— Нет, он живет в одном семействе в пригороде Парижа. Не хотелось разлучаться с ним, даже на несколько недель. Но пришлось приехать сюда, на эти светские мероприятия.

Селена замолчала, услышав нетерпеливый стук в дверь.

— Брайн!

Только через некоторое время она узнала голос Дональда Родмана. Брайн бросил ей халат, и она быстро натянула его, завязав пояс на талии и закатывая широкие рукава.

Брайн подошел к двери и слегка распахнул ее.

— Нельзя ли обождать?

— Боюсь, что нет, — отозвался Дональд. — Хозяин гостиницы сказал, что ты здесь с женщиной, но…

Брайн распахнул дверь, и Дональд, заглянувший через его плечо, застыл в изумлении.

— Селена!

Хотя за время пребывания в море облик Дональда переменился, лицо его огрубело, волосы были выжжены тропическим солнцем почти добела, он был все таким же чувствительным, довольно застенчивым молодым человеком, совершенно ошеломленным при виде Селены с рассыпавшимися по плечам золотисто-рыжими волосами, босой и закутанной в халат Брайна. Брайн же оставался невозмутим.

— Как продвигается работа над двигателями? — спросил он. — Тебе удалось заменить треснувший цилиндр?

— У нас нет времени на замену цилиндра или других изношенных деталей. В Биарриц направляется крейсер союзников «Монтаук». Его капитан узнал о нашем местонахождении. У него на руках приказ захватить нас здесь. Он вооружен лучше нас, так что при серьезном сражении перевес будет на его стороне.

— Здесь, во французских водах, сражения не может быть, — напомнил ему Брайн. — Приведи двигатели снова в рабочее состояние, да поскорее. Потом выждем удобного случая и запустим их.

— Так не пойдет, — спокойно покачал головой Дональд. — Кроме трещин в цилиндре, еще текут уплотнения. Следует снять верхние крышки цилиндров и осмотреть поршни. К тому же в паровом котле полетели болты, клапаны вала неисправны…

— Сделай весь необходимый ремонт, и поскорее, — приказал Брайн. — Это твое дело. Тебе уже приходилось этим заниматься.

Дональд вынул из кармана своего плаща и подал Брайну большой запечатанный конверт. Брайн взглянул на печать, на мгновение задержал дыхание и распечатал конверт.

— Ты видишь, что наше время уже вышло, — сказал Дональд.

— Этот проклятый безмозглый ублюдок, — зарычал Брайн.

— Он император Франции, — вздохнул Дональд. — И он хочет, чтобы мы в двадцать четыре часа убрались из французских территориальных вод. Так сказал мне чиновник, доставивший письмо. Оно только подтверждает, что…

— А «Монтаук»? — спросил Брайн. — Ты уверен в достоверности информации о нем?

— Да, уверен. Я получил сведения непосредственно от Иветты де Реми. Ты всегда говорил, что она лучший наш агент здесь, во Франции. До сих пор ее сведения были абсолютно надежными, не так ли?

Селена вмешалась в их разговор впервые с момента неожиданного появления Дональда.

— Так Иветта — разведчик Конфедерации? Вот почему ты, Брайн, был с нею в Нассау и на балу у Жизель?

— Да, — коротко ответил Брайн. Он повернулся к Дональду. — Мы поднимем якорь до темноты. Проследи, чтобы другие офицеры и команда на берегу возвратились, да побыстрее.

— Брайн, ты, наверное, не понял, что я тебе сказал… Двигатели совершенно не готовы…

— Для морской погони или сражения. Но до ближайшего порта мы должны добраться. Это приказ.

Голубые глаза Дональда горели от ярости.

— Ты можешь командовать людьми, но не отдавать приказы машинам. — Потом, придя в себя, он добавил: — Машины работают по своим законам. Если я постараюсь провести «Ариадну» через Атлантический океан на двигателях в их настоящем состоянии, то…

— Я этого и не предлагаю. Только до ближайшего порта.

— Приказ императора дойдет до любого порта Франции. Так сказал мне доставивший письмо. Луи Наполеон не станет шутить с мощью правительства Соединенных Штатов, по крайней мере, сейчас. Джон Слайдл уже говорил нам, что четыре военных корабля, построенных на французских верфях для Конфедерации, никогда не сойдут со стапелей. Император не собирается нарушать нейтралитет ради…

— Гиблого дела? — Голос Брайна звучал холодно. — А что ты об этом думаешь?

— Не важно, что думаю я. — Дональд говорил спокойно, но с достоинством. — У меня есть свои обязанности на корабле. Я исполняю их, насколько могу, пока «Ариадна» остается на плаву. Но это долго не продлится, если не починить двигатели.

— Ладно, теперь послушай меня, — сказал Брайн. — Есть такой небольшой порт, рыбацкая деревушка под названием Санта-Клара. Она находится меньше чем в ста милях по направлению к испанскому берегу. Там нет консульства Соединенных Штатов. К тому времени, как янки разнюхают, что мы ушли туда, двигатели отремонтируют, мы загрузимся углем и провизией и выйдем в море.

— Санта-Клара? Думаю, мы действительно сможем туда добраться…

— Это наш единственный шанс, — подытожил Брайн.

— Нет, вы так не можете, — вскрикнула Селена. — Брайн, послушай, пожалуйста! Ты не можешь опять бросить меня, сейчас, когда… — Она кинулась к нему, простирая руки.

