Игорь приходил в больницу каждый день первые две недели, потом раз в неделю, а когда Майю выписали, встретил с цветами и промямлил что-то про «не судьбу» и «наверное, это знак такой, что они поспешили». Майя, с трудом скрывая радость от чувства полного освобождения, поцеловала бывшего жениха в щеку и отпустила на все четыре стороны. И первый раз за два месяца вздохнула полной грудью.

А вот родители ее искренне расстраивались и считали Игоря предателем, недоумевая: как же так? Ведь в любви клялся и уверял, а стоило девочке заболеть, и куда вся любовь девалась! А они ему поверили и такую свадьбу закатили.

Майя пыталась успокоить родных, уверяла, что не обижается на бывшего возлюбленного, и хорошо, что расстались сейчас, а не после свадьбы. Но они, по извечному родительскому обыкновению, поняли все по-своему и все старались быть с ней внимательными и чуткими, уверенные, что доченька страшно переживает, а их просто старается не расстраивать. А Майка так и не решилась признаться в своих настоящих чувствах и страхах, доведших ее до больницы.

Со временем родители успокоились, и все вернулось на круги своя.

А сказочное великолепное свадебное платье Майя продала в салон для новобрачных одной своей знакомой за о-о-очень хорошие деньги. И плакала полночи по себе такой красивой в том платье, несостоявшейся принцессе-невесте.


В двадцать пять лет Майя встретила Олега Иванцова.

Красавец, спортсмен, вполне успешный и неплохо обеспеченный тридцатилетний менеджер среднего звена по продажам ресторанного оборудования. Большой одуряющей любви с ними не приключилось, но вполне сильную влюбленность переживали оба.

И отчего-то вдруг Олег решил, что вполне созрел для семейной жизни, а Майя именно та женщина, которая лучше всех подходит на роль жены и матери его детей, и он высказал ей свои размышления на эту тему как-то вечером в ресторане за ужином.

– Ты, знаешь, Майя, – сделав глоток вина и посмотрев на нее с самым серьезным видом, поделился он мыслями, – я тут размышлял несколько дней и понял, что, совершенно очевидно, нам надо пожениться.

Майка закашлялась от неожиданности, чуть не подавившись кусочком огурца, который жевала в момент объявления итогов длительного размышления, торопливо схватила бокал с водой, запила, прокашлялась и просипела:

– Что?

– Что тебя так удивляет? – пожал плечами Олег. – По-моему, все очевидно и логично. Мы идеально подходим по социальному статусу и в физическом плане: секс и хорошее здоровье. К тому же мы влюблены друг в друга. Да и возраст уже вполне созрел. – Он сделал еще глоток вина и улыбнулся ей. – Так что говори «да», и завтра пойдем в ЗАГС, подадим заявление.

– Я подумаю, – улыбнулась в ответ Майя.

– Да, что тут думать, – махнул рукой он. – Надо жениться, и все. Свадьбу сделаем скромную, пригласим только родственников и близких друзей, человек на тридцать-сорок. Посидим в ресторане, отметим. Без мещанства дешевого и кукол на капоте.

Она так и не ответила немедленным согласием, но на третий или четвертый раз настойчивых и аргументированных уговоров все-таки приняла предложение, подумав: а что, на самом деле, вполне подходим друг другу и, действительно, возраст.

И снова в ее жизни закрутился, разгоняясь все больше и больше, маховик подготовки к свадебному торжеству. В этот раз свалить все заботы на родителей не получилось, и Майе пришлось лично впрягаться в подготовку к знаковому событию.

И поначалу ей даже понравилось составлять планы, списки нужных дел, продумывать все до мелочей, чувствовать некий душевный подъем от ожидания предстоящего события… Но! В один не прекрасный момент, когда она рассматривала образцы пригласительных открыток, которые разложила перед ней улыбчивая девушка-менеджер, Майя вдруг как прозрела и до конца осознала, что через несколько недель она станет женой Олега.

И это осознание накрыло ее, как пыльным душным мешком!

Почувствовав неожиданную нехватку воздуха, она схватила сумочку и, скомканно извинившись, пролепетав нечто невразумительное, пулей выскочила на улицу и принялась вдыхать-выдыхать, стараясь заглушить волну паники и справиться с удушьем!

Мама дорогая!! Неужели все повторяется!

И знаете, что? Да! Все повторялось, только на этот раз еще в более извращенной форме!

На сей раз Майя была уже постарше и знала-понимала про эту жизнь уже ой как побольше себя прежней. Ей пришлось пройти немало житейских школ в коллективах разных и с разными непростыми людьми.

И как-то очень быстро, почти стремительно из элегантного воспитанного молодого человека Олег Иванцов превратился для нее в занудливого сноба, сосредоточенного только на своей драгоценной особе, жуткого метросексуала, как теперь принято это пафосно называть, а попросту: шмуточника выпендрежного, придирчиво-требовательного до отвращения к модным тенденциям во всех мелочах и деталях. До ее отвращения.

И такой, знаете, рассуждает: фи, что это вон та дама на себя надела, это же прошлогодняя коллекция; а вот эта, что, не догоняет, что вещи на ней не сочетаются; а этот мужик совсем без понятия: одет от кутюр, а маникюр не сделан.

