Алексей внезапно ощутил, что говорить ему лень. Зачем слова, когда прощаешься с убийцей единственной дочери? Артур мычал, силился еще что-то сказать, но из горла шло сипение, одно сипение. Наблюдать, как корчится гиена, ему не нравилось, но дотерпел до конца, пока не затихнет бульканье и хрип.

Проверил пульс и вышел из кабинета. Дверь в спальню открыта, вид упакованного чемодана его развеселил.

«Я ошибок не делаю». Алексей приободрился, почувствовал злую силу в мышцах. На обратный путь ушло минуты четыре, не больше.


Ночью того же дня в клубе «Ночной восторг», где уже не работала Эва, где никогда не появится обаятельный владелец «порш-кайенна», вспыхнул пожар.

Внезапное возгорание проводки, заклинило контакты, возникла паника. Люди блокировали двери, никто не мог выбраться наружу, слышались отчаянные вопли. Смятение поначалу полностью овладело толпой; но кто-то опытный вмешался, успокоил обезумевших от ужаса, истерика унялась.

Эвакуация прошла организованно, обошлось без жертв. Поговаривают, правда, что владелец заведения и два его заместителя находились во время пожара в дальнем обособленном помещении и спастись не смогли, но это слухи, пока что непроверенные.


Ровно в одиннадцать, через день после пожара, VIP-зал крематория открылся для друзей и близких Эвелины Мельниковой. Команда клуба «Амели» помогала с организацией церемонии прощания. Валерик (заместитель директора, правая рука владельца заведения) проделал огромную работу: за один день нашел покупателей – квартира Эвы продана, деньги уже у Алексея. Строго по списку оповестил о дате и времени похорон, люди собрались вовремя.

Прощаются, Алексей чуть заметно кивал каждому, отвечая взглядом на взгляд. Проект памятника – позже. Он сам сделает, чужим в этом деле не место, а пока плиту черного мрамора установят, надгробие с именем и фамилией, годы жизни.


Алексею стоило огромного труда держать стойку во время прощальных речей, видеть Ирину, показательно рыдающую над гробом. Он склонился и поцеловал дочь, ее лоб тверд и холоден, окаменели губы. «Моя вина. Прости, Эва. Я люблю тебя».

Стоп, никаких мыслей. «Сейчас ее отправят гореть, это ты приказал».

Молча подходили приглашенные, лиц Алексей не различал. Женская фигура выделилась, будто луч прожектора упал на бледное прекрасное лицо. Показалось, именно ее описывала Эва в своих записках. Черный свитер, синие джинсы под черным коротким пальто – и цветы, которые она положила, тоже запомнились. Желтые георгины. Яркие, огнем горят. Стоп, никаких мыслей.

«Маргарита Зотова», – шепнул Валерик, заметив интерес хозяина. Красивая какая. Воздушная. Воздушная и бездушная. Могла бы Эву спасти. Стоп, никаких мыслей.


Гроб закрыли, он скользнул и поначалу с натугой двинулся, поехал по гладкой, отполированной тысячами гробов конвейерной ленте и отправился куда-то в пылающие тартарары. Дверца захлопнулась.

«Когда-то у меня была единственная дочь». Стоп. Никаких мыслей! Он так боялся превратиться в хлюпающую лужу склизкого дерьма, рыдать на чьем-то плече, беспомощно моргая красными от недосыпа веками, мешая слезы и слова, мусоля никому не нужные оправдания, а до момента расслабления еще ох как далеко!


В Банкетном зале крематория – хорошо составлены слова, вдумайтесь! – Эвелину наскоро помянули, братанье и веселье в планы Алексея не входило.

Маргариту Зотову он из поля зрения не выпускал, краем глаза наблюдал за нею постоянно. Она обреченно смотрела на рюмку водки перед собой, оглядывала полагающиеся для поминок кушанья, в глазах застыло недоумение, губы слегка шевелились, повторяя одни и те же слова: «Не понимаю. Не понимаю».

Алексей присоединился, прошептал «Не понимаю» одними губами. Потом вспомнил рефрен «Дорогая Рита» – и заплакал, как маленький мальчик на уроке, который забыл портфель из дому принести.

Валерик объявил об автобусе для гостей, безмашинные повскакали со стульев, заторопились, будто автобус уйдет без них. Остальные вставали не торопясь, подходили к Алексею обнять на прощание.

Дорогая Рита куда-то исчезла. Когда? Непонятно, он пропустил этот момент, жаль.


Сегодня вечером он улетает в Штаты, затеряется в грудах чужих домов, с полгодика лучше никому не попадаться на глаза. Валерик обо всем позаботится.

Урну с прахом получит, на кладбище место куплено. Все куплено. И все продано.


В самолете он сможет разрыдаться. Если захочет. Или позже, в гостинице, в какой-нибудь дешевенькой гостинице Майами типа хостела «Розовый фламинго», где однажды двенадцать лет назад они с Эвой провели три незабываемых дня. Там не только студенты с компьютерами и тазами для стирки в общей спальне, есть и вполне комфортабельные номера, покои, как у них с Эвой: две спальни, две ванные комнаты. Солнце не меркло и не смолкало.

Он помнит никогда не смолкающее солнце, именно так. Треньканье гитары за окном, днем и ночью музыка, гомон, сияние песчинок, теплая морская вода. Птицы – кричат, поют, гадят. И человечки вокруг веселые, в основном понаехавшие.

