— Хэтчбэк? Седан? Универсал? — спрашивала девушка, нежно улыбаясь, у каждого гостя, потом подавала рекламный буклет.

— Красивые глазки, — показал он на фары машины, блестящей под мощными лампами. — Настоящий миндаль.

— Да, — кивнула она, — похожи. Вам нравятся восточные женщины? — спросила она чуть ревниво, убирая прядь светлых от природы волос за ухо.

— Только те, что к востоку от меня. — Николай засмеялся и тронул ее за локоть.

Она порозовела, но спорить с гостем ей не пристало.

— Красивые обводы фар, — согласилась она.

Николай собрался что-то ответить, но его остановил голос, усиленный микрофоном:

— Обратите внимание, у этой лошадки спортивный характер сочетается с динамичностью и функциональностью. Поднимем повыше заднюю дверь — и вот вам багажник, четыреста пять литров. А если сложим заднее сиденье, то почти полторы!

— В самый раз — на охоту, можно лося уложить, — сказал он.

Девушка удивленно посмотрела на него, улыбнулась и отошла.

— А теперь — покатушки! — прогрохотало откуда-то сверху, и все поняли — вот оно!

Николай огляделся, увидел толпу — народ, в основном мужчины, окружил новую машину. Он тоже пробрался поближе и почувствовал, как и возбужденное дыхание перехватило.

В новенькую машину цвета, который называется британский зеленый, на водительское место садилась… Августа. Женщина, которую он искал, но тщетно, с того августовского дня. Самое время спросить, почему ее имени нет ни в каких списках? Ее нет среди шестисот тысяч жителей Вятки.

«Тогда чего ты стоишь?» — набросился он на себя.

Николай ринулся вперед, навис над сотрудником автоцентра, отодвинул его от дверцы. На лацкане пиджака молодого человека резко качнулся бейджик с именем, когда он торопливо отступал в некотором недоумении.

— Я вместо вас, — объявил Николай.

Сотрудник заколебался, похоже, не знал, как ему вести себя. Уверенность в голосе, напористость в движениях не позволяли разобраться одним ударом. Сотрудник отступил.

Николай сел в машину, захлопнул дверцу и бросил:

— Поехали, Августа.

Она взглянула на него и залилась краской.

— Хотите получить долг? Чтобы я вас прокатила?

— Хочу. Тем более на такой машине. — Он похлопал по мягкой обшивке свеженького корейского универсала.

— Поехали, — кивнула она.

Они молча сделали круг, вернулись на место старта.

— Как жаль, — вздохнул он, шумно втягивая воздух. — Я готов ехать и ехать…

— Вам так понравилась машина? — спросила она, быстро взглянув на Николая.

— Скорее водитель, — засмеялся он. — Причем, признаюсь, не сейчас. Еще в августе, Августа.

Она тоже засмеялась, напряжение слегка отпустило ее. А оно было, он заметил по пальцам, вцепившимся в руль до белизны косточек.

— Отличный движок, — похвалил он, когда она включила зажигание. — Просторный салон.

Августа кивнула.

— Руль с гидроусилителем, идет легко.

— Посмотрите-ка. — Он потыкал пальцем в открытую страницу буклета. — Электронный климат-контроль, датчик дождя. На такой можно уехать далеко-о…

— И не вернуться, — усмехнулась она, внезапно подумав о том, что увидела на задней стенке грузовика по дороге сюда.

— Да, и не вернуться, — согласился он, но интонация была другая.

Гутя уловила что-то встревожившее в его голосе, но что именно, не собиралась выяснять. Она сидела за рулем прекрасной, недосягаемой машины и не хотела знать ничего, что испортило бы удовольствие.

— Приехали, — сказала она.

— Как жаль, что мы не можем выпить… — Он с досадой поморщился, когда они отошли от толпы мужчин, жаждущих прокатиться на машине после них.

— Не можем, мы оба за рулем, — подтвердила она.

— А я, между прочим, вас искал, — сказал Сушников, резко остановился и повернулся к ней.

Гутиному лицу уже вернулись спокойные краски, словно катание пригасило огонь, вспыхнувший в ней. Мех на оторочке капюшона, заметил он, длиннее, чем русые волосы, это почему-то умилило его. Как у девочки, подумал он. Как у его девочек, когда они были маленькими. Их стригли вот так же. Новое чувство слилось с прежним — отцовское с мужским, ему захотелось отбросить этот капюшон и погладить по голове. Он уже почувствовал, как напряглась рука, готовая исполнить желание.

Потом, остановил он себя, заставляя руку расслабиться.

Потом? На самом деле?

— Вам понадобились мои БАДы — биологически активные добавки? — Он услышал ее насмешливый голос. — Хотите купить их у меня?

— Нет. Вы сами сказали, помните? Что у вас таких нет, которые мне нужны. Я вас искал. Но… почему вас нет ни в телефонной книге, ни среди людей, прописанных в нашем городе?

Действительно, он не выдумывает. Самым честным образом Николай облазал все сайты, в которых мог содержаться хотя бы намек на БАДы. Обзвонил фирмочки, торгующие ими, спрашивал Августу. Но там смеялись и в ответ задавали вопрос: «Не хотите ли поговорить с Июнем или Июлем?»

