На углу, за которым прячется уборная, с кем-то сталкиваюсь. Отскакиваю в сторону моментально! Приятный молодой человек, который случайно ударил меня подносом, тоже немного напуган. Я вглядываюсь в его голубые глаза, чуть позже понимая, кто это. Обслуга. На нем такой же наряд, как и на других официантах, только вот бабочка малинового цвета. Не могу сдержать улыбки. Парень растягивает губы вместе со мной. Пустой поднос он опускает вниз, не переставая глазеть на меня. Я замечаю, как он пытается не смотреть вниз, на откровенное платье, декольте…

Прочищаю горло, сжимая клатч в руках.

- Прошу прощения.

- Нет-нет, - быстро говорит официант с потрясающе голубыми глазами и короткой копной темных волос на голове. – Это я. Я виноват.

Наверное, впервые в жизни я смущаюсь. Боже, я смутилась! Прямо ощущаю, как краска заливает лицо.

- Да перестаньте, - тихо отвечаю, заправляя прядь волос за ухо. – Все хорошо.

Он вглядывается в мои глаза так же, как и я в его.

- Все хорошо? – спрашивает, повторяя.

- Все хорошо, - уже смеясь, говорю.

Теперь мы вместе смеемся, и я молюсь, чтобы он снова не задал свой вопрос. Такой милый. Он слишком хорошенький. Слишком. Желая, наконец-то, завершить игру в гляделки, ныряю за угол, захожу в женский туалет и запираюсь в одной из кабинок. Прислоняюсь спиной к двери. Думаю.

О чем думать? О том, какая моя жизнь теперь убогая, а? Ой, ну что же я буду делать без денег в Москве? Как жить, не позволяя себе выпить дорогой кофе в «Шоколаднице» каждое утро. Это моя ежедневная процедура после пробежки. Как я буду жить без любимых маффинов, фитнес-инструктора и похода по магазинам?

И самое важное: останутся ли у меня друзья?

***

Блюд очень много, столы ломятся, но много кушать ни одной девушке, сидящей за нашим шестым столиком, не позволительно. Я нашла карточку со своим именем за этим столом, как и ожидала. Восемь сумасбродных девчонок – тусовщицы – не то слово. Не хватает только Амины, но она теперь сидит со своим мужем. Президиум, кстати, украшен розовыми пионами. Очень красиво. Внизу стоят зажженные длинные свечи, у нас на столах они тоже есть, - правда, маленькие, однако чертовы официанты их постоянно задувают, боясь, что цветочная композиция в центре стола может загореться. То ли дизайнер подкачал, то ли менеджер банкета не видит, что делают его подчиненные.

Короче, мы не едим – мы пьем. Мы много пьем! Восемь незамужних подружек, Амина ведь уже вылетела из общего гнезда. Теперь нас стало на одну меньше. Этому очень радуется ведущий – он пляшет около столов со своим микрофоном, и вечно выдвигает на общий суд свои странные умозаключения по поводу молодоженов.

Свадебных конкурсов слишком много, поэтому мне хочется спросить Костю и Амину, где они нашли-то такого придурка, который тычет микрофоном каждому гостю в лицо, предлагая высказать свои поздравления? Некоторые люди просто стеснительны, им не нравится общественное внимание, и они предпочитают поздравить жениха и невесту лично, без ста пятидесяти лишних глаз.

Голос мужчины, вызвавшегося нас сегодня развлекать, звучит громко из больших колонок:

- Давайте же поднимем…

- … наши бокалы, - договаривает Милана, одна из несчастной восьмерки незамужних.

Ну, почти незамужних… Не будем припоминать былые ошибки, я себя таковой и считаю, если что.

Мы ржем, чокаясь. Нина хлещет колу с виски, один бокал за другим, и она уже на той стадии, когда начинает вспоминать глупые анекдоты из «Одноклассников».

- Не стоит, - пресекаю я ее очередную попытку рассказать нам о последнем посте, который она оценила «классом».

Нина понимающе кивает. Пьяная-я-я, просто ужас! Поднимает ладонь в знак того, что все о`кей.

- Рубинян, - обращается она ко мне, вставая с места под песню Тимати, - ты молодец. – Шлет мне воздушный поцелуй, только не удается ей прикоснуться ладонью к губам – в щеку попадает, и успевает размазать розовую помаду.

Она напевает, выходя в комнату бара: «…Как потеряли мы с тобой ключи от рая…». Нина икает снова и снова, другие гости, получив разрешение от ведущего, тоже выходят на веранду, чтобы отдохнуть на свежем воздухе. Кто-то принимается изучать огромную территорию «Моны». Амина улыбается мне, когда я бросаю на нее взгляд. После она проводит большим пальцем по шее, стиснув зубы крепко, вставая из-за стола – мама Кости подошла к Президиуму. По рассказам подруги, его мать очень разговорчива.

Я поднимаюсь и маню пальцем Амину. Та машет руками, что не сможет выйти со мной из зала, но я все равно говорю ей безмолвно: «Пойдем! Ну же, пойдем!». Наверное, родственники со стороны жениха увидят, как я сейчас, завлекаю невесту идти за собой, и возненавидят меня. Хотя, меня ведь все время кто-нибудь да ненавидит. Какая разница, двумя десятками человек больше, двумя десятками – меньше…

На веранде, и правда, очень хорошо. Теплое солнце еще не ушло за горизонт. Оно, кстати, решило выглянуть как раз после праздничной церемонии. А во время нее нас всех чуть ветром не унесло. Сейчас же погода прекрасная – не жарко и не холодно. Хочется смотреть и смотреть на зеленые полянки кругом, засаженные деревьями, - стройными березами, соснами, яблонями, - и залитые последними лучами уходящего солнца. Прекрасно. Воистину замечательно.

