- Шевелись, кофе стынет, - тощий не отстает от меня.

Ненавижу, когда меня будят по утрам.

- Отвали.

- Окей, как там говорят: «Проспишь своё счастье», - его шаги отдаются в моей голове.

После вчерашнего она готова взорваться. Картинки выстраиваются в ряд. Открываю глаза. Не хочу вспоминать вчерашний вечер. Тошнота подкатывает к горлу. И это связано не только с количеством алкоголя, выпитым вчера. Вздыхаю. Было глупо целовать Ксюшу. Провожу ладонями по лицу. Остается только надеяться, что Вика поймет меня. Можно бесконечно гадать, что она скажет и как поведет себя, но лучше скорее отправиться к ней. Поднимаюсь с кровати. Хватаю свои разбросанные по комнате вещи, одеваюсь и иду в ванную. Бля, ну и вид у меня. Синяки и мешки под глазами, щетина. Умываюсь. Холодная вода бодрит. Вытираю лицо и присоединяюсь к Роме на кухне.

- Кофе уже остыл, - выливает содержимое моей чашки в раковину и наливает свежий.

- Есть какие-нибудь колеса? Башка трещит, пиздец.

Ржёт, как конь.

- Шевели своим тощим задом и принеси мне таблетку, - отпиваю кофе.

- Сейчас поищу.

Беру свой телефон и просматриваю звонки и сообщения. Только от мамы. Черт! Забыл предупредить. Звоню ей и говорю, что скоро буду дома. Ее грустный голос мне совсем не нравится. Неужели она из-за меня так расстроилась? И почему я такое дерьмо? Все вокруг страдают по моей вине. Рома наконец-то возвращается. Закидываю в рот таблетку. Собираюсь уходить.

- Делай, что хочешь: плачь, падай на колени, зови замуж – но верни ее. Иначе мне придется вздернуться.

- Что?

Тощий смеется.

- Немой, с тобой невозможно общаться в последние дни. Да ты вообще закрылся от общества. Мне не нужен друг псих-одиночка. Поэтому мирись со своей Викусей.

- Заткнись, - смотрю на него исподлобья.

- Ладно, с Викой. Так я могу ее называть?

- Да.

- Ну все, давай, братан. Ни пуха тебе, - протягивает руку.

- К черту!

Он по-дружески меня обнимает. И твою мать! Это приятно. Никогда не думал, что буду считать его другом, но он единственный, кто подставил мне плечо в трудной ситуации. И он первый человек, который назвал меня другом. Маришка не в счет. Сейчас я имею в виду парней. По сути, из друзей у меня был только Глеб, но он мой брат. Поэтому Рома оказался моим первым настоящим другом.

Всю дорогу я прокручиваю в голове разговор с Викой. Не знаю, с чего начать и как все объяснить. Это надо так облажаться! Звонок на мобильный отвлекает от мыслей. Достаю телефон из кармана. Мама.

- Ма, я скоро буду дома.

В ответ плачет.

- Ма, что случилось? - выпрямляюсь на сиденье.

- Янчи, папе плохо стало. Мы в больнице, - рыдает.

В глазах темнеет. Пульс учащается.

- В какой?

- В кардиологическом центре.

- Я сейчас приеду, ма.

Отключаюсь и прошу таксиста отвезти меня по другому адресу.


Виктория

- Может, передумаешь? – спрашивает Кира стоя в дверях. Наблюдает, как я собираю вещи и укладываю их в чемодан.

- Нет. Я хочу как можно быстрее оказать подальше отсюда.

Перевожу взгляд на ромашки, которые уже начали осыпаться. Все в этой комнате напоминает мне о том, как еще совсем недавно мы были здесь вместе с Яном. Я даже не думала о том, что мы расстанемся так глупо. И неожиданно. Я до сих пор не понимаю, что произошло с ним и что заставило его так поступить со мной. Разбить и растоптать мое сердце. Я больше не хочу об этом думать, но мне не лезут в голову другие мысли.

- Мне будет тебя не хватать, - железной выдержке Киры пришел конец, и она начинает плакать.

Смахиваю слёзы со своих щек и подхожу к подруге. Обнимаю ее и не могу прекратить вновь начавшийся поток слёз.

- Я тоже очень буду скучать, - крепче сжимаю ее в объятиях, - но ты же приедешь на новогодние праздники?

- Обязательно, - шмыгает носом.

Я не спала всю ночь, поэтому у меня было время обдумать свои дальнейшие действия. Одно я для себя решила точно: сюда я больше не вернусь.

В интернете забронировала билет на самолет, и через несколько часов у меня рейс в Испанию. Я не предупреждала маму о своем прилете, но думаю, она будет рада этому. К тому же она хотела, чтобы я жила с ней. К сожалению, у меня не было возможности попрощаться со своими родными, но надеюсь, что они простят за это.

Окинув взглядом свою комнату, я с грустью вздыхаю и отдаю Кире ключи.

- Я позвоню бабушке по дороге в аэропорт и всё расскажу. Думаю, она не будет против того, чтобы ты жила здесь, - крепко обнимаю Киру, - надеюсь, у вас с Гришей всё сложится намного лучше.

