Воспоминания накатили неожиданно, яркой картинкой став перед глазами…

* * *

Днепропетровск, май месяц, 29 число.


В полдень экзамен, а я за два часа до сдачи бегу от подружки домой, по пути заглянула в магазин за обычным набором ежедневных продуктов. Оставшись у Люси на ночь, в одежде особенно не изгалялась: джинсы в обтяжку, майка красная навыпуск, шлепанцы с цветочками по бокам. Невзрачный хвостик на голове, солнечные очки на носу и самая счастливая улыбка — сегодня утром Димка приехал домой!

Наш будущий полководец, именинник и мой сверх-заботливый старший брат соизволил-таки посетить нас в следующие четыре дня. Сейчас, наверное, отсыпается, развалившись на диване в своей комнате. Потом поест и умчится к друзьям, но вначале с особой заботой расспросит о делах произошедших дома за время его отсутствия. Правда, от его заботы периодически выть хочется, но не буду. Я знаю, он своими придирками просто подтверждает, что боится за меня. А значит и очень сильно любит.

И зачем обижаться, если он дома от силы четыре раза в год по три-четыре дня за один приезд. К счастью и в то же время, к сожалению, военное училище на большее отпустить несогласно. Но нам и этого хватит свыше крыши, потому что братец по приезду всегда не рад, и постоянно ко мне придирается. Не то, чтобы сильно придирался, но страшно становится, когда он, понизив голос, благодушно интересуется, почему у Афонасьева мой номер телефона, а Нефедов названивает на домашний. И на какой сеанс в кинотеатр я пойду с Борей, который сидит со мной за одной партой. Разгадав причину его всезнания, я перестала вести записи в ежедневнике и перепрятала дневник. И ладно бы покраснел, когда прищучила, так он отмахнулся и продолжил допрос.

А тут уже не отделаться простым — потому что! Прилипнет пуще прежнего, а потом и подкалывать начнет — куда родители смотрят, вот недоглядят…

А что там доглядывать, если от одного упоминания о моем старшем все местные парни шарахаются и либо бледнеют стремительно, либо заикаться начинают. А он всего-то второй год в армии и думает дальше военную карьеру делать. А что дальше будет?

Я быть может сейчас о замужестве и не помышляю, а дальше? И ведь детей захочется.

Приблизительно эти же доводы приводила и ему. Димка отмахивался словами: «ничего ты малая не знаешь», а мама только качала головой: «Не переживай, женится наш тиран четырехдневник и оставит тебя в покое». Я непременно спрашиваю, когда ожидать свершения чуда. На что следует Димкино — никогда, и мамино — не скоро.

В общем, плохо, что он только лишь на четыре дня — для него плохо и в то же время хорошо — относительно хорошо для нас. Родители по нему скучают и не показывают этого в процессе ожидания птенца в гнездо, я же скучаю по прежнему Димке, который армии еще не хлебнул. Другим он был, совсем другим. А теперь…

Я задумалась о прошлом, открыла калитку и «влетела» в наш маленький дворик. Из-за жестких петель на калитке при моем весе только летать и остается. Вот и сегодня из-за инерции столкновения с чужой спиной я не избежала. Под грохот захлопнувшейся калитки я шлепнулась у ног препятствия. Препятствие решило разогнуться из позы сломанной березы.

— Ах, ты ж! Е-ма-йо! — рычу, потирая отбитый бок.

— И вам доброго утра.

— Ага, доброе, — соглашаюсь, сжав зубы. — Вы что тут делаете?

На «вы» было поспешно и громко сказано, ему больше восемнадцати и не дашь. Высокий, чуть сутулый, глаза карие искрящиеся, улыбка приятная, руки большие. И вообще, пока поднялась, не обращая внимания на джентльменский жест, хорошо рассмотрела и широкую ладонь, и длинные пальцы.

— Стою как истукан, — ответил неизвестный и убрал руку. Я не удивилась что в нашем дворе новый человек, не удивилась и тому, что берет воду из колонки, удивило другое — на сегодня мама рабочим дала выходной. В преддверии Димкиного дня рождения и приезда мы все строительные работы свернули на неделю еще два дня назад. И вот на тебе! Стоит тут новенький явно отделочник и улыбается.

Ну и пусть улыбается, поднимаю пакет, разворачиваюсь и только делаю шаг, как этот новенький с наглой усмешкой бросает в спину:

— Спасибо. — За что спасибо неизвестно, да и выяснять после всего не хочется, иду дальше. — А Бог в помощь сказать не бывает?

Ну и не наглый ли? Оборачиваюсь, смеряю взглядом процесс, которым он был занят, его, колонку, баклажку под колонкой, в общем, ничего сложного, чтобы желать Бога в помощь.

— Не думала, что в этом нужна помощь. Что, сам не справишься?

— Спасибо. — Отвечает высокий уникум уходящей мне.

— Пожалуйста, — бросаю через плечо и в лучших традициях Чарли Чаплина наворачиваюсь на набежавшей луже от колонки. Пакет в моей руке делает грандиозный оборот в 270 градусов, я падаю в молчании с замахом ног над головой. Приземление произошло на спину.