Обругал себя идиотом — женщину с таким редким именем легко найти с помощью справочного бюро! Но увы… Там тоже пусто.

— Вы проделали такую большую работу? — услышал он голос Августы. — А зря. Я на самом деле здесь не прописана.

— Вас что, нет? Вы хотите сказать, ваши БАДы позволяют вам стать невидимкой? — Николай нарочито нахмурился. — Или у меня аберрация зрения, то есть обман?

— Я есть. Только прописана в Москве.

— Здорово. Мне такое в голову не пришло. Хотя мог бы додуматься — сейчас все живут там… — Он подыскивал слово и наконец, не обнаружив ничего лучшего, сказал: — Где могут.

— Это точно. Где могут. Я могу здесь. Там — нет. — Она сказала это без сожаления, даже с легкой досадой. — Хорошо, вы меня нашли, что дальше? — Серые глаза выжидающе смотрели на него. В них не было любопытства, казалось, женщина знала, что услышит обычную банальность, одну из тех, которыми набиты мужские мозги, как память мобильных телефонов дежурными эсэмэсками. Едешь себе на машине — «тюк», пришло сообщение. Открываешь: «Тебя ждут с нетерпением и желанием».

— Дальше? — переспросил Николай. — Я бы… иногда… — Он сделал паузу, почти уверенный, что сейчас ее губы скривятся в насмешливой улыбке. Ему не хотелось увидеть это, и он торопливо добавил: — Говорил с вами.

Брови взлетели. Тонко очерченные, они спрятались под пушистый мех оторочки капюшона.

— О чем? Зачем? Вам не с кем поговорить? — сыпала она вопросами. — У вас, как теперь говорят, дефицит общения? От него, между прочим, тоже есть биодобавки.

— Есть с кем, — сказал он. — Но им неинтересно со мной говорить. Вы понимаете?

— Нет, — честно призналась Августа. — Не понимаю, как может быть неинтересно говорить жене с мужем. У вас ведь есть жена? — Он молчал. — Понятно.

— Да ничего вам не понятно, — с внезапным раздражением поморщился Николай. — А все-таки жаль, что мы не можем ничего выпить.

— Гутя…

Они оба оглянулись на голос.

— Ты укатила у меня из-под носа. — Сотрудник автоцентра метнул взгляд на Николая, но теперь в нем было больше любопытства, чем раздражения. Он ничего не сказал о его нахальном «угоне» машины с девушкой. — Я так давно тебя не видел, зайди, ладно? — Потом, уже глядя на Николая в упор, добавил: — Как освободишься.

— Где тебя искать? — спросила Гутя.

— На моей двери новая табличка, — предупредил он, в его голосе ясно слышалось удовольствие.

— Что на ней написано теперь? — с удивлением, как ему и хотелось, спросила Гутя.

— Ивент-менеджер.

— Что-о? Кто-о? — Гутя резко повернулась, отбросила капюшон и посмотрела на Славу. — Никогда не слышала о такой должности.

— Я тот, кто устраивает шоу вроде сегодняшнего. «Ивент» в переводе с английского — «событие». Поняла?

— Да… на самом деле. Помню это слово.

— Моя должность, по-моему, единственная в нашем городе. Зайди, — он сделал паузу, — если освободишься. — Он насмешливо взглянул на гладкого высокого мужчину рядом с ней.

Гутя покраснела. Славик, самый близкий друг Сергея, как будто выдернул ее обратно, в прошлое. Когда она, ожидая мужа, волновалась за него. Она сама много раз рисковала вместе с ним, даже если не гоняла с ним на мотоцикле или не болталась в корзине очередного воздушного шара. Он словно вернул ее к ощущениям прежней жизни, главной краской которой была тревога. Жизни, которая закончилась его смертью. Она, смерть, показала им всем, что она — настоящая хозяйка всех радостей, затей и самой жизни.

— Спасибо за приглашение, — сказала Гутя. — А машина хорошая. Я зайду к тебе, — пообещала Гутя, — прямо сейчас. — Она уже сделала шаг, но Николай поймал ее за рукав.

— Ваш знакомый? — спросил он.

Гутя услышала в его голосе ревность, но вместо того, чтобы поиграть в обычную игру мужчины и женщины — помучить его, просто ответила:

— Друг моего мужа. — Но не добавила — погибшего.

— Понимаю, — кивнул он.

«Да ничего вы не понимаете!» — мысленно воскликнула она.

— Простите, — сказала она и отошла от Николая. — Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас. — Она кивнула туда, куда ушел ивент-менеджер Слава.

— Но вы… оставите мне свой телефон? — Он протянул руку так, как Петруша, когда хочет получить желанную игрушку, — ладонью вверх.

— Пожалуйста. — Она кивнула и вынула из кармана бумажник. — Вот моя карточка. Возьмите же!

Она улыбнулась, услышав свою интонацию. Точно так она предлагала сынишке то, что он долго выпрашивал. «Да возьми же, Петруша! Это твое!»

4

— Грань дозволенного? — спрашивала себя Надя, проснувшись среди ночи и слушая шум бессонного шоссе за окном. Может она перейти ее, проделав то, что задумала?