* * *

♦ Тяжелый у Риты день выдался, к вечеру выжата как сухой лимон, да и мысли грустные. Оля Нефедова привела в отчаяние. Крепкая коротко стриженная тетенька в светлом плаще – от групповых тестов она с самого начала отказалась, индивидуальные встречи ей нравились. Но никакого прогресса, одно и то же + рефрен: я решила с ним расстаться, никогда, никогда ноги его в доме не будет. Ну да, Петенька у нее в доме не то что двумя ногами, четырьмя лапами обосновался.

У нее фирма, совместное предприятие с немецкой гомеопатической компанией, филиал. От клиентов отбоя нет, препараты улетают, как горячие пирожки, лекарства безвредные, а лечиться у нас любят.

Но предмет Олиной гордости не успехи фирмы, а то, что дом – полная чаша. И семья укомплектована по правилам. Неписаным, а неписаные правила отменить трудно. Менталитет у нас такой – правила на бумаге никому не интересны, а традицию не перешибешь. Согласно неписаным правилам и традициям, старым и новым, Оля и действует. Две дочери-студентки. Квартирами мама обеспечила, старшая дочь в Париже на практике. Петя, пока бизнес на ноги становился, машины из Германии гонял, рабочий день по собственному усмотрению, желание клиента – закон, деньги – в семью. Олина фирма укрепилась, прогресс налицо, а перемещение немецких транспортных средств (секонд-хенд), как известно, обложили таможенным налогом такой величины, что муж остался не у дел, кормушка прикрылась.

Друзья по несчастью другое занятие нашли, а Петя крепко обиделся и засел дома у компьютера, напрочь. Раньше он по Интернету договаривался с клиентами, а теперь, как Оля неоднократно убеждалась, снова и снова впадая в отчаяние (на полчаса, не больше), Петя стал завсегдатаем сайтов знакомств. Как он сам, пойманный на горячем, объяснял: да на пять минут зашел, для разрядки, Оль. Три часа клиентов ищу, мы с корешем новое дело затеваем, нам инвестор нужен. Почти договорились. «Почти договорились» он повторял на протяжении пяти лет.

Оле деньги не нужны, сама зарабатывает более чем достаточно, а муж-бездельник почему-то необходим. До абсурда доходит! Дома все в порядке: квартира, посуда, мебель, кухня, дочери и муж.

Ей трудиться спокойней, Петю изъять никак не возможно, у Ольги тут же депрессия, два года назад он к одной из интернетных знакомых чуть не сбежал, та тоже любому мужику рада, даже чужому. А может, – чужому тем более рада. И таких много, несть им числа! М-да, ситуация.

Ольга теперь постоянно руку на пульсе держит, спасибо мобильнику – соединяет любимых; проверить, дома ли благоверный, можно в любой момент.

Муж откликается исправно. Выполняет несложные поручения, продукты иногда из магазина принесет, но утомлять себя не дает: жена должна место знать. Как собака.

Ольга стирает, готовит, иногда по ночам. И лицо, как только она порог дома переступает, виноватым делается. У нее ведь все в порядке! А Петенька, водитель дивана, работу ищет и не может найти. Он страдает. Слова лишнего Ольга не произносит. И чувствует себя женщиной при муже. И счастлива, хоть ты тресни! Время от времени Петя пропадает на пару дней – Ольга прибегает внезапно, как принято говорить, с опрокинутым лицом, рыдает, клянется, что ноги его больше в доме не будет, что не простит изменщика, никогда больше!

Петя, как ни в чем не бывало, возвращается – и Ольга снова счастлива, светится. Российский вариант, никуда не денешься. «Водитель дивана» – типичный случай, муж успешной женщины, у которой нет ни времени, ни сил на личную жизнь. Муж необходим супруге для поддержки внутреннего равновесия.


Сколько Рита сил истратила на проповеди, учила позитивной психокоррекции, давала схемы самостоятельных упражнений. Оля ни в какую – я очень занята, Риточка, вас видеть для меня радость, ни на что больше времени нет. Зачем же, в самом деле, они на свидания к ней приходят? Энергетически зарядиться? И никакого результата, кроме энергетического нуля к концу дня, у Риты. Да, сухой лимон.

Так и выдоят ее питомицы, соки высосут – и останется она без хваленой энергии со знаком плюс, и ни ребенка, ни козленка в доме. Хотела посвятить себя любимой работе – и посвятила. Деньги зарабатывает (не так, чтоб уж очень много), толку никакого, результата нет. Может быть, Ольга права? Сидел бы у нее в квартире какой-нибудь Петенька, вместо кота (которого тоже нет), – и никаких проблем, жизнь удалась. Нет вопроса, зачем и кому все это нужно. Петеньке нужно. Чтобы телевизор в мое отсутствие смотреть и по бабам шляться.


Ниже – малюсенький пример Ритиной методики. Вполне официальный документ: Оксфордский опросник счастья (The Oxford Happiness Questionnaire), его с конца 1980-х до конца 1990-х совершенствовали, первоначально создан для внутреннего использования на кафедре экспериментальной психологии Оксфордского университета, затем опробован, усовершенствован и существует, при самообследовании дает каждому точное (в процентах) представление, насколько именно ему/ей хорошо или плохо.