Сжав бумагу в кулаке, Давенпорт извинился перед дамой и окинул взглядом толпу, надеясь вопреки всякой надежде отыскать в ней Хилари.

Он нашел Розамунду, которая понятия не имела, куда та делась.

– Я думала, что она с тобой, – произнесла она чуть слышно, светская улыбка на ее лице до странности противоречила резкости тона. – Только не говори, что ты ее потерял.

– Если она вернется в бальный зал, не отпускай ее от себя, – распорядился Давенпорт. – И ни в коем случае не выпускай из виду.

Поиск отнял у него драгоценные минуты. Мейсон, сам того не подозревая, находился в серьезной опасности. А теперь еще и Хилари куда-то исчезла.

Расспросив дворецкого, он выяснил, что мисс Девер не просила подать ей плащ или вызвать экипаж. Никто не видел, как она покинула дом. Возможно, она удалилась в дамскую комнату, чтобы немного освежиться. Он написал записку и попросил слугу передать ее девушке.

Давенпорт расспросил сестру Мейсона, затем навел справки у нескольких знакомых, не видел ли кто-нибудь на балу Ярмута. Он так и не смог найти Бекингема, но на это уже не оставалось времени, поэтому Давенпорт передал ему весточку через факельщика, слонявшегося без дела рядом с домом, а потом стрелой помчался по лондонским улицам, пока ему не попался наемный экипаж.

Он не знал, какую картину застанет в лаборатории Мейсона, которая располагалась на чердаке старого дома по Аппер-Уимпол-стрит. Давенпорту оставалось лишь надеяться, что он не опоздал.

Он расплатился с извозчиком и вынул пистолет, моля Бога, чтобы ему не пришлось им воспользоваться и чтобы Джеральд оказался не так глуп, как он предполагал.

Передняя дверь была слегка приоткрыта – дурной знак, который заставил Давенпорта бесшумно пересечь темный холл и подняться по лестнице на второй этаж, где у Мейсона была библиотека.

На лестничной площадке скрипнула доска. Давенпорт застыл на месте и прислушался, но единственным звуком, который он различил, было отдаленное тиканье часов.

Прижавшись спиной к стене, он заглянул в дверной проем.

– Проклятие! – пробормотал он, отпустив курок пистолета и сунув оружие в карман. Он явился слишком поздно.

С бьющимся сердцем и острым ощущением страха в душе он приблизился к Мейсону, который лежал, распластавшись безжизненно поверх своего письменного стола.

– Джеральд! – Давенпорт поднес пальцы к его шее и нащупал пульс. От облегчения у него пошла кругом голова.

Рука его стала липкой от крови, и он сразу нашел то место, куда ударили Джеральда. Рана все еще кровоточила, а это означало, что преступник находился совсем недалеко. Возможно, даже в этой комнате…

Краешком глаза Давенпорт уловил какое-то стремительное движение. Он схватил первое, что попало ему под руку – это оказалась чернильница, – и швырнул в нападавшего.

Давенпорт узнал это лицо сразу, даже забрызганное синими чернилами.

Ридли.

Ярость вспыхнула в его жилах, подобно пожару, отзываясь ревом в голове. Даже не удосужившись вынуть пистолет, он набросился на убийцу. Нож Ридли полоснул его по коже, оставив длинную резаную рану на предплечье, однако Давенпорт пошел на эту жертву, подобравшись к противнику достаточно близко, чтобы выбить у него из рук оружие. Его рука вцепилась в запястье Ридли, и они оба покатились по полу, схватившись в отчаянной борьбе. Схватка была безмолвной, жестокой и кровавой, но Ридли был всего лишь наемным головорезом, тогда как Давенпортом владел праведный гнев.

Пистолет выпал из кармана графа и покатился по полу, привлекая внимание Ридли, взгляд которого проследовал за оружием. Это было все, в чем нуждался Давенпорт. Он прижал Ридли к полу при помощи борцовского приема, который довел до совершенства еще в Кембридже. Сильнейший удар запястья Ридли о голые деревянные половицы заставил того разомкнуть пальцы. Нож упал на пол как раз вне пределов досягаемости для Ридли.

В глазах убийцы вспыхнул страх, когда Давенпорт зловеще навис над ним. Затем он презрительно скривил губы:

– У вас ведь не хватит силенок довершить дело, не так ли? Никчемный франт!

– Это тебе за Нейла, ублюдок! – огрызнулся Давенпорт, направив кулак в физиономию противника.

Побуждение избить негодяя до полусмерти было так велико, что Давенпорту пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы остановиться. В конце концов, он здесь не для того, чтобы убить Ридли, каким бы справедливым ему это ни казалось. Рванув Ридли за воротник, он ощупал сначала внутренность сюртука, затем жилета. Никаких карманов. Наконец, сморщившись, он просунул руку между жилетом и грязной рубахой, и тут его пальцы нащупали какой-то клочок бумаги. Он выхватил его и развернул дрожащими руками.

О господи! Джеральд добился своего.

Метод синтеза нитроглицерина, тот самый, из-за которого Давенпорт подвергался травле и вынужден был скрываться, изложенный здесь, на этом листке. Джеральд сумел решить задачу самостоятельно.

