Звонок замолк. Серафим даже радоваться боялся. Только осторожненько включил телевизор и притащил из кухни сухарики с изюмом. Вот так тихонько и сидел, как кролик – хрустел сухарем и пялился в экран. И ничего противозаконного…

Три дня Серафим жил точно в сказке. Правда, он совсем не выходил из дома, старался не греметь и продвигался по комнате на цыпочках, зато его теперь никто не беспокоил, не тормошил и ничего – то есть совсем ничего! – от него не требовал!!

Когда все-таки прозвенел звонок, Серафим сначала вздрогнул, точно конь от хлыста, а потом осмелел и стойко решил не реагировать. Только в этот раз номер не прошел. После двух-трех назойливых звонков в подъезде раздались голоса, и в двери Серафима зачирикал ключ.

Серафим подскочил и вынесся в прихожую. На пороге стояла хозяйка квартиры… как бишь ее… А рядом с ней плотной делегацией Леха, Милочка и даже Камелия Борисовна.

– Ну и чего? – вопросительно уставилась на них хозяйка квартиры. – Чего вы мне говорили, что он помер?

– Так он же не открывал! – обиженно взвизгнула Милочка и кинулась на шею Серафима. – Милый! Отчего?! Отчего ты нас так перепугал?! Нет, ты меня не отталкивай, а ответь! Отвечай, дрянь такая!! Я из-за тебя вчера семь килограммов сбросила!!

Серафим пытался оторвать цепкие руки, но Милочка вцепилась намертво и отпускаться не собиралась. Неизвестно отчего, женщина уже активно заявляла на него какие-то права. Это пугало, поэтому Серафим извивался ужом, выскальзывал из объятий и даже тихонько поскуливал.

– Не расстраивайся, Серафим, – пробасил Леха. – Я понял – ты спал, отрубился, наверное, выпил с устатку…

– Ах вы-ы-ы-пил… – наконец отлепилась от Серафима Милочка, уперла руки в бока. – Так, значит, выпил, говоришь? Это, значит, ты еще со мной как следует не расписался, а уже пить намылился? Это, значит, со мной тебе не интересно! Значит, в тепле, в уюте, ему не пьется, а с какими-то алкашами, в подвале, в гараже!!.

Боже мой! Ну до чего же все женщины одинаковы!!

– Я не пил! – взвизгнул Серафим и юркнул за широкую спину Лехи. – Леха! Сестру свою успокой! Если она ближе подойдет… я точно тебе говорю – если она еще на шаг ко мне подойдет… я из окна выброшусь!

– Здра-а-а-сссьте!! – возмущенно вытаращилась хозяйка. – Выбросится он! А кто потом мне окошко вставлять будет? Оно, между прочим, пластиковое! Я всю жизнь на него копила!! А он, получается, по окошку шарахнет, сам в лепешку, а ко мне потом даже квартиранты не пойдут! Кому ж захочется пялиться в окно, из которого тут выкидываются всякие!!

Серафим уже не знал, что делать. Зато прекрасно знала Милочка.

– Ему нужен душ!! Вы что – не видите? Ему плохо с похмелья, помочь человеку надо! Леша! Немедленно его в душ!

– Я не хоч-ч-чу в душ… – пыхтел Серафим, упираясь ногами в косяк. – Немедленно меня отпустите! Я не собираюсь ни в какой душ!!

– А ему надо так ножки – тыц! – подсуетилась Камелия Борисовна, и несчастного Серафима прямо в одежде сунули в ванну.

Он смирился. Опустив руки, стоя во влажной посудине, он уныло спрашивал:

– Я все понимаю… я только не могу понять – чего вы все ко мне прилипли? Кроме меня, больше людей, что ли, нет, а? Ну что я вам сделал?

– Ты, Серафим, нам теперь родным стал, – как добрый дедушка, объяснял Леха. – Мы теперь тебя никуда не отпустим. И людей на свете многое множество, но только кругом одни пьяницы, а ты… хоть и дохлый какой-то, и руки у тебя не из того места растут, и видок – щелчком пришибешь, зато интеллигентный…

– Не пьешь! – опять влезла Камелия, похоже, она уже окончательно считала себя Лехиной супружницей. – И детей любишь. Мне Сонька про тебя все уши прожужжала.

Милочка двинула ее плечом – у нее был собственный ребенок, и она не желала делить Серафима ни с кем, даже с Сонькой.

– И еще это… сразу видно, что у тебя работа важная – вон какие руки холеные. А значит, за нее и платят хорошо, – сделала она серьезный вывод. – А потому я тебя и полюбила. Так что – собирайся!

– Куда это? – насторожился Серафим и нервно переступил мокрыми носками по дну ванны.

– Поедем к нам в деревню, – простенько пояснила Милочка. – Поживем маленько у мамы, пора знакомиться.

Серафим медленно ухватил длинное полотенце и стал прилаживать его к шее. Потом потрогал гвоздь с душем – слабоват, и нацелил полотенце на трубу.

– Ты чего это удумал? – взвизгнула хозяйка квартиры. – Ты опять хочешь мне квартиру испоганить?! Вот ведь какой, а?!!

– А чего он? – наивно поинтересовался Леха.

– Я лучше в петлю, – хмуро объяснил Серафим. – Лучше застрелюсь на фиг, но ни к какой вашей маме не поеду, ясно?

Милочка, Камелия и Леха стали наперебой объяснять, что иного выхода у них у всех просто нет, потому что Леха, готовясь к свадьбе, решительно затеял ремонт сразу во всех квартирах – у себя и у Камелии.

– Это я чтоб всю семью сызнова зачать! – терпеливо объяснял он Серафиму.

