– Ладно, я понял. Когда экзекуция?
– Без родителей велено не приходить, так что с утра, наверное.
На следующее утро у школы собрались родители: стоматолог, дипломат, автослесарь, торговый работник и педиатр. Трое пап и две мамы. Детей своих они тоже привели, но те в школу не спешили и маялись в сторонке. Краткое совещание показало, что родители не в восторге от происходящего, в разговоре с директором они выступали единым фронтом. В результате враги в лице директора и англичанки оказались повержены и было достигнуто мировое соглашение: Лилия Магомедовна покидает школу. А до конца четверти ее заменит мама Петьки, которая вообще-то собиралась идти преподавать на философский, но в связи с беременностью решила немного посидеть дома. Мама легкомысленно согласилась, Петька, узнав о таком решении, скривился и больно дернул себя за вихры. Потом оглядел одноклассников и просительно сказал:
– Вы уж это… поаккуратнее. А то она мне сестренку не доносит.
Надо сказать, Петькина мама оказалась кладом: на уроках дети смотрели Гарри Поттера по-английски, потом разучивали кусочки романа по ролям и ставили сценки, потом писали фанфики опять же по-английски, все были буквально счастливы. Марк преисполнился настоящей родительской гордости: еще бы, ведь Настя к нему первому пришла со своими проблемами, и он вполне успешно поучаствовал в их решении. Лане они потом изложили отредактированную версию событий, и все прошло гладко.
А теперь… Если этот человек захочет видеться с Настей? Что будет с их семьей, если Настя действительно станет богатой наследницей? Марк обхватил руками голову и застонал. Ну почему? Он нашел семью, свою семью, это случилось не рано, ему уже почти сорок. Он вдруг вспомнил, как прошлым летом они ездили за город.
Отпуск уже кончился, а школа еще не думала начинаться. Семейство торчало в городе, задыхаясь от пыли и духоты. Настя вредничала; девчонки разъехались, гулять не с кем. Выходные превращались в мероприятия по уборке квартиры и походы по магазинам, которые всем смертельно надоели.
И вот утром в субботу Марк лежал в постели и думал. «Сегодня мы поедем в супермаркет, потом домой, можно в спортзал сходить, девчонки переругаются…»
Спать не хотелось, он выполз в кухню, выпил кофе и раскрыл прихваченную где-то газету «Большой город». Заголовок повторял самый насущный на сегодняшний день вопрос – как не заскучать в городе летом?
Бог мой, сколько же всего интересного, думал Марк через пять минут, сложив пестрые листы. Действительно, и в Москве, и в ближнем Подмосковье полно усадеб и парков, где-то они были, а где-то нет. Куда бы, собственно, податься?
Он опять открыл газету и уставился на карту, испещренную значками. Надо проследить, чтобы Лана, не дай бог, не выбросила бесценное издание. Что тут у нас? Смотрим северное направление, чтобы не тащиться через город. Ленинградка… Дмитровка. А это что? Ах да, славный город Дмитров… Что тут у нас? Кремль, парк со скульптурными группами, историко-краеведческий музей… По дороге – музей танка, церкви… Волен, канал. А обратно? Обратно можно по Рогачевке. Или наоборот – туда по Рогачевке, а обратно по Дмитровке – так сподручнее останавливаться у танка. Потом он подумал, что девушек еще надо будет где-то покормить… понравится ли им в Дмитрове? Кремль кремлем, и пища духовная – это прекрасно, но за еду обычно отвечают другие люди, и тут у нас в России ничего не гарантировано. Поэтому берем сухой паек. Он быстренько распотрошил холодильник, наваял бутерброды, помыл огурчики, помидорчики, сливы, абрикосы, что еще? Попить. Воду и термос с кофе, нет, лучше какао.
Марк упаковал все в сумку, добавил салфетки и плед, потом пошел будить своих женщин.
Через полчаса он выгонял их, сонных, к машине.
– Я чего-то не догнала, – судорожно зевая и ежась, спрашивала Настя. – А мы куда?
– На природу.
– А зачем?
– Смотреть новые места. Приключения!
– Мм? Какие у нас приключения-то могут быть? А сколько времени? Сколько? Марк, ты офигел?
– Настя! – очнулась Лана. – Что за лексикон?
– А чего он! Ты посмотри, еще только девять утра, а мы уже куда-то ползем!
– Не хочешь – оставайся дома, – буркнула Лана.
– Нет уж, – мстительно заявило дитя. – Хотите от меня отделаться? Пикник вдвоем? Фиг вам!
– Настя!
Девочка фыркнула и бережно пристроила на заднем сиденье папку с карандашами и бумагой.
Москва промелькнула быстро, они выскочили на Дмитровку, потолкавшись у кольца, потому что ненормальные дачники опять куда-то ехали. В Москве всегда так – казалось бы, утро, выходной, все должны валяться в кроватях, так нет: поток машин уже ползет в сторону области. Вечером в воскресенье все это поголовье развернется мордами в другую сторону и устремится обратно. Да еще московские власти затеяли ремонт. Осенью нельзя сделать или весной, не-ет, надо дождаться дачного сезона, чтобы всем было в буквальном смысле мало места.
Потом они ушли на Рогачевку, и через несколько минут все разительно изменилось. Здесь оказалось до смешного мало машин, в ландшафте имелись холмы и леса, привлекательные полянки и деревушки, не подступающие к дороге, а расположенные поотдаль, что было гораздо лучше и для автомобилистов и для дачников.
