Не вставая с кушетки, Вайолет попыталась успокоиться. Но безуспешно – она знала, что Чарли уже заметил у ворот ее машину и сейчас ей придется объяснять, почему она ее уже забрала.

Войдя в комнату, Чарли сначала не заметил Вайолет в тусклом свете настольной лампы. Он направился прямо на кухню и крикнул на весь дом:

– Вайолет!

Вайолет вскочила, как ужаленная, и побежала на зов.

– Я была в гостиной. Что случилось? Он круто повернулся, но застыл на месте, увидев ее. Впервые за все время она надела платье. Светло-голубая ткань мягко облегала фигуру, ряд мелких пуговиц спускался от выреза на шее до коленей. Взор Чарли задержался на трех нижних, незастегнутых.

– Есть хотите? Я мигом разогрею. Она направилась к холодильнику, но Чарли схватил ее за руку и притянул к себе.

– Почему ваша машина здесь? – спросил он холодно, и беспокойство пронзило Вайолет подобно резкому осеннему ветру.

– Мы с вашей матерью забрали ее сегодня из мастерской.

– Я спрашиваю, зачем вы это сделали, – повторил он.

К беспокойству Вайолет добавилось раздражение.

– Что значит – зачем? Это моя машина, и я не собираюсь навсегда оставлять ее в Рюидосо.

– Как же вы расплатились за ремонт? Она попыталась вырвать руку из его цепких пальцев, но не тут-то было.

– Я же говорила вам, что собираюсь выписать чек.

Железная хватка мгновенно ослабла – так сильно он удивился.

– Вы, стало быть, уже не боитесь, что Рекс вас вычислит?

Она боится. Но еще страшнее, что Чарли может узнать правду о ее прошлом.

– Отчет из банка дойдет до него не раньше, чем через несколько дней. За это время…

Закончить фразу она не смогла. Язык не поворачивался сообщить, что она собирается навсегда покинуть дом Чарли и его самого.

– Что произойдет за это время? Вы уедете? Сбежите от меня, да?

Боль, прозвучавшая в его голосе, эхом отдалась в сердце Вайолет. Переводя дыхание, она с трудом удержала слезы и наконец выдавила из себя, запинаясь на каждом слове:

– Чарли… Я же говорила вам.., говорила много раз… Я не могу остаться.

– Но почему, Вайолет? – Приподняв шляпу, он устало провел рукой по волосам. – Прошу вас, скажите мне, наконец, правду.

Ласково-умоляющий голос тронул ее до глубины души. Он искренне хочет ей помочь. Но ради общего блага она должна, непременно должна уехать.

– Вы и представить себе не можете, какой безжалостный тип этот Рекс. Он не успокоится, пока не разыщет меня.

– Но почему?

– Да я же вам уже рассказывала! Из-за Сэма. После гибели Брента он одержим идеей получить опеку над внуком. Хочет воспитывать его сам и в итоге получить точную копию погибшего сына. Только я на это ни за что не соглашусь.

Она казалась такой невинной, совершенно не способной на обман. Но чем больше Чарли думал об этом по дороге домой, тем сильнее укреплялся в мысли, что Вайолет каким-то образом связана с Рексом. Он лишь не знал, что именно их связывает и насколько эта связь прочна. И признавался себе, что не очень хотел бы знать. Но долг рейнджера обязывал его докопаться до истины, пусть даже не слишком приятной. Ибо по работе он постоянно сталкивается с чужими тайнами. Но сейчас, когда речь шла о Вайолет, Чарли впервые в жизни пожалел, что выбрал именно эту профессию.

Снова напялив шляпу на затылок, он сказал резко, словно хлыстом ударил:

– Мне, выходит, повезло, что я вас еще застал. Так что же вас удерживает? Машина-то здесь. Вайолет потупилась.

– Я обещала Джастине, что не уеду, пока не поговорю с вами.

И вот она сдержала обещание, подумал Чарли.

– Я хочу знать истинную причину, по которой вы не можете остаться здесь.., со мной…

– Кое-что обо мне вам, Чарли, лучше не знать, – со стоном произнесла Вайолет.

– Уж не истинную ли причину вашего бегства из дома Рекса О'Делла?

И тут Вайолет поняла, что последние несколько минут он играл с ней в кошки-мышки. Интересно, с какой целью? Если он узнал что-нибудь о ней и Рексе, то сказал бы лучше прямо.

– Вы ведь все это время ездили не к старым друзьям, – начала она многозначительно. – Просто морочили мне голову. Так-то вы работаете, Чарли?

Чарли не ответил, и ноздри Вайолет задрожали от презрения.

– Не трудитесь отвечать. Мне и так ясно – если работа потребует, вы хоть кого используете. Даже меня. Ведь так?

– Что вы хотите этим сказать? – ощетинился он.

– Да то, что слышите. То-то вы и не женитесь никак. Женщина никогда не сможет узнать, на каком месте она стоит в вашем списке подозреваемых, – не унималась Вайолет.

Ее колкости настолько разозлили Чарли, что он не выдержал и процедил сквозь зубы:

– Но вы же знали, что Рекс ворует скот. Так почему не сказали мне?

Резкий обвинительный тон Чарли потряс Вайолет даже больше, чем сами слова. Выходит, он уже все разузнал.

– Я боялась.

– Вы, вероятно, и представить себе не можете, как часто мне приходится слышать подобное. «Я боялась сказать». «Я боялась выйти вперед». «Боялась сделать то, что надо». В конце концов это начинает приедаться.