– И я! И я тоже!

Оказывается, дабы сэкономить на стойматериалах, к ним тут же присоединилась и Милочка. В результате за три дня семейство напрочь разворотило все свои уютные гнездышки и теперь им просто негде было даже переночевать. Однако все надеялись на скорые жизненные перемены, с упоением глядели в светлое будущее и, следовательно, расстраиваться не собирались. Все решилось просто – они поедут в деревню к матушке Лехи и Милочки, где переждут времена ремонтной разрухи, а заодно и познакомят старушку маму со своими половинками. Вот они и пришли сообщить о таком радостном событии Серафиму, а тот, как на грех, зачем-то заперся. Они-то, конечно, думали, что он скончался, потому и вызвали квартирную хозяйку с ключами. А оно вон как замечательно оказалось!

– Правда, ребятишек придется из школы забрать… – вздохнула Милочка. – Ну да чего не сделаешь ради личного счастья…

– Я не могу! – категорично заявил Серафим. – Я женат.

– Да ты достал! – взревел Леха. – Ну покажи свой паспорт!

Серафим принципиально отвернулся. Стоять в ванне ему уже изрядно надоело, да и замерз он, но выпускать его никто не собирался.

– А вы знаете, – вдруг оживилась хозяйка квартиры. – Я вам могу предложить вариант совершенно изумительный! Вы все можете пожить здесь! Да! За тройную плату я с удовольствием сдам вам квартиру вместе с этим самоубийцей!

– Вы не сделаете этого… – побледнел Серафим. – Я вам заплатил.

– А и что? – трясла хозяйка перед носом Серафима мелкими кудряшками. – Я ж теперь тебя одного в квартире и оставить боюсь! Слышьте, граждане, заселяйтесь! Потому что я как есть его одного здесь не оставлю! Он либо вместе с моей газовой плитой на воздух взлетит, либо в унитазе утопится! А ежли я его вытурю, то придется деньги возвращать. А так – очень славно получится! За тройную плату вы совершенно свободно можете тут располагаться. Потому что люди вы семейные, приличные… да и за этим приглядите!

Ее предложение было принято прямо-таки с диким восторгом. Как выяснилось, никому особенно не хотелось ехать в тьмутаракань знакомить матушку со своими половинками. В такое-то время и в деревню! Это чтобы баня раз в неделю, а туалет по соседству с коровником? Нет, вариант со съемной квартирой устраивал всех. Разумеется, кроме Серафима. Да кто его спрашивал.

Гости немедленно стали рыться в карманах, подсчитывать деньги, Леха быстро исчез – ему надо было успеть договориться с грузовиком, чтобы к вечеру уже перевезти вещи, Камелия побежала домой перетаскивать узлы и встречать из школы Соню, а Милочка прочно уселась на диване сторожить Серафима – не ровен час опять запрется.

– Милочка, – уселся возле нее Серафим, когда они остались одни. – Ну скажи честно – на кой черт я тебе сдался, а? Ну ведь ни любви у нас никакой, ни влечения…

– Ой, батюшки мои, да какая там любовь?! – хмуро отмахнулась Милочка. – Конечно, ты не белый конь с рыцарем… руки неизвестно откуда произрастают, хлипкий какой-то – щелчком перешибешь… Ну да где я другого-то достану?!! Чай не девочка ведь!!. И знаешь, Сима… Ты лучше сразу меня полюби, а то тебе тяжко придется, потому что я девушка целеустремленная, своего добьюсь всяко-разно, так что…

Серафим только тоненько всхлипнул.

Вечером собрались все вместе – дети, женщины, Леха со своей мебелью, и начался ад.

– Камелия, ты сегодня у нас Марья-Искусница! – весело объявила Милочка, когда наступила пора готовить. – Твоя очередь у плиты стоять!

– Ага, – качнула головой Марья-Искусница. – Больше мне делать нечего! Вон у Леши брюки по швам разъехались оттого, что он мебель таскал, ты же не станешь зашивать, мне придется! Так когда мне еще и у плиты коптиться? Давай-ка лучше сама ужин готовь! Твой Симочка еще не видел, как ты готовишь, а я своего уже кормила!

Милочка поджала губы и поплелась к плите.

– Мам!! Мама! А я хочу вон того печенья, – гнусавил мальчишка лет шести, сын Милочки по имени Павлик.

– Сейчас приготовлю, и поешь! Еще чего – кусочничать! – ворчала мать.

– А-а-а! А Соньке так можно!! – хныкал парнишка.

– А ты на нее не смотри! Она будет куски хватать и станет толстая, как цистерна, а ты всегда будешь… Куда кусок ухватил?! Беги к тете Каме, не вертись под ногами!

Через секунду из комнаты уже доносился голос Камелии:

– А чего это моя Сонька, как цистерна? У нее вообще балетная фигура! Соня, подними ножку, как ты можешь! Я говорю – ногу подними!!. Господи, ну что там свернула-то, прямо какая неловкая!!!

В комнате уже слышался звон разбитого стекла, потом увесистый шлепок и возмущенный Сонькин голосок:

– Ма-а-а-м! Ну че дересся-то? Сама ж просила ногу закинуть!!

Леха относился к воплям весьма мудро, он дипломатично заперся в туалете с книгой и терпеливо выжидал, когда можно будет выйти к столу. И только Серафим не находил себе места на этом празднике жизни.

– Ма-а-а-ам! Ну когда е-е-е-есть бу-у-у-дем? – тянул голодный малыш.

– Мама-а-а-а! А можно мне не делать уроки?! – пользовалась всеобщим разгромом Соня. – Ну где мне упражнение писать? Можно, я не бу-у-у-ду?