Олег имел завышенные требования к жизни и к окружающим людям заодно. Ничего конкретного он делать не умел, в том смысле, что ручками и головой, ну, хотя бы бизнес какой-нибудь мало-мальский свой состряпать при таких-то заявках к жизни, ну или экономист, юрист, аудитор на крайний случай, все-таки реальное дело. А он себя элитным менеджером называл и, по Майиному мнению, ничего не делал.

Майка оставила все дела по подготовке торжества, и недоумевающей маме пришлось подхватить брошенное «знамя» в разгар боя и взять все в свои руки, пытаясь выяснить у дочери, что с ней происходит.

– Майя, я понимаю, ты нервничаешь перед свадьбой, но все идет по плану, вовремя, ты все прекрасно организовала, не надо так беспокоиться и бросать все дела на последнем этапе, – призывала дочь к порядку Лариса Анатольевна.

– Мам, у нас сейчас новая коллекция, ужасно много работы, мне надо все успеть сделать…

Ну, или еще чего придумывала и невнятно мямлила в оправдание Майка.

За три дня до свадьбы она уже откровенно задыхалась от приступов удушья, чувствовала себя загнанной в ловушку свободолюбивой мышью, и не могла даже голос бодрого жениха слышать. И Майка сбежала!

К бабушке с дедом, папиным родителям в Калугу! Вот так.

Ехала в салон забирать свое свадебное платье, мимолетно бросила взгляд на дорожный указатель над МКАДом, где стрелочкой обозначалось направление: на Калугу. И в этот момент Майка поняла, что ни за каким платьем она не поедет хоть вы ее расстреляйте, и замуж за этого невнятного эгоиста и вообще полного придурка Олега не пойдет! И проследовала согласно дорожному указателю… Так и доехала к вечеру до бабушки с дедом.

Они, понятное дело, внучке-то обрадовались, но и подивились страшно. Перепугаться сильно старикам Майка не дала, практически с порога заявив, что сбежала из-под венца, возвращаться не собирается и замуж выходить тем более. Выпила две большущие кружки травяного чаю с бабулиными оладушками и липовым медом и завалилась спать, предоставив разбираться с последствиями своих поступков всем остальным участникам массового мероприятия.

И проспала исцеляющим сном без сновидений ровно сутки.

А когда проснулась и вышла «в свет», то обнаружила родителей любимых, сидящих за столом в кухне. Приездом родителей не ограничилось, где-то через час подтянулась и другая любимая родня, а именно: родной брат папы дядя Андрей, его женя тетя Вика; Макса их сына, ровесника Майки, слава богу не было, зато приехала Лиза, их младшая дочь и, соответственно, двоюродная сестра Майи.

Вот тогда Майя и рассказала высокому собранию про свою странную фобию, про страхи, которые она испытывала и в первый раз, собираясь замуж, и вот сейчас.

Родные онемели. И перепугались за нее не на шутку.

А Лиза, задумавшись, вдруг заметила:

– Это хорошо, что ты не вышла за Олега и тогда за Игоря.

– Как это хорошо? – ахнула было родня, вспомнив про финансовые и моральные вложения, а потом, как волна от берега, возмущение отхлынуло так же быстро, как и накатило. – А и правда: к лучшему, что ж теперь замуж выходить и мучиться, если парень совсем не нравится и прошли чувства, только жизнь себе портить.

Майка Лизоньку очень любила. Елизавета – особая девочка, такая задумчивая, спокойная, уравновешенная, вся в себе, в своих мыслях, но очень светлая, чистая и какая-то мудрая. И хоть сестра и была младше ее на пять лет, но Майя была с ней очень близка и многие свои печали и переживания поверяла только ей. Так вот получилось.

Олега она уведомила о нежелании выходить за него замуж по телефону. Объяснять ничего не стала, извиняться и каяться тоже. Некрасиво. Конечно. Но как-то по-другому она не могла. Вот не могла и все! А вернувшись в Москву, собрала все его подарки, какие-то вещи, что он оставил у нее в квартире, и отправила с курьером ему на работу.

Он несколько раз предпринимал попытки поговорить, выяснить, что произошло, поджидал ее у дома и с работы, но Майка ничего объяснять не стала, отказываясь от приглашений в ресторан или кафе и от требований сесть и поговорить.

– Хорошо, я уже и сам понял! – разозлившись, заявил Олег в свой последний приход. – Тебе кто-то донес про меня и Лену!

О! Слава богу, есть какая-то Лена! И мужик, наконец-то, нашел самое приемлемое объяснение, возрадовалась про себя необычайно Майка, мысленно поблагодарив эту незнакомку.

Да и фиг бы с ним и с Леной этой совсем!

Он что-то еще говорил, пытался объяснить, но Мая тогда отрезала жестом руки все его попытки побеседовать и молча села в машину.

Разумеется, ее откровенное признание и «совет в Филях», вернее в Калуге, без вердиктов и последствий не остался. Родители решили, что у ребенка что-то с психикой, и отправили дочурку на прием к известному и дорогущему сверх всякой меры психологу.