Шмяк! — это пакет с продуктами упал лужу.

Хрясь! — а это уже я рядом с пакетом.

Из всех мыслей в голове крутится только: хлеб придется выкинуть, майку постирать.

— Жива? — через хор поющих птичек и строй прыгающих солнечных зайчиков прорвался встревоженный голос неизвестного и собственно его лицо.

— Да. Наслаждаюсь картинами неба.

— Встать можешь?

Ответила что-то из разряда «нет, я еще полежу немножко» и начала вставать. Парень, потянувшийся за продуктами передумал поднимать их и решил помочь мне. Но я-то этого не видела, вскочила на ноги резко. В результате произвела стремительное и неминуемое столкновение моей макушки и его носа…

— Девушка! Что за…!

Наверняка дальше шла нелицеприятная ругань, но расслышать было не дано из-за ладони, прижатой к носу.

— Извини-те! Извини, я… я сейчас холодного…! — и подхватив мокрый пакет из лужи бегу в дом. Не разуваясь, влетаю в кухню, швыряю друга по падению на стол. И через мгновение уже орудую в холодильнике в поисках спасительного куска льда или замороженного продукта.

Мама оторвалась от готовки, встревожилась:

— Олик, что случилось?

— Мам, что за лица на нашем участке?

— А что не так?

— Я, кажется, то есть… — нашла кусок замороженной курицы, а она прилипла к ящику. Обернулась в поисках колюще-режущего. — Я только что ему нос разбила. Накинешь процент за моральный ущерб.

— Оль, это не наш рабочий.

— Нет? — оторопев, перестала ковырять курицу ножом. Так и застыла в полусогнутом состоянии.

— Нет. Он один из любителей велопутешествий, попросил воды накачать. — Улыбку мамы выдал голос.

— Опася… — я от накативших чувств одним рывком выдернула курицу. Одновременно и баклажку вспомнила, и велосипед спортивный у ворот. Пришлось согласиться:

— Реально не наш.

— Реально, — согласилась мама. И на заднем фоне раздался лязг нашей калитки, а затем ее грохот.

— Блин! — прихватив курицу выскочила вон. От работника, который вовсе не работник и след простыл. А я так и осталась на террасе с куском замороженной курицы в руке и огромным чувством неловкости в душе:

— Блииииииииин!

— Утро не задалось? — прозвучал за спиной знакомый голос.

— Дык, умылась как Хрюша, завтракаю как Степаша. — обернулась и с радостной улыбкой поцеловала старшего.

— Ни дня без происшествий?

— Ни дня. Ты чего проснулся?

— Понял, что готов кое-кого убить.

— Калитку, — подсказала я. — Убить и прикопать. Но лучше смажь или петли замени.

— А сами?

— Папа занят, а мы девушки!

— С усами! — последовал ответ, после чего моей прическе придали лохматость особо почитаемым среди собак жестом.

Я толкнула его локтем, и отступила, приблизив к лицу старшего ножку курицы, на подобии микрофона:

— Как будешь праздновать?

— Скромно, — зевнул братец. — Леху позову, Сержика, Дёню, пару закадычных подруг.

— Дениса и Сережу знаю, подруги тоже не вопрос, а Леха кто?

— Вечером. — Пообещал он.

2

— Так это была случайность и скользкая лужа или подножка? — этот вопрос Ева задала с открытой улыбкой.

— Подножка и лужа. — Признался муж, — уже тогда я не мог дать ей уйти просто так.

— Да, и сбежал сам.

— Ретировался, пока ты не нанесла дополнительных увечий.

В зале послышались смешки, а Лешка на мой возмущенный взгляд ответил, вскинув брови:

— Это был тактический ход — отступление. Ты первой покинула поле брани.

— Во благо противника отправилась за курицей. — Предложила ведущая.

— Иными словами — дезертировала.

— Нужно было не только нос разбить, — нахмурилась для вида и покосилась на мужа.

— Ты и разбила — сердце в следующую нашу встречу.

— Когда это произошло, когда вы встретились вновь?

— Нет. Вторая встреча произошла четыре года, а вот сердце я ему разбила спустя год или даже полтора года. — Супруг соглашаясь, кивнул.

— Алексей, чем вы занимались все это время? — обворожительно улыбнулась Ева, перечеркнув еще одну строчку в своем списке.

— Для начала прооперировал искривленную перегородку, — он сжал мою ладошку и будничным тоном продолжил, — затем завершил образование за границей, вернулся сюда, женился и начал заниматься своим бизнесом.

— Что вы закончили? Расскажите подробнее. — Проникновенно произнесла телеведущая.

Я знаю, супруг расскажет только то, что считает нужным, а это вода-вода и еще раз вода. Вода, покрытая тайной.

* * *

В то время как мой будущий супруг учился и работал, я страдала, по лучшему другу Димки. Леша — как много важного в этом человеке было для меня… Нас познакомили в то же день рождения Димки. Ни разу не влюблявшаяся я, глядя в голубые глаза светловолосого парня, поняла — пора закрывать этот пробел в моей биографии.