– Еще и трусливая… – презрительно покачал головой.

– Дай пройти, – прошептала сурово.

– …Но ты мне нравишься…

Всё произошло за считанные секунды. Эдик залетел в кабину, прижимая меня к стене. Сумка рухнула на пол. Его мощное тело придавило с такой силой, что я даже пошевелиться не могла. Ноги стали ватными. Наглец взял меня за лицо, одурманивая магнетическим взглядом янтарных глаз. Лифт взметнулся ввысь, а земля ушла из-под ног. Я зажмурилась, когда он прислонился к губам. Но не поцеловал. Просто обнюхивал, елозя заросшими щеками по каждому сантиметру кожи. Похититель оперся на руки, нависая как гора. Нас обоих лихорадило. Бесов протолкнул колено между моих ног, и мы соприкоснулись кожа к коже. Клитор пронзил разряд. Только тут дошло, что сосед в одном банном халате на голое тело.

Голое тело…

Влажный кончик языка нажал на впадинку между губ, и я не смогла сдержать стон. И тогда его рот обезумел…

Он оказался везде: Эд принялся сжирать мои щеки, губы, подбородок, осыпая короткими ненасытными мучительными поцелуями…

– Да-а… – прохрипел, когда наши языки встретились.

Неделю. Я не испытывала этого неделю. Мы целовалась в засос еще, кажется, вечность. Яростно, безудержно, будто боролись. Его дыхание жгло. Нежная плоть в трусиках больше походила на влажную сахарную вату. Клитор пропускал через себя микроскопические разряды тока. Ток-ток-ток.

Усердно вылизывали друг друга, пока до меня не дошло, что лифт снова остановился. Эд нехотя оторвался от губ, и я почувствовала во рту мятное послевкусие. Его поцелуи действовали на тело, как наркота – хотелось ширяться ими до потери пульса.

– Ты очень сильно провинилась. – Одной рукой он удерживал шею, другой стиснул задницу.

– Ты это заслужил. – Складочки между ног трепетали от возбуждения.

– Я всё объясню, когда мы доберемся до квартиры. Не знаю даже, как будешь отрабатывать… – Литые мышцы перекатывались под пальцами, а твердый бугор упирался в бедро.

С каждой секундой я заводилась всё сильнее.

– Что-о? – озадаченно пробормотала, почувствовав его ладонь между ног.

Эд оттянул кружевную ткань, нападая на чувствительную плоть.

– Мокрота моя, – рассмеялся в лицо, дразня ногтем припухшие складки.

Его пальцы увязли в моей влаге. Запрокинула голову, когда он медленно проскользнул внутрь изголодавшегося тела.

– Хорошо-о. Только умоляю – не здесь…

Собственный голос показался чужим. Я превратилась в безвольный воск в его руках, растворилась в каждом умелом прикосновении. Другая рука Беса проникла в вырез на груди. Он потрогал сосок и задышал чаще.

– Не здесь… – прошептал утвердительно.

Его взгляд захватил в плен. Вздрогнула, когда дернул мои трусики, так, что они слетели вниз по ногам, и, приподняв за попку, заставил обвить его ногами.

– Э-э-д? – наглец распахнул полы халата, высвобождая большой эрегированный член.

Пикнуть не успела, как он направил в меня своего бойца. Нижние губки раскрылись, сантиметр за сантиметром принимая его эрекцию.

– Я пошутил, – изрек низким командным тоном, толкаясь до матки.

Его долгий прямой взгляд означал – сопротивление бесполезно! Нас охватила сексуальная лихорадка. Я стала цепляться за него, превращаясь в клубничное мороженое. Вся текла. Обвила руками крепкие предплечья, позволяя проникать еще глубже.

– Ты безумец.

Влажные лбы соприкасались.

– Но ты меня хочешь.

Обратила внимание, как раздулись мышцы на его шее и руках. Мама дорогая, какой же он сильный! Удерживал на весу, будто я ничего не вешу. Тихонько всхлипывала, ощущая большой твердый член внутри. Сейчас он двигался нарочито медленно, позволяя прочувствовать каждую выступающую венку. В ложбинке между ягодиц скапливался пот. Дыхание перехватило. Так остро и глубоко. В ушах звенело от нарастающего напряжения…

– Ты мне вернешь всё, что потерянно. Сегодня же, – зловеще пообещал, проскальзывая кончиком языка в рот.

Я задышала чаще. Горячая эрекция и холодный приказной тон подводили к точке кипения. Сильнее сжала бёдра, ощущая невероятную пульсацию в клиторе. Между ног бушевал ураган… Словно сквозь пелену послышались какие-то голоса и крики на площадке.

– Эд… – устремила на него молитвенный взгляд.

Пульсация между ног достигла критической отметки. Мне необходимо было кончить.

– Окей, – самодовольно хмыкнул.

Умеренная скорость толчков сменилась яростной качкой. Он ускорился: неистово молотил бедрами, сдавливая мою задницу, должно быть, до синяков. Бесов трахал как ненормальный, прижимая к стенке лифта, а я вместо того чтобы сопротивляться, расщеплялась на атомы в его сильных руках. Между ног стало подозрительно влажно, а толстый член пронзал без остановки. Вперед-назад. Вперед-назад. Крупная головка раскрывала чувствительные губы, исчезая глубоко внутри, чтобы с каждым новым толчком всё ближе подводить к краю пропасти удовольствия…

Я стиснула зубы – не хотелось кричать на весь подъезд.

– Э-д… – простонала, впиваясь пальцами в его предплечья.

