– А что.., что, собственно, привело вас в этот штат? – спросила она, стараясь говорить как можно более небрежно.

Глаза ее скользнули по его вылинявшим джинсам, ковбойским ботинкам, простой белой майке, которая плотно облегала широкие плечи. Разве техасские рейнджеры не носят на груди бляху и кобуру с пистолетом на поясе? Он был похож скорее на самого обычного фермера, который только что вышел из коровника.

Чарли никак не мог взять в толк, с чего это он тратит драгоценное время на разговоры с этой женщиной. Жара такая, что он вот-вот расплавится. Хорошо бы сейчас сидеть в родном доме, задрав ноги кверху, и потягивать холодное пиво, стараясь забыть все, что произошло в минувшем году.

– Рейнджеры, чтобы вы знали, – насмешливо проговорил он, – тоже время от времени покидают пределы своего округа.

Вайолет нервно теребила локон, выбившийся из прически.

– Тогда мне повезло, что вы оказались на этом шоссе. По-моему, оно не слишком оживленное, – сказала она, оглядевшись по сторонам.

– Количество машин на нем напрямую зависит от того, что происходит в Рюидосо. Если там предстоят какие-нибудь важные события, фестиваль например, шоссе обычно забито до предела. – Его голубые глаза внимательно вгляделись в ее лицо. – А вы далеко ли направляетесь?

Она помолчала какое-то время, затем кивнула.

– Да, в Нью-Мексико я лишь проездом.

– Мамочка, можно мне выйти из машины?

– Простите, – обронила Вайолет. Она пересекла шоссе, открыла заднюю дверцу седана и выпустила сына. На нем были шорты, кожаные сандалии и яркая футболка. Мальчик показался Чарли чересчур бледным. Наверное, мало гуляет, решил он. То ли болен, то ли мать из чрезмерной осторожности держит его взаперти. В любом случае Чарли стало жаль мальчугана, который не может вволю играть на свежем воздухе.

Чарли положил телефонную трубку на место и, после некоторых колебаний, присоединился к Вайолет.

Мальчик, склонив голову набок, с любопытством взглянул на него карими глазами.

– Меня зовут Сэм, – сказал он безо всякого смущения. – А вас?

Чарли не мог припомнить, когда он в последний раз общался с ребенком. В его семье все, кроме четырехмесячного сына кузины Эмили, были взрослые. Кое у кого из сотрудников были, конечно, маленькие дети, но Чарли редко их видел. По работе ему приходилось иногда иметь дело с подростками, но они не шли ни в какое сравнение с таким малышом.

Не зная точно, как принято приветствовать маленьких мальчиков, Чарли решил пожать ему руку.

– А меня – Чарли. Рад с тобой познакомиться, Сэм.

– В машине слишком жарко, – пожаловался Сэм. – А кондиционер мама не разрешает включать.

У мальчика было пухленькое веснушчатое лицо. Когда он улыбался, на щечках появлялись очаровательные ямочки. Профессиональные навыки дали о себе знать, и в голове Чарли появились бесчисленные вопросы. Например, где отец мальчика и почему они с матерью путешествуют одни?

– Мама права, – сказал он. – Кондиционер сейчас лучше не включать. Но, может, тебе лучше посидеть вон там, в тени.

Он ткнул пальцем в сторону одинокого куста можжевельника, скрючившегося футах в пятнадцати от машины. Только это вечнозеленое растение отбрасывало хоть какую-то тень. Пробивавшиеся же кое-где жалкие побеги шалфея и юкки уж никак не могли служить защитой от безжалостного солнца.

Вайолет бросила на Чарли испуганный взгляд.

– А это не опасно? Тут наверняка водятся скорпионы и разные ядовитые жуки.

Чарли с трудом удержался от того, чтобы выругаться. В детстве он сам больше всего любил играть именно в пустыне. Мать всячески оберегала его и научила всегда быть осторожным, однако она никогда не запрещала Чарли играть без присмотра. Оно и понятно – Жюстин Парди сама выросла в этом краю пустынь.

Прикусив язык, Чарли напомнил себе, что скоро он будет на родном ранчо, а эта незначительная задержка останется лишь неприятным воспоминанием.

– Жуки и скорпионы водятся тут у нас повсюду. Даже в вашу постель могут залезть. Поэтому надо быть осторожной.

– Могут залезть в мою постель! – с отвращением воскликнула Вайолет.

Чарли, окинув взглядом ее стройную фигуру, решил, что в постели она представляет собой куда большую опасность, чем любые жуки и скорпионы. Ибо если уж завладеет душой мужчины, то черта с два ее оттуда выдворишь.

– Видите ли, мадам.., простите, Вайолет, в такую погоду нам всем лучше бы перебраться в тень. Вашего сына может хватить солнечный удар. Поверьте мне, это намного опаснее любых укусов.

Скорее всего, он прав, подумала Вайолет. Сама мысль о том, что с Сэмом может что-нибудь случиться, приводила ее в ужас. Кроме того, ей вовсе не нравилось, что этот человек указывает ей, что можно делать, а что нельзя. Тем более, что ее беспомощность и постоянные вопросы уже явно стали действовать ему на нервы. Но ведь никто и не просил его о помощи!

Не спрашивая разрешения Вайолет, Чарли взял ребенка за руку.

– Пошли, Сэм. Я отведу тебя в тень. За машиной все равно приедут не скоро.

Он обошел вокруг куста можжевельника, внимательно осматривая каждый дюйм земли под ним.