— Пожалуйста, Селена! Ты же не думала, что я останусь здесь, в порту, дожидаясь, пока французские власти задержат мой корабль.

— Мне нет дела до корабля, мне вообще ни до чего нет дела, кроме…

Дональд прокашлялся.

— Я подожду вас в гостиной, — сказал он и быстро вышел из комнаты, закрывая за собой дверь.

— Брайн, я не пущу тебя. В этот раз — нет!

— Ты слышала, что сказал Дональд? Нам нужно как можно скорее покинуть Биарриц.

— Ну, а если капитану «Монтаука» станет известно, что вы уходите в Санту-Клару, тогда что?

— Тогда мы сразимся с ним.

— Да ты с ума сошел! Ты будешь рисковать своей жизнью, и жизнью Дональда, и членов своей команды ради войны, которая уже проиграна?

— Война не проиграна, пока Юг не сдастся. А этого пока не произошло.

— Война! Ненавижу ее! Как я могла думать, что война — волнующее или романтическое событие? Крейг был прав.

— Крейг? А, тот газетчик, о котором ты рассказывала. Который так помог тебе сделать карьеру…

— Крейг рассказывал мне про Крым, про индийское восстание. Жестокость и страдания. Он сказал, что когда страдание достигает высокого накала, обе стороны забывают даже азы гуманности. Он сказал, что даже несмотря на то, что ты служишь на флоте Конфедерации, если попадешь в плен, тебя повесят за пиратство.

— Вполне вероятно, — согласился Брайн. — Но, как видишь, они еще не поймали меня.

— Брайн, не берись опять за старое. Пусть французы арестуют твой корабль, если надо. Ты будешь в безопасности во Франции, и мы будем вместе. — Она обняла его. — Пожалуйста, дорогой!

— Ты думаешь, я хочу уезжать от тебя? — Голос его прерывался. Он обхватил ее и притянул к себе так, что ее лицо приблизилось к его. — Разве ты не знаешь, как я…

Она почувствовала, как судорожно забилось сердце. В его лице было что-то, чего она никогда не видела прежде, — нежность и обожание… Наконец-то он скажет, что любит ее. Что нет ничего важнее их любви.

Потом это ощущение ушло, и взгляд его стал знакомым — чуть насмешливым.

— Если хочешь поцеловать меня на прощание, лучше поторопись. Времени у нас немного.

— Нет, Брайн, нет!

— Я возвращаюсь на «Ариадну».

— Ну так иди! Если я так мало значу для тебя.

— Нет, ты много значишь для меня, больше, чем я того желал, но все равно…

— Все равно ты уходишь. Потому что все еще надеешься, что тебя примут в тех старых прекрасных креольских семейках, которые обращались с тобой как с мусором там, в Нью-Орлеане, когда ты был мальчишкой? — Горечь поражения придавала жесткость ее голосу. — Кто знает, может, тебе это и удастся. Прошлым вечером, на балу у миссис Гвен, тебя встретили как героя. Прекрасный джентльмен, победитель в сражениях. Капитан Брайн Маккорд с «Ариадны»! Скажи, Брайн, неужели это вся твоя награда за годы унижений?

Он вздрогнул, и она почувствовала внезапное сожаление за причиненную ему боль. Но еще до того, как она хотела исправить положение, он мягко сказал:

— В звании героя есть свои преимущества. Разве не я разделил прошлой ночью ложе с прекраснейшей из блиставших на балу женщин? Ну, а если янки меня не вздернут, разве ты не будешь ждать меня на пристани, когда я вернусь?

— Не знаю, где я тогда буду! Не знаю, что произойдет со мной в ближайшее время. Ты разрушил все в моей жизни, все!

— Ну, так уж и все? Очаровательная миссис Сквайер простит тебя за неожиданный уход прошлым вечером. Сезон здесь только начался. Ты найдешь здесь множество людей, о которых можно написать.

— Я не то имела в виду! Ты ничего не понимаешь. Крейг Лейтимер любит меня и верит мне. Он хочет на мне жениться.

— И, без сомнения, женится. Так что, как видишь, ты ничего не теряешь, Селена. А когда я уйду в море, со мной, благодаря тебе, останутся некоторые чудесные воспоминания.

Он повернулся, подошел к двери и распахнул ее.

— А твой сын? О нем ты тоже будешь думать?

— Мой сын? А откуда мне знать, что он мой?

С ее губ сорвался крик боли и потрясения. Но Брайн уже повернулся к ней спиной и бросил Дональду:

— Пошли.

— Встретимся внизу, — холодно сказал Дональд.

Он подошел к Селене, взял ее за руку и отвел назад в комнату.

Там он обнял ее.

— Селена, дорогая моя. Я ничего не знал о ребенке.

— Брайн тоже не знал до сегодняшнего дня. — Она пыталась побороть слезы. — Не надо было мне вообще говорить ему об этом. Ему все равно. Он даже не верит, что Кейт — его ребенок.

— Я тебе верю, — кивнул Дональд. — И Брайн поверит, когда со временем придет в себя. Он говорил в раздражении. Последние месяцы он постоянно находится в страшном напряжении. А теперь занят мыслями о спасении «Ариадны». Если нам придется встретиться с «Монтауком» в бою, наш корабль не имеет никаких шансов.