Вместо какого-либо ответа Кира начинает еще больше плакать и крепче обнимает меня.

- Всё будет хорошо, - отстраняюсь и беру ее за руку.

Возвращаюсь к сбору вещей. Закрываю чемодан, и мой взгляд падает на свитер, лежащий рядом. Стоит ли его брать? Да. Это единственная память о том прекрасном времени, которого больше не вернуть. Приоткрываю чемодан и кладу в него свитер Яна. Знаю, что это мазохизм, но я не могу лишить себя памяти об этом человеке.

У меня еще есть время, поэтому иду на кухню и решаю сварить кофе. Мне нужно хотя бы немного взбодриться, иначе могу заснуть прямо в такси.


Ян

Забегаю в клинику. Глазами ищу регистратуру. Заметив, подбегаю к стойке. Назвав данные, жду нужную информацию. Мне сложно скрыть нервозность, поэтому начинаю грубить.

- Девушка, пошевеливайтесь.

Одарив меня недружелюбным взглядом. Называет отделение.

- Спасибо, - на ходу благодарю я.

Я бегу на четвертый этаж, а когда в коридоре замечаю маму, замедляю шаг. Никогда прежде не видел ее такой сломленной и беззащитной. Мне хочется обнять ее и защитить от всех бед. Ненавижу больницы. Их стало слишком много в нашей жизни.

- Ма, - встаю напротив нее.

Поворачивает голову – и я вижу взгляд полный боли.

- Янчи, - бросается ко мне.

Обнимаю и прижимаю к себе.

- Пашенька всю ночь не спал, - всхлипывая, начинает рассказывать, - а утром ему стало хуже, и я вызвала скорую. Надо было еще ночью позвонить и не слушать его, - переходит на рыдания.

- Как он?

- Я не знаю. Никто ничего не говорит. Боже, не забирай его у меня!

Грудь сдавливает. Впервые вижу маму такой потерянной. Помогаю ей сесть. Она тянется ко мне, и я пытаюсь успокоить ее, как могу. Это сложно. Я в полной прострации – неизвестность пугает. Я стараюсь не думать о плохом. Проходит полчаса, прежде чем к нам подходит врач и говорит, что кризис миновал.

- Мы можем его увидеть? – мама смотрит на него с мольбой.

Мое сердце разрывается при виде того, как она страдает, а я ничем не могу ей помочь.

- Только заходите по одному.

Провожаю маму до палаты. Прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза.

- Спасибо, - обращаюсь к Богу.

Я никогда не был набожным человек, но и атеистом меня сложно назвать. В последнее время у меня часто происходят диалоги с Ним. Наверное, это от безысходности. Я не знаю, кто еще может помочь, когда вопрос касается жизни и смерти. Одна надежда на Него.

- Папа хочет тебя видеть, - в мои мысли врываются слова мамы.

Ее голос тихий, но выглядит она спокойнее после встречи с отцом.

- Я быстро, - не хочу оставлять ее одну.

- Посижу здесь.

Провожаю ее взглядом, пока она не садится на стул, и захожу в палату. Я не узнаю человека, смотрящего на меня. Бледное лицо, потухшие глаза. За одну ночь отец постарел на несколько лет. Непривычно видеть здорового и полного сил человека прикованным к кровати.

- Па, - подхожу ближе и сажусь на стул.

Едва заметная улыбка появляется на его лице. Тянет ко мне руку, и я сжимаю ее. Закрывает глаза. Больно смотреть, как он мучается. Ком подкатывает к горлу. Чуть слышно выдыхаю. Отец открывает глаза и смотрит на меня. Обычный взгляд, ничего больше, но в нем я читаю любовь, нежность, теплоту – то, чего мне так не хватало все эти годы. И если честно, я готов пожертвовать этим ради того, чтобы он снова был здоровым и сильным, каким я привык его видеть.

Отец собирается что-то сказать, и это стоит ему немалых усилий.

- Я горжусь тобой, сынок, - медленно проговаривает он.

Мое сердце сжимается. Снова чувствую себя тем мальчиком из далеко детства. Я должен радоваться, но мне больно и страшно. Его слова звучат как прощание, а я не хочу этого. Не хочу. Я просто не готов к этому и вряд ли когда-нибудь буду готов.

- Ты нас здорово напугал.

На его лице появляется виноватая улыбка.

- Вашему отцу нужно отдохнуть, - я не заметил, как вошла медсестра.

- Поправляйся, па, - я не знаю, что еще сказать и как выразить свои чувства. Почему в такие моменты слова теряются, и ты не можешь сказать главного?

В ответ он слегка сжимает руку и кивает.

В дверях я оборачиваюсь, и мы встречаемся взглядами. Надеюсь, отец понимает, как он мне дорог.

Мама сидит не одна. Лицо у брата хмурое. Поднимает глаза. Мне становится жаль его. Теперь он будет разрываться между двумя больницами. Жмем друг другу руки.

- Как отец?

- Нормально.

Он идет в палату, но ему не разрешают побыть с отцом.

- Ма, мне нужно съездить к Вике. Это срочно. Я быстро.

- Поезжай, - проводит ладонью по щеке и нежно улыбается, - Мы еще побудем здесь, а потом Глеб отвезет меня домой.