Его карьера была на подъеме. Кровью, потом и тяжелой работой Леклер достиг всех целей, которые ставил перед собой. Денег у него было больше, чем он когда-либо думал, что сумеет заработать в жизни, и ему нравилось тратить их на недвижимость, дизайнерские костюмы, отличное вино и еще более отличных женщин.

Сэм зашел под черный навес клуба «Рейнир», где его поприветствовал швейцар. Личная жизнь Леклера тоже была очень хороша. У него не было какой-то особой дамы, что его полностью устраивало. Женщины его любили, он их тоже любил. Вероятно, иногда слишком сильно.

Внутри эксклюзивного клуба все было так консервативно, что Сэм почувствовал внезапную потребность снять туфли, как тогда, когда был ребенком, а его мама купила новый ковер. Внизу у широкой лестницы ошивалось несколько парней, выглядевших немного скованно, но все же совсем не плохо в своих дорогих костюмах и с летним загаром. В следующие два месяца некоторые из них заработают фингалы под глазами и пару-тройку стежков.

- Как мило с твоей стороны прийти вовремя, - заметил форвард Даниэль Холстрем, когда Сэм приблизился.

С лестницы доносились звуки арфы. Сэм отогнул манжету рубашки, посмотрел на часы «Таг Хойер» и сказал:

- У нас есть только десять минут. Чего вы ждете?

- Влада и Логана еще нет, - ответил вратарь Марти Дарч.

- Саваж пришел? – спросил Сэм, имея в виду жениха и капитана «Чинуков», с недавних пор бывшего, Тая Саважа.

– Я видел его минут десять назад, - ответил Даниэль. – Первый раз наблюдал, как Ангел потеет не на льду. Наверное, боится, что невеста пришла в себя и находится на полпути в Ванкувер.

Марти чуть понизил голос:

- Наверху по крайней мере четыре девушки из «Плейбоя».

Что было совсем неудивительным, учитывая, что невеста являлась не только владелицей сиэтлских «Чинуков», но и девушкой года «Плейбоя».

- Вечеринка будет отпадной, - с усмешкой сказал Сэм.

И в этот момент заметил краешком глаза сверкающий золотисто-каштановый «хвост» и точеный профиль. Леклер повернулся, и смех застрял у него в горле. Все внутри замерло, пока взгляд следовал за женщиной с «хвостом», шедшей через фойе к входным дверям. На ней были наушники, и она что-то говорила в маленький микрофон у рта. Черный свитер облегал тело, маленькая коробочка с батареей была прицеплена к черным брюкам. Сэм нахмурился: в желудке разливалась кислота. Если и была женщина на планете, которая не любила его, а по-настоящему ненавидела до глубины души, то она только что прошла через входные двери.

Даниэль положил руку на плечо Леклеру:

- Эй, Сэм, это не твоя жена?

- У тебя есть жена? – Марти повернулся к дверям.

- Бывшая. – Жгучая кислота в желудке прокладывала себе путь наверх.

- Я даже не знал, что ты был женат.

Швед засмеялся, будто подумал о чем-то действительно смешном.

Сэм бросил на него взгляд. Молчаливое предупреждение, которое сделало смех форварда еще громче, но, по крайней мере, Даниэль не разинул варежку и не выдал все грязные подробности пьяного путешествия Сэма в убогую часовню в Вегасе.

Он еще несколько секунд смотрел на парадный вход, прежде чем направиться вверх по лестнице. Женщину звали Отэм (в переводе с англ. – осень), и подобно этому времени года она была непредсказуема. В какой-то день она могла быть приятной и теплой, в другой – холодной настолько, чтобы отморозить парню яйца.

Поднявшись на второй этаж, Сэм миновал девушек, игравших на арфе. Ему не нравились сюрпризы. Не нравилось быть застигнутым врасплох. Ему нравилось видеть, с какой стороны последует удар, чтобы успеть подготовиться.

Сэм прошел по короткому коридору, где стоял кое-кто из приглашенных на свадьбу. Он не рассчитывал увидеть Отэм этим вечером, но полагал, что не должен быть так удивлен. Она была планировщиком свадеб или, как она настаивала, «организатором мероприятий». Хотя, на самом-то деле, какая разница? Свадьба или мероприятие – все едино чертов цирк. Но это так похоже на Отэм - раздувать из мухи слона.

- Хотите расписаться к гостевой книге? – спросила женщина, сидевшая за круглым столиком. Сэм был не из тех парней, кто подписывает бумаги без присутствия адвоката, но дама с большими карими глазами одарила его улыбкой, и он подошел поближе. Красивую грудь женщины обтягивало что-то красное, а в темных волосах сверкал ободок.

Сэм был большим поклонником обтягивающего и сверкающего, поэтому улыбнулся в ответ.

- Конечно. – Она передала ему нелепую ручку с большим белым пером. – Милый ободок.

Женщина подняла руку к голове и немного покраснела, как будто не привыкла получать комплименты.

- Вы высмеиваете мой ободок?

- Нет. Он хорошо смотрится на ваших волосах.

- Спасибо.

Сэм наклонился, и его галстук коснулся белой льняной скатерти.

- Вы со стороны жениха или невесты?

- Нет. Я сотрудница «Организации мероприятий Хэйвен».