Мышцы живота свело, во рту пересохло. Я замерла, смакуя каждую ошеломляющую эмоцию. Прикосновения нахала, точные и острые, вознесли в стратосферу. Оргазм оглушил, унося все дальше в открытый космос. Эд продолжал наращивать свой дьявольский темп. Волны теплоты кругами расходились по бёдрам: дрожала, как осиновый лист, сжимаясь и дергаясь вокруг его члена.

Вдруг Эдик резко замер, глядя в глаза. Его челюсти были плотно сжаты. Секунда, и он покинул меня, изливаясь на бедро. Мамочки, мы снова не предохранялись. Хотелось завопить от негодования, но вместо этого, не разрывая объятий, я положила голову ему на грудь, чувствуя, как он дрожит…

Двери с грохотом распахнулись, и на нас уставились две встревоженные пары глаз.

– Ребят, лифт застрял. С вами всё в порядке? – прочирикала Оля.

– Хм. Думаю, у них тут всё прекрасно, а вот я теперь буду ходить пешком, – язвительно рассмеялся Борис.

– Ох… – взгляд подруги метнулся от моих раскрасневшихся щек к измятому подолу на платье.

– Может, зайдете поиграть в картишки? – растерянно предложила соседка-предательница.

– У нас тут свои игры, – хрипловато отозвался Эд, глядя на меня из-под опущенных ресниц.

– Окей, – ребята понимающе переглянулись.

Эдик взял меня за руку, завел обратно в квартиру и решительно толкнул дверь. Мы остановились посреди коридора, устало глядя друг другу в глаза.

– Не надоело? – спросил, запутав пальцы в моих волосах.

– Что?

– Воевать. – Я опустила голову, пожимая плечами. – Тогда предлагаю поговорить. Просто поговорить, мать твою, без порчи имущества и причинения вреда здоровью? Ну, что скажешь?

– Ладно. Только сперва позволь я приведу себя в порядок…

– Хорошо. А я заварю чай.

Я скрылась в ванной, пытаясь отдышаться. Открыла кран с ледяной водой, уперлась руками в столешницу по бокам от раковины и откинула голову назад. Вздрогнула, сфокусировав взгляд на своем отражении в зеркале: щеки горели, волосы торчали в разные стороны, вокруг губ проступила красноватая рябь – раздражение от колючей щетины, а глаза… Шумно сглотнула – глаза превратились в два тлеющих уголька.

Горько усмехнулась, обдавая пылающие щеки пригоршней воды. Руки до сих пор дрожали, между ног ощущалось болезненное покалывание, мышцы шеи и спины тянуло, словно перетренировалась в спортзале. Да уж, хорошая зарядка!

Я быстро приняла душ, насухо вытерлась полотенцем, натянула свежее белье и, закутавшись в банный халат, вернулась в кухню. Измождено рухнула на стул, вперив взгляд в Бесова. Силы иссякли: подтянула ноги ближе к коленям, бездумно мотая головой.

– Ты хотел поговорить? – пробормотала заунывным голосом.

– Ага. Но сперва тебе надо подкрепиться. Так что сначала отведай Crazy омлет по секретному рецепту Эдуарда Бесова. – Нахал широко улыбнулся, усаживаясь рядом. Он протянул мне вилку, внимательно заглядывая в глаза. Вместо ответа я насупилась, без особого энтузиазма ковыряя блюдо. – Ты выглядишь изможденной. Поешь, и пойдем спать, – как ни в чем не бывало заключил Эд.

Безумный омлет источал аппетитный запах и выглядел вполне съедобным. Эд добавил туда томаты, посыпав кулинарный опус тертым сыром.

Уголки губ дрогнули, стоило вспомнить, как отец иногда по воскресениям отпускал повара и баловал нас своими кулинарными шедеврами, приговаривая, что устал от всяких там «фуа-гра». Он готовил завтрак из всего, что находил в холодильнике, а мы с мамой выступали в роли дегустаторов. Феликс, напротив, не участвовал в семейных посиделках. Брат всегда искал предлог, чтобы улизнуть из дома…

Путешествуя в лабиринтах воспоминаний, я оценила не только запах и внешний вид, но и вкус омлета. Он оказался бесподобным. Отставила пустую тарелку, перехватив его изучающий взгляд.

– Ну как? – мягко улыбнулся Эд, накрывая мою ладонь.

– Вкусно…

– Вкусно, – задумчиво согласился собеседник.

Он поднялся, отправил тарелки в посудомойку и вновь подошел к кухонному островку.

– Люблю готовить, – изрек после небольшой паузы, разливая заварку по кружкам.

– А я нет. В Москве завтракаю хлопьями или быстрорастворимой кашей, обедаю в студенческом кафе, а ужин пропускаю. По выходным заказываю еду из ресторана.

– Привыкла к домработнице и личному повару? – он протянул мне дымящийся напиток.

– Привыкла, не спорю, – отпила маленький глоток.

– Мне пришлось рано научиться готовить. Бабушка вкалывала на двух работах, чтобы прокормить нас с братом, поэтому после школы мы кашеварили по очереди, – он смущенно отвел взгляд.

Я стиснула кружку, обжигая пальцы. Стыдно признаться, но раньше я никому не готовила. До ареста отца за стряпню в нашем доме отвечал бывший повар ресторана Аркадия Новикова. А когда переехала к брату, удалось постоять у плиты от силы пару раз – эту функцию взвалила на себя Злата.

– Твоя бабушка, наверное, скучает? – пробормотала, растерянно поджимая губу.