- Могу я чем-нибудь помочь? – раздается за спиной знакомый голос.

Такой, знаете, вроде слышал где-то, но еще думаешь, что ошибаешься. Сомнения разлетаются во все стороны, когда я поворачиваю голову, дабы взглянуть на обратившегося ко мне. Тот самый официант. И, слава Богу, теперь я смотрю на немаловажную деталь – его бейджик, на котором значится имя. Герман.

А мне нравится.

- Нет, все нормально, можешь идти, - бесцеремонно откликается Амина, выходя на веранду из центральной двери. Она тычет пальцем в направление Германа, указывая тому дорогу назад. Но, простите, вообще-то он обратился ко мне. Значит, мне решать, уходить ему, или нет.

Парень с долю секунды смотрит на меня, а после, опустив взгляд, спешит отойти. Я останавливаю его.

- Погоди, я не отпускала тебя.

Амина бросает на меня свой хищный взгляд. Я пожимаю плечами, как бы говоря: «Что?!».

- Бокал красного сухого, будь добр, - произношу ласково и тихо, но он все услышал и отправился выполнять заказ.

Невеста, подобрав юбки, идет ко мне быстрым шагом, хмурясь.

- Это мой день, Лолита, не нужно мне его портить.

Ахаю притворно, но не могу удержаться от смешка.

- Ты сейчас серьезно? Как всегда, все должны под твою дудку плясать?

Амина, собравшаяся уходить, вновь ко мне поворачивается:

- Вообще-то, обычно всегда все танцуют под твою мелодию. Так почему бы в этот раз не послушать песню, которая нравится мне?

Понимаю, что мы обе ведем себя, как истерички и стервы, да еще и подвыпившие, но остановиться не могу. Зная подругу, могу предположить, что она думает то же самое. Просто блин, вот честно, Амина, что бы она ни говорила, как бы ни отпиралась, примеряет все время на себя роль лидера. Да, это ее свадьба, но зачем относиться к официантам, словно они кусок дерьма и не достойны человеческого отношения? Я – именно тот человек, который достает в ресторанах всех, но потом оставляет щедрые чаевые. Амина же – просто любит за*бывать. Без чаевых. Вообще.

- Ты решила, во что будут одеты твои подруги и друзья Кости, и даже он сам. Ты решила за своего мужа, что он будет пить. И ты только что отшила официанта, который заговорил со мной.

Словно не доверяя всему, что происходит, девушка усмехается, приоткрыв рот, и разводит руки. Гости уже с интересом на нас поглядывают.

- Мы же не собираемся сейчас ссориться из-за какого-то официанта?

Я свожу брови вместе, злая от того, что она не понимает ни черта!

- Дело не в официанте. На своей свадьбе ты – диктатор, на всех мероприятиях ты – диктатор, даже когда мы просто выходим погулять все вместе, ты - диктатор. Я просто… выпила! – Поднимаю глаза на нее. – Да, я просто позволила себе напиться, и сейчас… понимаешь, наконец-то могу высказаться! Господи, - смеюсь, и смех выходит каким-то нетрезвым и нелепым, - наконец-то! – Веду пятерней по спутанным волосам (совсем недавно это была красиво-уложенная прическа), не переставая улыбаться. – Я пьяная, ага. Ну, и что? – Оборачиваюсь к толпе богатых зевак. – Что смотрите все? – кричу, а первоклассные жирные леди в приталенных платьях, что их уродуют, охают. – А вы, что, не пили? – Хихикаю, словно дурочка. – Боже, я несу сущий бред, - берусь за голову, и вдруг за локоть меня кто-то цепляет, ведя к выходу из веранды.

Эй, я никуда не собираюсь! Начинаю вырываться только после восьми сделанных вместе шагов (я считала). Когда мы сворачиваем, я вскидываю голову на своего спутника.

Это Герман.

- Похоже, тебе нужно проветриться, - с обаятельной улыбкой советует он.

Не соображаю, что делаю. Тянусь и целую того в уголок губ. Нежно, почти безмятежно. Когда отдаляюсь, официант хватает меня за запястье, не разрешая сделать шаг назад.

- Понравилось, - шепчет он.

Решая поцеловать меня, он наклоняется ближе. Но я вырываюсь, невзирая на его высокий рост и крепкие плечи, и бегу по дорожке вперед. Решит ли догнать меня этот парнишка?

ГЛАВА 2.

У сексуальности голубые глаза

Лолита

Все так быстро произошло, я даже не успела понять, к чему все ведет, когда губы парня с еле заметными ямочками на щеках практически коснулись моих. У меня в горле пересохло. Но это, наверное, из-за того, что организм требует того дорогого вина, что нам наливали. Жаль только, что не Герман обслуживает стол, за которым я сижу с девочками. Я бы им любовалась.

Так много проблем навалилось, а я думаю о каком-то брюнете в ужасной униформе, вместо того, чтобы представить свое реально положение вещей в данный момент. Вероятно, когда человек сталкивается с тем, что ему не знакомо, он пытается переключиться на нечто другое? Прекрасно. Мне не знакома неизвестность и нищета, и я пытаюсь переключиться на официанта. Не таким я себе представляла этот вечер.