– Ничего, кроме самой обычной грязи, – насмешливо крикнул он Вайолет, которая не спускала глаз с него и Сэма. – Так что бросьте волноваться. В такую жару даже жабовидная ящерица не высунет носа наружу.

– Жабовидная ящерица? – оживился Сэм. – Что это такое?

– Ну, простую ящерицу видел когда-нибудь? – Чарли усадил мальчика так, что лучи солнца почти не попадали на него.

– Видел однажды, около дороги. Но мама не разрешила до нее дотронуться.

Еще бы! – с издевкой подумал Чарли.

– Жабовидная ящерица напоминает лягушку с рогами на спине.

– О-о! – испуганно произнес малыш. – А она кусается?

Кусается?! Бог ты мой, сейчас самое время посоветовать Вайолет обратиться к врачу, иначе ее сын всю жизнь будет бояться собственной тени. Впрочем, возможно, им обоим просто нужен мужчина.

– Да нет, она не кусается, да и вообще безобидная. В детстве я очень любил играть с такими ящерицами. Даже держал одну под кроватью в коробке из-под обуви и кормил мухами.

Сэм состроил недоверчивую гримасу – он явно не верил, что Чарли тоже когда-то был маленьким.

Вайолет тем временем извлекла из сумочки несколько банкнот и подошла к Чарли. Ей, разумеется, ничуть не улыбалась перспектива одной дожидаться прихода буксировочной машины. Но и задерживать дольше незнакомца тоже было неловко. Он и так потерял много времени, помогая им. К тому же ей не хотелось бы, чтобы этот полицейский и Сэм подружились. Разговорчивый мальчик легко мог проболтаться и рассказать этому рейнджеру то, что тому вовсе не обязательно знать.

– Вот плата за звонок, – сказала Вайолет, протягивая деньги. – Если мало, я добавлю.

– Мне не нужны ваши деньги, – отрезал помрачневший Чарли.

– Вам, может, и не нужны. – Вайолет повернулась к автомобилю, спиной к Чарли, чтобы не видеть обиженных голубых глаз. – Но я предпочитаю заплатить.

Резкий холодный тон, которым говорила Вайолет, больно задел Чарли. Он никак не заслужил подобного обращения. Да и ей самой эта высокомерность совсем не шла.

– Вы так не любите принимать услуги от посторонних? – Он ласкал ее взглядом: ее глаза, губы, фигуру…

– Да нет, мне просто не хочется злоупотреблять вашей добротой, рейнджер Парди. Вы и так из-за нас потеряли много времени. Прошу вас, не думайте, что ваш долг – дожидаться вместе с нами машины. Мы и одни здесь не пропадем.

Она прогоняет его! Ему бы с облегчением рассмеяться, сесть в машину и умчаться на родное ранчо.

Вместо этого он почему-то решил, что не может вот так уйти и оставить их на произвол судьбы. Трудно сказать, что было тому причиной – то ли милое личико Сэма, то ли красивые ноги его мамы. Но он вдруг почувствовал, что, если после его отъезда с ними что-нибудь случится, он никогда себя не простит.

– Да нет уж, я подожду, пока придет машина, – произнес он и сел рядом с Сэмом. – На вашем месте я бы тоже перебрался в тень. Вы и не заметите, как жара свалит вас с ног.

Вайолет уселась по другую сторону от Сэма.

– Вы приехали в Нью-Мексико по делам? – спросила она.

Чарли не испытывал ни малейшего желания говорить о своих делах. Он так устал от работы. Да и женщину эту его дела ничуть не интересуют, она спрашивает просто так, из вежливости. Мама – единственная в мире женщина, которую волнуют его дела.

– Да нет, я еду домой.

– Домой? А вы разве живете не в Техасе?

– В основном да, но мой родной дом – ранчо Парди. Как только у меня появляется свободное время, я словно на крыльях лечу сюда.

Когда ему нужно было снять стресс и расслабиться, Чарли всегда приезжал на родное ранчо. Здесь он целыми днями мог ходить босиком по родной земле и любоваться голубым небом над головой. Иногда он любил вспоминать, как стал рейнджером. Но главное, что всегда его сюда тянуло, – это возможность уйти от суеты и побыть одному. А на сей раз, устало подумал он, одиночество необходимо ему больше, чем когда-либо.

– А мы с мамой путешествуем, – весело сообщил Сэм. – Хотим узнать много нового.

Глядя на ребенка, Чарли попытался представить жизнь Вайолет. Что осталось за ее спиной? Разбитое сердце, проблемы с мужем, тяжелая жизнь? Эй, Чарли, одернул он себя, кончай это дело, парень, не задавай лишних вопросов, ты ведь не на следствии. Тем более, что она, быть может, просто едет повидаться с друзьями или отдохнуть. Хоть на несколько недель ты должен забыть о том, что ты техасский рейнджер, пожить как обычный мужчина, внушал себе Чарли.

– Путешествовать, наверное, интересно, – откликнулся он наконец на реплику Сэма.

– Было интересно, пока машина не сломалась, – заметила Вайолет. – А ведь ей всего три года. Я за ней очень слежу и уж никак не ожидала, что она меня так подведет.

У Чарли чуть не сорвалось с языка язвительное замечание – надо, мол, всегда быть готовым к худшему, – но он вовремя спохватился. Не его это дело, да и она уже, наверное, слышала нечто подобное от мужа или отца ребенка, кем бы он ни был.