Я, подумав, признала:

— Наверное, имеешь. Но не до такой степени.

— А когда будет до такой? — он улыбался, но мягкость его улыбки меня не обманула — едва прищуренные глаза выдавали сосредоточенность.

— Нет, такие подарки — слишком дорогие. Подобное можно принять только от родственника или… мужа.

— О, — он неожиданно рассмеялся в сторону. — Это ты мне так тонко намекнула на брак? После настолько коротких отношений?

Нет, конечно. Но очень хочу услышать ответ. Допускаю даже такой, в котором он признается, что с него уже браков хватит. Потому и ответила совсем другое:

— От тебя я этого точно не жду, Кир. Но любая женщина мечтает в будущем о свадьбе.

Глаза его стали еще пронзительнее.

— Маш, а если бы я прямо сейчас предложил пожениться, что бы ты ответила?

— Отказалась бы, конечно. Мы слишком недолго встречаемся, чтобы обсуждать это всерьез.

— Тогда к чему намеки?

— Я не намекала, а постаралась как можно четче сформулировать свою позицию.

Кирилл подался вперед, не выпуская мои глаза из зоны пристального внимания.

— А может, ты сомневаешься в моем отношении к тебе? До сих пор считаешь, что я несерьезен? Чего еще тебе не хватает, Маш, цветов или ванильных признаний? Так я уже многократно в своем отношении признавался.

Признавался, было дело. Даже переехать предлагал, чтобы играть почаще. И в несерьезности я его не обвиняла — он действительно меня хочет и будет рядом, пока не надоем. Интересно, а я на что-то рассчитывала в таком разговоре? Мол, проговорится? Этот — никогда не скажет того, чего не хочет говорить. Или попросту не чувствует того, чего хотела бы я в идеале. Закончила:

— Нет, не сомневаюсь. Может, потанцуем?

— Я не люблю танцевать, Маш.

— Не удивлена. Тогда я одна?

— Без проблем. Но если ты заодно еще хочешь вызвать во мне ревность, то не выйдет — уж точно не здесь. Здесь на тебя даже смотреть не будут, потому что это оскорбление уже мне. Иди, танцуй.

Собачка на поводке, остальные даже умиляться со стороны не вправе. Но я все еще здесь. Потому что влюбилась в равнодушного монстра.

— Нет, расхотелось, — ответила я и снова потянулась за вином.

Но Кир перехватил у меня бутылку и налил сам, для чего приподнялся. И так завис надо мной.

— Маш, если у нас с тобой какие-то проблемы с доверием — говори об этом прямо, и проблем не будет, обещаю. Если же ты собралась чего-то там себе обо мне надумать, то я не позволю тебе на этой почве меня динамить.

— Динамить? — я удивилась непонятной формулировке.

Но объяснений так и не дождалась. А потом и сама отвлеклась на то, что происходило на сцене — к конструкции привязывали полуголую девушку, очень раскрасневшуюся то ли от волнения, то ли от алкоголя. А сзади к ней подошел под дружное улюлюканье мужчина — на мой вкус, очень неприятный, даже пугающий. Он нежно поглаживал тканевые хвосты плетки, а вот рукоятка этой самой плетки подозрительно напоминала фаллос… И в довершении он задрал ей юбку, обнажая нижнее белье и голые ягодицы. У меня аж дыхание перехватило:

— Он ее… прямо здесь будет?..

— Что будет? — Кир расслабленно улыбнулся. — Трахать? Нет, конечно, это просто представление. Ее даже не разденут. Разочарована, Маш?

Я мотнула головой. Но шоу действительно оказалось показушным — мужчина бил с размахом, но полоски явно были мягкими и вряд ли причиняли хоть какую-то боль. Но девушка постанывала и закусывала губу. В принципе, она могла и не играть — все же это унизительно, когда тебя так, пусть и без боли, демонстративно наказывают на глазах у возбужденных зрителей. Или это вообще актеры, нанятые Гришей для создания «правильного настроя»? Эту мысль я не исключала — и видела, что шоу работает: многие заметно подтянулись или заелозили. Это как софт-порно смотреть: планка не падает, но бьет по скрытым желаниям. Порка продолжалась недолго, после чего снова включили модный трек.

— Я передумал — идем танцевать.

Кир быстро встал и ухватил меня за запястье, утаскивая за собой. Через несколько шагов развернулся и притянул к себе близко. Фактически он даже не танцевал, но прижимал меня к себе слишком настойчиво, почти интимно. Я не удержалась:

— Боже… это зрелище и тебя завело?

Он положил ладонь мне на затылок, запустив пальцы в волосы, но нежность его на этом закончилась — вдруг сжал кулак и оттянул немного назад, вынуждая меня запрокинуть голову. Наклонился и прошептал в губы:

— Меня ты заводишь, Маш. Но я все жду, когда ты начнешь говорить откровенно — что задумала?

— Ничего я не задумала.

— Сбежать? — он как будто не обратил внимания на мой ответ.

— Нет, — ответила честно.

— Тогда прекращай метаться, Маш, и прими уже — я вот такой. И ты вот такая. Мы можем договориться обо всем остальном, но только не в главном. Я все твои капризы буду принимать спокойно, но на расстоянии вытянутой руки находиться не буду. Услышала?