– А есть мы будем сегодня? – капризно поинтересовалась Настя. – Между прочим, час уже куда-то пилим, а я не завтракала.
– А кто виноват? – немедленно среагировала мама. – Тебе предлагали.
– А я как ты – с утра не могу есть. А теперь хочу. И писать хочу.
– Начинается!
– Девочки, не ссорьтесь, – миролюбиво сказал Марк, чье солнечное настроение поддерживалось хорошей погодой, милыми среднерусскими пейзажами и джазом, звучащим из динамиков. – Сейчас найдем себе полянку, устроим пикник. Завтрак на траве.
– Голыми? – вопросила Настя.
Машина дернулась.
– Почему же голыми? – осторожно поинтересовался Марк.
– Ну, «Завтрак на траве» – это же Мане, а там они у него голые. Женщины, по крайней мере.
– Ах да, – с облегчением закивал Марк, вспомнив картину импрессиониста. – Чему вас там учат, в этой художественной школе, я удивляюсь.
– Нам дают воспитание, которое готовит нас к восприятию прекрасного и исключает возможность ханжеского отношения к человеческому телу в искусстве.
Лана и Марк уставились друг на друга, машину повело на встречную полосу. Выровняв дорогу, Марк промолчал, а Лана пробормотала:
– Надо бы поговорить в школе… Это кто там такой умный?
– Тебе не нравится Мане? – вполголоса спросил Марк.
– Нет, мне не нравится, когда мой ребенок повторяет чужие слова. А Мане я люблю. Хотя больше люблю того, который Клод и Моне.
– Хочу туда! – раздался истошный крик с заднего сиденья.
– Настя, что ты так орешь? – ничуть не тише завопила Лана.
– Описалась? – не без ехидства поинтересовался Марк.
– Ну вас! Вон, смотрите, там просто море цветов! Розовые такие метелки!
– Метелки, – передразнил Марк. – Это кипрей. Еще называется иван-чай.
Он свернул на грунтовую дорогу, и машина запрыгала на камнях. Потом они свернули еще раз и оказались на холме, с которого виднелась деревня неподалеку, за спиной стоял лес, а вокруг – луг, полный цветов. Они бросили машину и прошли к лесу. Здесь имелись и сосны, а потому было довольно сухо. Девочки побежали на поиски кустиков, а Марк к их приходу расстелил плед и распотрошил сумку.
Настя с Ланой вернулись, держась за руки, вытаращили глаза при виде столь оперативно организованного завтрака.
– Ух ты, – сказала Настя. – Круто! А вареные яйца есть?
– Нет, – растерялся Марк. – Вот яйца я как-то не сообразил…
– Ну и фиг с ними, – жизнерадостно заявила девочка. – Я их все равно терпеть не могу. А можно мне бутерброд?
– Угощайся.
У Насти и Ланы вдруг проснулся зверский аппетит, потом они просто отвалились на плед и блаженно щурились, глядя то на лужок, то в голубое небо.
Марк отошел за деревья в поисках укромного местечка, а на обратном пути решил нарвать букет для своих девочек. Он повернул на луг и через десять минут вернулся чуть ли не с охапкой цветов.
К его удивлению, больше Ланы цветам обрадовалась Настя.
– Вау, – сказала она. – Какие разные… я думала, тут только ромашки бывают.
– Где тут?
– Ну, в необжитых местах.
– Эх ты, дитя города! Ромашки само собой. Но на лугах и в лесу много других цветов.
– А вот это что? – Тонкие пальчики девочки потянули из кучи пестрых соцветий двуцветное растение. На одном стебле сидели желтые и фиолетовые цветочки.
– Это называется иван-да-марья, – сказал Марк. – Ну, то есть у него есть и научное название, но я его не знаю. Смотри, сейчас здесь два цвета. А потом в низочке может появиться еще розоватый или голубоватый цвет. Тогда говорят, что у Ивана и Марьи народились детки.
– Прикольно как! А это?
– Это ятрышник.
– Почему?
– Что почему?
– Ну вот про иван-да-марью я поняла. А этот почему ятрышник?
– Не знаю, – покачал головой Марк, разглядывая прямой стебель, на верхушке которого собрали в наконечник пики розовые соцветия.
– А ты что-нибудь знаешь? – ревниво спросила Настя у матери.
– Ну, немножко… Это луговая герань. Из нее можно сделать маникюр…
Следующие несколько минут были посвящены обклеиванию ногтей сиреневыми лепесточками.
Марк задремал на солнышке, но Настя была неугомонна.
– Эй, что вот это, пахнет так сладко?
– Таволга.
– А смешные желтые монетки?
– Пижма, – быстро сказала Лана.
– Ой, а вот это колокольчик! – Настя, как родному, обрадовалась цветочку, который смогла узнать.
Марк вспомнил еще льнянку и с досадой признался, что довольно много названий забыл.
Настя привела букет в порядок, потом потребовала емкость с водой. Марк притащил из багажника ведерко, они налили в него воды из канистры. После чего удовлетворенная девочка раскрыла папку и принялась рисовать цветы.
"Найти друг друга" отзывы
Отзывы читателей о книге "Найти друг друга". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Найти друг друга" друзьям в соцсетях.