Ответом ему было молчание. Спустя несколько секунд князь проворчал:

— Ладно, я увижу Тита сегодня или завтра и предупрежу его, что мы собираемся у старого монастыря.

— Извините меня, — пробормотал тот, к кому он обращался раньше.

— Остальные все здесь, — продолжил князь. — Надо еще раз обсудить наши планы. Я слышал, что король решил снова жениться. Этому мы должны помешать любой ценой!

Теперь Тора, затаив дыхание, ловила каждое слово, которое доносилось из окна.

Собеседники князя одобрительно загудели. Потом князь заговорил снова:

— Чем раньше мы нанесем удар, тем лучше! Я, конечно, займусь королем, а тебе, Лука, надо принять командование армией. Это будет не так уж трудно: несколько полков отправлены на учения.

— Среди офицеров много недовольных, — ответил Лука. — Я разговаривал по крайней мере с дюжиной тех, кто готов безоговорочно поддержать ваше высочество.

— Прекрасные новости! Ты, Франц, возьмешь на себя полицию. Тут трудностей быть не должно.

— Надеюсь, — отозвался тот, кого назвали Францем. — Но ваше высочество, нельзя забывать, что те, кто постарше, всегда были верны трону.

— Знаю! — резко отозвался князь. — Расстреливай немедленно каждого, кто попытается встать тебе поперек дороги. Нам удастся подавить сопротивление только в том случае, если мы будем действовать стремительно и не дадим им времени опомниться.

— Да, конечно, ваше высочество, — согласился Франц.

— И я надеюсь на тебя, Живко. Ты должен расставить своих людей так, чтобы никакого восстания на рыночной площади не было. Поведение толпы бывает непредсказуемым, я полагаю, немало людей захочет поддержать короля. Хотя одному Богу известно, зачем им это!

Эти слова были встречены омерзительным хохотом. Когда смех затих, князь добавил:

— Я постарался все предусмотреть. У каждого из нас должно хватить людей. Все они получили приказ расстреливать на месте тех, кто попытается оказать сопротивление. Все должно произойти быстро и тихо. Пусть утром люди проснутся и обнаружат, что их правителем стал я и они ничего с этим поделать не могут!

— Мы все на это надеемся, ваше высочество!

— Так давайте выпьем, — предложил князь. — А вы еще раз посмотрите свои карты. Подумаем, все вместе, что можно улучшить в наших планах.

— Налить вам вина, ваше высочество? — спросил Лука.

— Конечно!

Послышался звон бокалов.

Потом чей-то голос (Тора решила, что это был Франц) произнес:

— Предлагаю выпить за здоровье короля Бориса. Да правит он долго и безмятежно!

Тора судорожно вздохнула. Она поняла, чей разговор подслушала. Ей вспомнились слова отца о том, что в Солоне есть еще один претендент на трон.

Более того, всего два дня тому назад кое-что ей рассказала одна из камеристок.

Конечно, Тора ни с кем, кроме профессора, не обсуждала своего возможного брака с королем Солоны, но она говорила, что ожидается его визит в Радослав. Это уже было объявлено на заседании парламента.

— Ты когда-нибудь видела его величество? — спросила она у девушки.

Горничная покачала головой:

— Нет, ваше высочество. Но зато я недавно много слышала о князе Борисе!

— А кто он?

— Это двоюродный брат его величества, ваше высочество. И, судя по тому, что мне говорили, нехороший он человек.

Увидев, что Тора слушает ее с интересом, девушка продолжала:

— Одна из моих сестер работает в доме нашего посла в Солоне.

— Наверное, ей было интересно увидеть другую страну! — заметила Тора. — И что она говорила о князе Борисе?

— Она видела его, и видела ужасные вещи, которые я не стану пересказывать вашему высочеству. Моя сестра полагает, что он замыслил дурное. Она говорит, будто слышала, что князь угрожает захватить трон Солоны!

Тора подумала тогда, что, наверное, поэтому старый король и мечтает о сыне. Ей было любопытно узнать, что за ужасные вещи делал князь Борис, однако не к лицу ей было ронять свое достоинство, выспрашивая у горничной подробности.

Осознав всю важность услышанного ею. Тора поняла, что необходимо что-то предпринять. Заговорщики все, более возбужденно провозглашали тосты за здоровье друг друга и успех своего предприятия. И тут княжна сообразила, что, если они поймут, что их подслушали, ее ждет верная смерть.

Задрожав от страха, девушка решила скрыться, по крайней мере до приезда профессора. Она встала со скамьи и, двигаясь медленно и осторожно, скользнула в кусты сирени. Завернув за угол, она увидела еще одно открытое окно. По-видимому, оно тоже находилось в комнате, где собрались заговорщики.

Тора прошла под самым окном и оказалась в цветнике позади постоялого двора. Полузаросшие клумбы яркими пятнами выделялись на фоне леса, который подступал совсем близко к зданию.

Перепуганная княжна решила спрятаться в лесу и выйти из своего укрытия только тогда, когда будет твердо уверена, что профессор со своими спутниками уже прибыл.

