А потом наступил неизбежный миг. Едва не теряя сознание, Мередит в последний раз кинулась Хиту в объятия. И прежде чем успела разрыдаться, выбежала вон из комнаты.

Сопровождающие стояли у дверей. Мередит обернулась. Слезы застилали глаза, но она нашла в себе силы улыбнуться: хотела, чтобы Хит запомнил ее именно такой. А затем переступила порог.

Этот путь был самым долгим в ее жизни. Но ради Сэмми она выдержит и его. Ноги не шли, и Мередит буквально заставляла себя передвигать их. Четверо мужчин отвели ее и дочь к неприметному автомобилю. Двое агентов устроились впереди, двое вскочили в другую машину, чтобы следовать за ними.

Маленький кортеж тронулся в путь. Хит стоял на крыльце и махал рукой. Вдруг вспомнилась сказка, которую он сочинил для нее: как привез их с Сэмми в Орегон и как посвятил им всю свою жизнь.

Хит сдержал обещание — теперь их станут охранять. Но будет ли продолжение истории «о счастье на веки вечные»?

Прижав к стеклу заплаканное лицо, Мередит чувствовала, что никогда больше не увидит Хита…

Эпилог

Где-то в США

Восемнадцать месяцев спустя

Маленький, принадлежащий правительству самолетик опустил нос и, завершая последний круг, пошел на посадку. В иллюминатор Мередит увидела всего два ангара, небольшое административное здание и автомобильную стоянку размером с десятицентовик. Влажная от растаявшего снега посадочная полоса отливала черным блеском. Судя по сугробам вокруг аэродрома, зима в этом году ожидалась снежная. Но сегодня, словно ради прилетевших, отступила и встретила их ярким солнцем.

Мередит была совершенно измучена и знала, что Сэмми тоже очень устала. Полет продолжался около пяти часов, обе были на пределе. Предыдущую ночь они почти не спали, а после скромного быстрого завтрака вооруженная охрана доставила мать и дочь в такой же маленький аэропорт где-то в штате Нью-Йорк, где их уже ждал самолет.

Наконец все закончилось. Мередит дала показания. И хотя два процесса еще продолжались, для нее кошмар остался позади. Глен Календри отбывал в федеральной тюрьме пожизненное заключение без права помилования. Некоторые из его сообщников получили такие же суровые наказания. Мередит и Сэмми стали участниками Программы защиты свидетелей.

Самолет коснулся посадочной полосы, и женщина прильнула к иллюминатору, стараясь понять, куда их занесло. Но все кругом укрывали глубокие снега. Ужасно! Если настолько трудно ей, то каково должно быть Сэмми? Ни малейшего представления о том, куда они попали и какая теперь у них фамилия. Известно только, что им выделяют дом за городом, название которого пока не сказали. Правительство также предоставляло Мередит работу в области компьютерного программирования, если ее устроит предложенное место. Как будто у нее в такой ситуации был выбор! Для начала выделялась приличная сумма, но когда деньги закончатся, предстояло крутиться самой.

С тех пор как Мередит рассталась с Хитом, казалось, прошла целая вечность, но сейчас, когда самолет вздрогнул и остановился на влажном асфальте, она по-прежнему думала о любимом. Несколько месяцев назад ей сообщили, что сразу после их отъезда из Орегона с Хита были сняты все обвинения и он вернулся к своим обязанностям шерифа округа. Смертный приговор Голиафу отменили — комиссия города приняла во внимание тот факт, что укушенный оказался опасным преступником.

Мередит знала: Сэмми также думала о Хите. Девочка сжимала в руке букетик бумажных роз, которые сделала, специально чтобы подарить шерифу. Мать старалась объяснить ей, что Хит, возможно, и не сумеет выполнить обещание и не следует рассчитывать на встречу с ним у трапа. Но Сэмми ничего не хотела слушать. Хит обещал. И все восемнадцать месяцев она жила с этой надеждой.

Ох, как же Мередит хотела, чтобы так все и вышло, даже если бы их встреча продлилась лишь мгновение! Пусть бы он посмотрел на Сэмми. За полтора года девочка выросла на целый фут. Ей почти семь лет… Мередит улыбнулась и пригладила дочери волосы.

— Мама, не надо! — капризно проговорила Сэмми и отстранилась. — Я так специально сделала, для Хита.

Я буду вас ждать.

При виде того, как Сэмми вдавила носик в иллюминатор, у Мередит защемило сердце.

— Посмотри, снег, — твердо заявила девочка. — Значит, Хит ждет нас внутри.

— Сэмми, любимая, — вздохнула Мередит. — Помнишь, я тебя предупреждала, чтобы ты не слишком надеялась. Хит сказал, что приедет с Божьей помощью. Но случается так, что иногда Бог отказывает в наших молитвах.

— Только не ему! Он мой папа! Он сам так сказал! Он приехал. Подожди — и увидишь! Я ему расскажу, что ты в нем сомневалась, и Хит на тебя ужасно рассердится.

Они стали спускаться по трапу, и Мередит еле удержала дочь, которая споткнулась, потому что выискивала взглядом Хита и совсем не смотрела под ноги. Мередит и себя поймала на том, что оглядывается по сторонам. Ее сердце билось у самого горла. Внутри похолодело. Она многое отдала бы за то, чтобы увидеть сейчас темноволосого мужчину в выцветших джинсах и сапогах для верховой езды. Он окликнул бы ее, помахал рукой, и оба побежали бы навстречу друг другу. Мередит — прямо в его крепкие объятия.