Давенпорт просмотрел записи и нахмурился. Затем он сунул бумагу к себе в карман и принялся искать какое-нибудь подручное средство, чтобы связать Ридли по рукам и ногам.


– Ты просто дурак, – произнес Давенпорт, передав Джеральду кусок мокрой ткани, чтобы тот мог приложить ее к своей раскалывающейся от боли голове. – Еще больший дурак, чем когда-то был я сам. По крайней мере мне служила извинением моя молодость. Знаешь, почему мне пришлось исчезнуть? Все из-за этой распроклятой формулы. А теперь, когда ты взял и воспроизвел мой труд, они начнут охотиться за тобой.

Он как можно короче изложил Джеральду всю правду о своей мнимой смерти и воскресении – лишь для того, чтобы убедиться: его друг и соперник почти обо всем успел догадаться сам.

Джеральд поморщился, прижимая кусок ткани к затылку.

– Между нами всегда существовало соперничество, и Ярмут ловко на этом сыграл. Теперь-то я это понимаю. Но на сей раз ты победил, Давенпорт. Девушка твоя.

Брови Давенпорта сдвинулись:

– Ты имеешь в виду леди Марию?

Джеральд кивнул.

– Не будь таким глупцом, дружище. Я ей совершенно безразличен.

В действительности к этому моменту Давенпорт был почти уверен, что, если Джеральд готов жениться на девушке и принять ребенка другого мужчины как своего собственного, у них имелись все шансы, чтобы жить счастливо. Но, конечно, не в его власти было сообщить Джеральду о ребенке. Это он предоставит самой леди Марии. К сожалению, он сомневался, что у той хватит ума, чтобы понять, как ей повезло, что Джеральд бросил свое сердце к ее ногам, или смелости, чтобы его подобрать.

– Мне так не кажется, – проворчал Джеральд, зашевелившись в кресле.

– Какое вообще леди Мария имеет отношение вот к этому? – Давенпорт указал на бумагу в его руке.

– Ярмут. – Джеральд коснулся рукой затылка и застонал. – Он пообещал отдать мне ее руку, если я преуспею там, где ты потерпел поражение.

– Но ведь это лежит за пределами твоей области исследований, – заметил Давенпорт. – Почему же он выбрал именно тебя?

Мрачная ухмылка на лице Джеральда подсказала Давенпорту, что если Мейсон когда-либо и питал иллюзии по поводу Ярмута, то теперь они исчезли без следа.

– В первое время я чувствовал себя польщенным. Теперь-то понимаю, что он выбрал меня потому, что, если я буду связан с его дочерью узами брака, меня будет проще держать под надзором.

– И что же заставило его передумать?

Джеральд пожал плечами:

– Наверное, то, что я стал думать головой, а не содержимым своих панталон, и начал задавать вопросы. Ярмуту это пришлось не по вкусу. Но я был слишком глуп и к тому же ревновал Марию к тебе. Я позволил ему выудить из меня признание, что мне удалось решить задачу.

Какой-то шорох у двери заставил Давенпорта схватиться за пистолет. Он взвел курок и направил смертоносное дуло на открытую дверь.

В комнату ввалилась Хилари, чью шею мертвой хваткой сжимал Ярмут – человек, который, как теперь понял Давенпорт, был его врагом.

Рефлексы Давенпорта сработали так быстро, что он едва не выстрелил в свою же собственную возлюбленную. Слава богу, что некий остаток инстинкта вовремя удержал его руку. Его тело бросало то в жар, то в холод, между тем как ум лихорадочно работал, а чувства обострились до крайности. Тут не оставалось места для ошибки.

Страх исказил черты лица, бледного как смерть. То обстоятельство, что она была цела и невредима, служило слабым утешением. Где же, черт побери, Бекингем? Он ведь должен был следить за Ярмутом…

– Что он здесь делает? – бросил Давенпорт, сердито взглянув на Джеральда.

Мейсон с трудом сглотнул.

– Я послал записку и ему тоже. Думал, что мы трое сумеем прийти к соглашению…

– И по-видимому, зря.

Господи, он готов был придушить Джеральда прямо на месте за глупость! Чего он надеялся достичь, сведя их троих вместе? Жаль, что до этого момента Мейсон не сознавал в полной мере, на какую подлость способен Ярмут.

Впрочем, и сам Давенпорт не был в этом уверен – до того момента, когда леди Мария проговорилась, что ей известно о его путешествии в столицу с Хилари. Ярмут мог получить эти сведения только одним способом – следуя за Давенпортом по пятам.

– Отложите в сторону оружие, Давенпорт. Будьте умницей. – Даже с пистолетом, приставленным к виску леди, Ярмут благодушно улыбался, как викарий во время званого чаепития.

Поскольку Хилари была плотно прижата к массивной груди Ярмута, от пистолета все равно не было никакого проку. Давенпорт отпустил курок и повиновался, осторожно положив оружие на стол, но оставив его в пределах досягаемости на тот случай, если к нему все же придется прибегнуть.

Даже в таких обстоятельствах губы Ярмута растянулись в широкой, нарочито вежливой ухмылке, которая так раздражала Давенпорта. Он взглянул на своего сообщника, связанного и с кляпом во рту.

– Вижу, я оказался прав, не доверив эту задачу Ридли. Хотя обычно он действует безотказно.