Она была настолько потрясена, что на секунду ей даже захотелось думать, что все услышанное было плодом ее воображения. Однако сомневаться не приходилось: князь Борис задумал совершить дворцовый переворот.

«Если меня заметят, меня убьют», — вновь подумала Тора.

Она поспешно пересекла благоухающий цветник и через деревянную калитку вышла в лес. Только оказавшись среди густых деревьев, девушка почувствовала, что ее сердце бьется уже не так отчаянно, хотя сухость во рту не проходила.

Тора шла по песчаной тропе, петлявшей между деревьями, пока слева от нее не открылся совершенно потрясающий вид. Перед ней внизу расстилалась долина, которую она видела с перевала. В этом месте деревья по крутому откосу, спускались к реке, в которую обрушивались с гор гремящие водопады.

С ужасом она подумала, что в этом месте очень просто спрятать чей-нибудь труп. Эта мысль заставила ее резко свернуть и немного подняться по тропе, которая, как показалось Торе, вела прямо к покрытой снегом вершине.

Солнце стояло еще довольно высоко. Было жарко. Решив, что идти дальше не следует, княжна присела на вывернутое ветром дерево, корни которого нелепо торчали во все стороны. На стволе было удобно сидеть, но Тора чувствовала, что страх по-прежнему сжимает ее сердце и стесняет дыхание.

Она спрашивала себя, что ей следует предпринять. Следовало бы предостеречь короля… Но как?

Был большой соблазн сказать себе, что это ее не касается. Однако княжна понимала, что революция или государственный переворот, в какой бы стране они ни происходили, подрывали закон и порядок во всех соседних государствах. Если сегодня на трон в Солоне сядет узурпатор, завтра подобное может произойти и в Радославе.

«Я должна что-то сделать! Мне надо что-то предпринять!»— с отчаянием повторяла про себя Тора.

Будь на ее месте отец или брат, они бы твердо знали, как следует действовать. Но они были мужчинами, а она — всего лишь женщиной, и потом — она должна была скрываться!

Она вспомнила, как князь Борис приказывал своим сторонникам стрелять при малейшем намеке на сопротивление. А ведь народ Солоны скорее всего был похож на ее собственный: жители были довольны своей жизнью и ничего не имели против своего короля. Почему они должны были умирать за князя, о котором к тому же ходили грязные слухи.

Ей было страшно возвращаться на постоялый двор. Даже если профессор уже приехал, она чувствовала себя не вправе посвящать его в столь опасную тайну.

«Я должна немедленно вернуться домой!»— подумала княжна.

Однако сначала надо было убедить профессора, что ехать в Солону опасно. А ведь он так хотел выступить перед королевским двором! Придется объяснить ему. Тора не сомневалась, что профессор Серджович поверит ей и согласится, что о заговоре необходимо рассказать какой-нибудь облеченной властью персоне. Но это и значило вовлечь профессора и его спутников в эту опасную историю, а к тому же — и назвать свое настоящее имя!

С другой стороны, бездействовать тоже нельзя: погибнет множество невинных людей. И, несомненно, князь Борис убьет короля.

«Я не хочу выходить за него замуж, — думала Тора, — но я не могу просто стоять в стороне и ждать, пока его убьют!»

Мысли ее кружились и кружились, как по замкнутому кругу, не находя выхода.

Не считая заговорщиков, она оказалась единственным человеком, кому было известно о намерениях князя Бориса. Но как разоблачить его, не нарушая своего инкогнито? Ее родители оказались бы в очень неловком положении, если бы стало известно, что она переоделась крестьянкой и отправилась в Солону шпионить за королем. Тора прекрасно представляла себе ужас всех уважаемых граждан и Солоны, и Радослава, насмешки и издевательства, которые последуют за подобным разоблачением.

Тут она услышала приближающийся топот копыт и с ужасом подумала, что это могут быть князь Борис и его друзья. Увидев ее в лесу так близко от «Трех колоколов», заговорщики наверняка заподозрят неладное.

Тора вскочила и замерла на месте, чутко прислушиваясь. С некоторым облегчением она поняла, что лошадь всего одна и топот доносится не со стороны постоялого двора, а из леса. Наверное, — ей все-таки следовало бы убежать и спрятаться в лесу, но Тора поняла это слишком поздно. Всадник был уже совсем близко. Увидев, как она убегает, он мог счесть это странным и, возможно, начать ее преследовать.

Сердце девушки снова отчаянно заколотилось, но Тора заставила себя с безмятежным видом усесться на ствол поваленного дерева.

Топот копыт слышался все явственнее, и через несколько секунд она увидела великолепного чистокровного скакуна и всадника в великолепно сшитом костюме для верховой езды, в начищенных до блеска сапогах, с непокрытой головой. Незнакомец, видимо, любовался видом, который открывался на расположенную внизу долину. Почему-то ей вдруг пришло в голову, что этот всадник — военный.

Она и сама не смогла бы объяснить, почему у нее создалось такое впечатление. Возможно, его окружала некая аура властности. И держался в седле он очень прямо, словно на параде, хотя совершенно непринужденно.