжил обход, сочтя, что в опасности могут быть теперь и соседи.

Мать уложила Скай, и та свернулась калачиком. Ей было приятно, что Мойра так заботлива: от этого обеим стало спокойнее.

Мойра присела на краешек кровати и приложила ладонь ко лбу Скай.

— Ты так и не согрелась, — сказала она, нахмурившись. — Будем надеяться, что не простудилась. Нельзя было выбегать на холод раздетой, да к тому же босиком.

Скай крепко сжала руку матери.

— Со мной все будет в порядке, мама. Я рада, что в эту ночь изведала столько приключений.

Некоторое время Мойра молча глядела на дочь: ее щеки возбужденно горели, на губах играла улыбка, глаза сияли и казались сейчас изумрудными. Мойра удивилась, что за несколько часов дочь так внезапно похорошела.

— Ох, девочка, — нежно сказала она, наклоняясь и целуя Скай в щеку. — Ты — просто прелесть!

Скай хотела, было спросить, почему мать сказала это именно сейчас, но Мойра уже отошла от кровати и задула лампу. Скай повернулась на бок и смотрела на светлую щелку под дверью до тех пор, пока свет не погас и в коридоре. Мать спустилась вниз: она слышала ее легкие шаги.

Уже засыпая, Скай подумала, что никому еще не рассказала о приключении в парке, и теперь призналась себе, что сделала это сознательно.

Она засыпала, размышляя о незнакомце. Она не видела его лица, но он воплощал в себе все то, к чему она стремилась.


Джонатан Парнел был человеком загадочным. Держался он надменно, а порой и вызывающе, не выказывая ни малейшего интереса к тому, что делают или говорят другие. В обществе он бывал, замкнут и необщителен, никогда не участвуя в пустых разговорах.

Рано появившаяся седина была почти незаметна в его светлых волосах. Взгляд голубых глаз казался отрешенным и даже таинственным. В его лице с выразительными чертами и волевым подбородком угадывалась порода.

Войдя в номер гостиницы «Святой Марк», Парнел всем своим видом выразил неудовольствие. Уолкер Кейн сидел в мягком кресле лицом к двери. Его лицо и суровый взгляд чуть прищуренных глаз свидетельствовали о раздражении, но за время их краткого знакомства Парнел уже не раз убеждался, что гнев Уолкера быстро иссякает.

Уолкер Кейн не шевелился; он наблюдал за Парнелом.

— Женщина? — спросил Кейн.

В ответ Парнел поднял два пальца:

— Две.

Уолкер спокойно сказал:

— Так нельзя, мистер Парнел. Я не смогу помочь вам, если вы не будете следовать моим инструкциям. — Быстро поднявшись, он вытащил из кармана пачку денег. — Вот мое жалованье за месяц, мне не за что его получать! — Он протянул деньги Парнелу. Парнел денег не взял, но посмотрел на Уолкера Кейна с холодным любопытством.

— Ты не имеешь права отказываться, — сказал он, наконец. — Речь идет о моей жизни.