– А вам не приходит в голову, что у людей есть свои слабости? Что я, как и все остальные, с кем вам приходится иметь дело, действительно испытываю страх? Не всем же быть такими сильными и бесстрашными, как вы, Чарли.

– Черт возьми, Вайолет, сейчас я тоже боюсь. Боюсь до смерти, что вы замешаны в мошенничестве.

– Я не участвовала в махинациях Рекса! Но вы, разумеется, уже заподозрили меня в самом худшем. Середины для вас не существует, всех людей вы делите на виновных и невиновных.

– Все не так просто. Вайолет. Закон не признает середины.

Не признает середины! Ничто не оправдает ее бегства из Амарилло. Даже то, что сделала она это только ради Сэма. С точки зрения полицейского – а Чарли прежде всего полицейский, – нет оправдания человеку, который уклоняется от исполнения своего морального долга. А ведь ей с самого начала казалось, что не стоит ему доверять. И интуиция ее не подвела!

– Теперь, я думаю, – вздохнула Вайолет, – вы начнете следить за Рексом.

Чарли, быстро сделав шаг вперед, сократил расстояние между ними настолько, что она почувствовала его дыхание на шее.

– Довожу до вашего сведения, что пока он на свободе. Улик у меня достаточно, но мне необходимы свидетельские показания. Я хочу быть уверен, что после суда он сядет за решетку.

Знает ли Рекс, что за ним следят техасские рейнджеры, спросила себя Вайолет. Если негодяя арестуют, об опеке над Сэмом ему нечего и думать. Эта мысль принесла Вайолет некоторое облегчение, хотя она прекрасно помнила, что у Рекса есть сестра. И он не раз грозил, что, если его посадят, опеки станет добиваться Эвелин. Сумеет ли она тогда убедить судью? На чью сторону он встанет? Дойдет ли дело вообще до суда? Страшно представить, что тогда ей придется во всеуслышание заявить, что у нее за плечами – обвинение в воровстве. И об этом узнают все, в том числе ее собственный сын.

– И, по-моему, такие показания можете дать вы, – закончил Чарли.

С застывшим от ужаса лицом Вайолет резко повернулась к нему.

– Ни за что! Как вы смеете даже просить об этом?

– А я-то надеялся, что просить не придется. Что вы сами будете рады упрятать этого человека за решетку.

Эти слова медленно, но верно проникли в сознание Вайолет. И случилось неожиданное – она вдруг все стала видеть глазами Чарли. Господи, да ведь он даже не сомневается, что она виновна!

– Как бы мне этого хотелось! Но не просите, Чарли, умоляю. Не просите помощи у меня. Понимаю, ваше дело – сажать в тюрьму правонарушителей. Особенно таких злостных, как Рекс. Но я боюсь этого человека. Он может отнять у меня сына.

– Вайолет, послушайте, ведь если Рекс сядет за решетку, он уже ничего не сможет сделать. Вы можете его туда засадить, надо только захотеть.

– Рекс не сможет, но у него есть сестра. И она наверняка попытается. Я не могу рисковать.

– Чушь! – взорвался Чарли. – У них ничего не выйдет. Если только они не знают о вас что-то, чего не знаю я.

Вайолет мигом помрачнела и уже не смогла посмотреть Чарли в глаза. С какой радостью она сейчас рассказала бы ему все! Но нельзя. Он и так полон сомнений относительно ее связей с Рексом. Узнав, что она когда-то была арестована за воровство, он и вовсе от нее отвернется. Нет, пусть лучше все останется как есть.

– Думайте, что хотите! Но я сказала вам все, что могла.

– Чего вы ждете от меня, Вайолет? Как я могу любить женщину, зная, что она что-то скрывает?

Вайолет похолодела при мысли о том, что ее ждет. В самое ближайшее время она потеряет Чарли. Навсегда. И изменить что-нибудь теперь уже не в ее силах.

– Я жду от вас одного – чтобы вы исполнили свой долг.

Всем своим существом Чарли страстно желал, чтобы она сейчас взглянула на него и сказала, что любит. Пообещала, что сделает все для того, чтобы помочь ему упрятать Рекса в тюрьму. Но она упорно продолжала смотреть в противоположную сторону, сосредоточенно изучая тени в углу гостиной. Как он может помочь ей, если она не хочет сказать правду?

Наконец Вайолет заставила себя повернуть голову и посмотреть на Чарли. Он уже больше не сердился. На лице у него было написано только горькое разочарование. Сердце ее дрогнуло.

– Почему бы вам не арестовать меня? – тихо спросила она. – Ваша мать – добрейшая женщина. Она позаботится о Сэме.

– Ах, Вайолет, – вздохнул Чарли, – я почему-то не верю, что ваше место в тюрьме. Мне больше нравится думать, что вам будет лучше здесь, со мной. И я все-таки надеюсь, что, хорошенько все обдумав, вы утром примете правильное решение. Ради вас и Сэма. И ради меня.

Ведь этот мужчина держал ее в объятиях, гладил по волосам, шептал слова утешения. Он терпеливо учил Сэма ездить верхом. Но ее страха он понять не может. На это его любви не хватает.

Говорить вдруг стало не о чем. Вайолет решительным шагом прошла мимо Чарли и поспешила в спальню. За несколько минут она уложила все вещи в сумки и поставила их в ряд около двери. И, не раздеваясь, легла поверх покрывала рядом с Сэмом. Ей предстояло решить трудный вопрос – как быть дальше.