Капризы? Он так это назвал? Но опровергнуть я не успела — Кир впился в мои губы. Поцелуй для людного места казался слишком откровенным, но через несколько секунд меня перестало это заботить. И я даже не сразу сообразила, что он снова меня куда-то тянет — не к нашему столику. Остывая, начала понимать зачем.

— Кир!

— Мастер, — расслышала я сквозь музыку и убедилась в верности догадки.

Он зашвырнул меня в какую-то комнату. Темнота не позволяла рассмотреть всё, только пару закрытых шкафов возле входа. Я уж было подумала, что эта подсобка — специальное помещение для тех, кто уже не может сдержаться. Утешало, что здесь не обнаружилось ни подобия кровати, ни какого-нибудь приспособления для привязывания желающих. Однако намерения Кирилла не оставляли сомнений — он вдавил меня в дверь собой, спешно задирая подол платья.

— Мастер… Мастер! — я цеплялась за рассудок. — Не здесь, пожалуйста!

И он замер в нескольких сантиметрах от моих губ.

— Почему? — спросил холодно. — Потому что не ты решила, когда это произойдет в следующий раз?

Он словно недавние мысли мои читал, но я продолжала:

— Просто я не хочу здесь! Почти на глазах у людей!

— А когда мы начали делать, что хочешь ты, Маш? — и вдруг ласково провел пальцами по моей щеке, распаляя своим дыханием, которое я ловила губами.

Я понимала, что в этом и есть смысл подобных отношений: ловить удовольствие от того, что всегда решает он. Сдаваться, когда напирает. И ведь он был прав — это возбуждает: ощущение, что тебя берет тот, кого ты сама хочешь, но где и как — определяет он. У меня закружилась голова от одного представления, как он только отодвигает трусики и вонзается, вколачивает меня спиной в гладкую поверхность. И только потому, что сам так захотел.

Но и на этот раз я не угадала — он не поцеловал, а развернул меня лицом к двери.

— Упрись руками, прогнись, — приказал тихо и все-таки начал снимать трусики.

Не позволяя мне выпрямиться, заставил переступить. А потом снова надавил на поясницу, не дав возможности разглядеть, куда именно отправилось мое нижнее белье. Наклонился — почти лег на спину — и прошептал:

— Сейчас будет немного неприятно, но если почувствуешь боль — сразу скажи.

— Что?!

— Стой смирно, Маш.

Сзади зашелестело — что-то наподобие целлофана, а потом анального колечка коснулось что-то резиновое в прохладной смазке. И где это все лежало до сих пор? В его кармане, или Кир загодя оставил в этой комнатушке завернутые в пакет игрушки? То есть он сразу намеревался затащить меня сюда?

— Кир… Простите, Мастер, зачем это?

— Подготовка, — он просто ввел в меня игрушку, расширенную у основания, но совсем недлинную и удерживаемую на ягодицах эластичными ответвлениями. — Надо немного растянуть. Можно и пальцами, но так мягче и интереснее, не находишь?

На самом деле просто неприятно тянуло, но болью это назвать невозможно. Штуковина, наверняка не толще пальца, лишь мешала ощущением инородного предмета в теле. Кир гладил по обнаженной попе нежно, а я пожалела, что сегодня надела чулки. Хотелось выглядеть соблазнительной — и своего добилась на сто процентов. Вот только преследовала навязчивая мысль, к чему именно меня так готовят, и оптимизма она не прибавляло. Да, меня заводит его диктатура в сексе, но все же не до бесконечности. Я податливо прижалась спиной к его груди, когда он сам потянул меня к себе, и решила просто и спокойно обозначить свою позицию:

— Я не хочу анального секса. Не готова к такому, Мастер.

— Ладно, — ответил вообще без напряжения. — Сделаем это, когда ты научишься доверять мне полностью. Но это необязательно делать сегодня.

— Правда? — я от удивления развернулась и только сейчас поняла по взгляду, что сам он не был слишком уж возбужден. — А если я вообще никогда не захочу?

— А если ты уже давно хочешь, просто страх сильнее? Я шучу, выдохни. Маш, я уже говорил, что правила обговариваются. А теперь… теперь можно и потанцевать.

У меня воздух в горле застрял. Но я поняла, что он не шутит, когда начал отодвигать меня от двери, чтобы открыть.

— Но… так? Я даже ходить не смогу!

Он со смехом потянул меня за руку обратно в шумный зал, а я постеснялась возмущаться при свидетелях. Вот только подол платья одергивала нервно — отчего-то начало казаться, что всем сразу же станет понятно, что на мне нет трусиков, зато кое-что есть прямо во мне.

Оказалось, что Кирилл великолепно танцует — кто бы сомневался? Особенно в том, что ему очень захочется танцевать с такой зажатой мною: шаг в сторону, поворот, тесно прижимает к себе и улыбается своим мыслям.

— Надеюсь, ты теперь проголодалась? — задал вопрос, который прозвучал очень неуместно.

Я сейчас не могла думать ни о еде, ни о вине, а только о штуковине внутри себя и о том, что кто-то обязательно заметит мои неловкие движения, вот тогда я сгорю со стыда. Хотя уже горю — лицо пылает.