Улыбка Сэма увяла. Это значило, что женщина работает на Отэм. Отэм Хэйвен (в переводе с англ. – гавань). Хотя имя подходило характеру Отэм, фамилия с ним совсем не сочеталась. Как огромная креветка или безмолвный крик, или милый гепард.

Сэм прошел по красному ковру, усыпанному лепестками белых роз. Бòльшая часть мест уже была занята хоккеистами, их женами или подружками. Сэм заметил близняшек Росс: Бо и Челси сидели между бывшим капитаном «Чинуков», предшественником Саважа, Марком Бресслером и Джулсом Гарсией, ассистентом Фейт. Близнецы работали на команду в том или ином качестве и были лучше известны как Мини Пит и Маленький Босс.

Рядом со снайпером Фрэнки Качински Сэм заметил одно из последних свободных мест, которое и занял. Перед огромным каменным камином, украшенным гирляндами из красных роз и каких-то белых цветов, стоял мужчина в голубом костюме и с Библией в руках. Этот парень был священником или же мировым судьей, насколько знал Сэм. Но наверняка он знал одно: этот парень не был подражателем Элвиса.

- Привет, Сэм. Даниэль и Марти все еще болтаются внизу?

- Ага.

Леклер взглянул на часы. Парням лучше поторопиться, если они хотят успеть раньше невесты. Это одно из тех мероприятий, куда они должны являться вовремя, а вариант полностью пропустить свадьбу Фейт Даффи – владелицы сиэтлских «Чинуков» - даже не рассматривался. А если бы рассматривался, то Сэм не сидел бы здесь в костюме, поглядывая на часы в ожидании начала шоу. И трепеща в ожидании встречи с бывшей женой.

Из колонок полилась какая-то свадебная музыка, и Леклер посмотрел через плечо на женщину, вошедшую в зал, в которой узнал мать невесты. Ее привычная обтягивающая одежда и огромные украшения сменились простым красным платьем. Единственными аксессуарами были маленький букет и белая тявкающая собачка. И как у всех тявкающих собачек, у этой на ушах висели большие клипсы. Красные. Под цвет когтей.

За матерью невесты в комнату вошли Тай Саваж и его отец Павел. Отец и сын были хоккейными легендами, фамилию Саваж слышал любой, кто имел хоть какой-то интерес к игре. Сэм вырос, наблюдая за игрой Павла в хоккей старой школы, до того как были придуманы шлемы и правила борьбы. Позже Сэм играл и против, и вместе с Таем, без сомнения, одним из лучших игроков, который когда-либо зашнуровывал коньки. На обоих мужчинах были обычные черные смокинги, и на одно тревожащее мгновение в голове Сэма вспыхнули воспоминания о собственной свадьбе. Только вместо смокинга на нем была футболка с “Believe” Шер и джинсы. Он не знал, что было более унизительным: сама свадьба или эта футболка.

Тай и Павел заняли свои места у камина напротив матери невесты. Младший Саваж выглядел спокойным. Совсем не нервничавшим или испуганным тем, что совершает огромную ошибку. Сэм полагал, что он сам тоже выглядел достаточно спокойным на своей свадьбе. Конечно, он же был пьян в стельку. Вот единственное объяснение тому поступку. Весь ужас которого дошел до Сэма только на следующее утро. Он избегал воспоминаний о своей пьяной свадьбе, как шлюха избегает спецназа. Затолкнув подальше, Леклер надежно запер их там, где находились все неприятные воспоминания и нежеланные эмоции.

Нежную музыку арфы сменил «Свадебный марш». Все встали, когда в зал вошла невеста. Фейт Даффи была одной из прекраснейших женщин на планете. Высокая, светловолосая, эффектная. Лицо как у Барби. Идеальная грудь. И Сэм не считал себя извращенцем из-за того, что обращал внимание на ее грудь. Фейт была девушкой года «Плейбоя», и почти все мужчины в комнате видели ее фотографии в журнале.

На Фейт было облегающее белое платье, закрывавшее ее от шеи до колен. Поверх тонкой вуали на голове невесты Сэм заметил Отэм, которая зашла в зал. В последний раз, когда они виделись, она назвала его незрелым и эгоистичным. Сказала, что он безответственный кобель, и закончила свою тираду, обвинив Сэма в том, что у него в мозгах чесотка члена. Что было неправдой. У него никогда и нигде не было чесотки члена, даже в самом члене, и Сэм обиделся. Потерял свою невозмутимость и обозвал Отэм злой, разбивающей яйца сучкой. Что, в ее случае, было правдой. Но это еще было не самым худшим. Самым худшим стало выражение голубых глаз Коннора, когда тот выскочил из-за дивана. Как будто родители только что воткнули нож в его трехлетнее сердце. Вот что было хуже всего. После той ночи они оба решили, что будет лучше не находиться одновременно в одном и том же месте. Так что это был первый раз, когда Сэм оказался в одном и том же месте с Отэм или хотя бы увидел ее за... сколько уже…наверное, два года?


***


Двадцать месяцев, две недели и три дня. Вот сколько времени прошло с тех пор, как Отэм в последний раз имела несчастье находиться в одной комнате с самой большой лошадиной задницей на планете. Ну, если не на планете, то, по крайней мере, на тихоокеанском побережье. А здесь было много лошадиных задниц.