Но Хита нигде не было…

Сэмми застыла как вкопанная. Она настояла на том, чтобы надеть любимое платье — розовое, пышное, с юбкой в оборку, пожалуй, чуть коротковатой. Под голубой курточкой оборки топорщились, как края гофрированной чаши.

Девочка стояла в луже, и черные кожаные ботиночки медленно впитывали грязную воду.

— Его здесь нет, — потерянно повторила Сэмми. — Он мне обещал. А его здесь нет. Он обманул!

— Нет, дорогая, нет!

В приступе ярости Сэмми швырнула на землю букетик бумажных роз и прыгнула на один из цветков, собираясь растереть его ботинком.

— Он обманул! Наврал, чтобы я не плакала. Я его ненавижу!

Мередит подняла остальные розы, схватила дочь за руку и слегка встряхнула.

— Стыдно, Сэмми! Хит тебя любит. И если бы мог, прибежал сюда босиком, только бы встретить. Ты прекрасно это знаешь.

Сэмми всхлипнула и прижалась к матери. Ремень сполз по рукаву Мередит, и сумка шлепнулась на асфальт. Но Мередит не обратила внимания: она крепко обнимала плачущую дочь.

Буря пронеслась и утихла. Мередит заглянула девочке в глаза.

— Сэмми, любимая. Мы с тобой есть друг у друга. Все будет хорошо. — И вложила мокрые розы девочке в руку. — Сохрани их. Может, удастся послать их Хиту через агентство.

Сэмми смахнула с глаз слезы, вымученно улыбнулась и сжала бумажные стебельки.

— Знаешь что, мама, я думаю, Хит нас ждет в нашем новом доме. Правда? С собаками, наверное, нельзя приезжать в аэропорт.

Сердце Мередит сжалось, но она нашла в себе силы улыбнуться.

— Посмотрим, малышка. Но слишком не надейся. Ладно?

Двое мужчин в теплых куртках проводили их к ожидавшему такси. Пока шофер укладывал вещи в багажник, один из сопровождавших вручил Мередит запечатанный конверт, в котором находились все необходимые для новой жизни документы.

Первой в машину забралась Сэмми, за ней села Мередит. Она смотрела, как представители Программы защиты свидетелей вернулись в самолет. После заправки им предстояло совершить обратный полет в Нью-Йорк. И они никогда не узнают, где высадили свою подопечную. Маршрут знал только пилот, но ему не сообщили имени пассажирки.

Таксист нетерпеливо ждал, чтобы ему сказали адрес. Дрожащими руками Мередит распечатала конверт и достала пачку бумаг. На верхнем листке значилось «Ист-Шривер-роуд, 2437». Мередит прочитала адрес вслух. Шофер что-то буркнул, и машина тронулась.

— Мама, а где это Шривер-роуд? А что это за город? Там нет фотографии нашего нового дома? Не знаешь, моя школа близко? У меня ведь будет отдельная спальня?

Из всех вопросов Мередит смогла ответить только на один:

— Это место называется Трад, штат Вайоминг. Сообщество владельцев ранчо. В городе всего тридцать тысяч жителей.

Мередит предпочла бы поселиться вблизи большого города. Но она понимала, что в ее ситуации выбирать не приходится. Кажется, этот Вайоминг славился снегопадами и даже метелями. Почему, черт побери, ее и Сэмми загнали так далеко? Глядя в окно на безжизненный пейзаж, она решила, что этот город-в-нигде, штат Вайоминг, — вероятно, самое безопасное место. Если кто-нибудь выяснит, куда их занесло, что само по себе невероятно, ему придется продираться к ним сквозь снежные завалы. Громилы — как правило, городские ребята и не привыкли к тяготам деревенской жизни.

Такси петляло по сельским дорогам. И хотя стоял ноябрьский день и, насколько хватало глаз, везде расстилался снег, она представила лесистые холмы и зеленые склоны весной и летом.

— Слушай, Сэмми, — Мередит попыталась изобразить хоть какой-нибудь энтузиазм, — нам здесь понравится. Будем ходить на пикники и купаться. Знаешь, как здорово!

Девочка мрачно посмотрела в окно.

— Здесь противно.

Поняв, что одним бодрым голосом настроение Сэмми не поднять, Мередит снова уткнулась в бумаги. Теперь ее звали Мередит Миллер . Новая фамилия напомнила о певице Бетт Мидлер и песенке об упрямой розе, которая распустилась под глубоким снегом. Оставалось надеяться, что среди этих сугробов и она, и Сэмми окажутся такими же жизнестойкими.

И снова ее мысли вернулись к Хиту. Как было бы хорошо, если бы шериф смог сдержать свое обещание. С ним рядом не так страшно и не так одиноко. Но Хита не было. Придется с этим смириться и начинать новую жизнь самим, без него.

Мередит представила шерифа в джипе с Голиафом в ковшеобразном сиденье. Эта картина ее немного успокоила — уцепиться хотя бы за что-нибудь в чужом краю. Хорошо бы написать Хиту. Но любые контакты с людьми из прошлого строжайше запрещены.

— Смотри, мама, в какую глушь мы заехали!

Мередит тоже не понравилось, что они забрались так далеко от города. Пока доедешь до работы, на один бензин уйдет целое состояние. Мужчины. Выбирать дом следовало женщине. Зимой дороги покрыты снегом и льдом, а она никогда не водила машину по гололеду.