– Кто я? Хлыщ?! Да знаете ли, Неля Игоревна, кто вы в таком случае?! – возмутился Князев.

– Знаю! – шмыгнула Неля носом. – Я дура, – повернулась и пошла к себе, громко хлопнув дверью.

Томочка, Князев и Березин одновременно вздрогнули от этого хлопка. Первым очнулся Максим.

– Да-а, – протянул он, – тяжелый случай. Тебе придется, Кирилл, жениться.

– Придется, – согласился тот, – или эта фурия меня действительно убьет. Тамара Евгеньевна, меня сегодня больше не будет. И отдайте Неле Игоревне злосчастную шляпу! Она лежит на моем столе.

– Какая маршрутка? – недоумевал Березин. – А где твой «Мерседес»?

– На сервисном обслуживании, – пожал плечами Князев и задумчиво повторил: – Маршрутка, значит.

Неля проводила друзей взглядом из окна в бухгалтерии и еле успела отскочить, когда Князев поднял голову и поглядел наверх.

– Как я за тебя рада, – благоговейно смотрела на цветы Надя Трошина, – как тебе повезло! Такие роскошные цветы!

– Это третий букет за последнее время, – многозначительно заметила Неля, возвращаясь на свое рабочее место. – Три букета! И ни одного свадебного. А ведь я объявляла поход за ним.

– Четвертый будет свадебным, – утешила ее Надя, – вот увидишь.

– Четвертый? – тоскливо переспросила Неля. – Когда он еще будет? Я решила завязать с личной жизнью. Все равно ничего хорошего в ней больше не случится. А то хорошее, что в ней все-таки произошло, я уже испортила сама.

Томочка не постучала, она вошла в бухгалтерию и положила перед Нелей Светкину шляпу.

– Он заказал своей стерве цветы на неприличную сумму, – Томочка кивнула на букет, – в «Афродите». Этот оттуда же. – Она поймала удивленный взгляд Нели. – Не веришь? Посмотри, они на упаковке свой художественный штампик с розочкой ставят! Точно тебе говорю, цветы из «Афродиты». Ну что, Захарова, тебя можно смело вычеркивать из нашего сестринского братства. Такого хамства Князев не простит.

– Вычеркивай, – согласилась с ней Неля, думая о другом. – Там были такие же штампики? Все три букета из «Афродиты». Неужели их все покупал один человек?

– Я бы на твоем месте, Захарова, сейчас не о людях думала, а о мужчинах, – сказала Томочка, уходя. – Особенно о тех, кто дарит тебе такие изумительные цветы. Чтобы ты опять не осталась с разбитым корытом. Бубенцова и та кого-то нашла из соседнего офиса. Ее тоже придется вычеркнуть. В боевой готовности нахожусь одна я, но, говорят, новый начальник очень даже ничего. И холостой, что в нашей девичьей жизни весьма значимое обстоятельство. – Она подмигнула коллегам и закрыла дверь.

– Новый начальник, – сникла Неля, – все-таки я уволюсь. Без Князева станет грустно.

– Ругаться будет не с кем? – спросила Надя, разливая по чашкам зеленый чай.

– Любить станет некого, – вздохнула Неля.


Мама старалась ее развеселить, как могла, но обед прошел, как бы сказали по телевидению, в дружественной, но официальной обстановке. Неля молчала и обдумывала то, что удалось выяснить. А выяснить удалось такое!

Мир не только жесток, но и мал. И флористка из «Афродиты» оказалась благодарной клиенткой мастера парикмахерского искусства Светланы Стрельцовой. Она показала подругам журнал заказов, в котором Неля нашла свой адрес и подпись заказчика. Сомнений не было, она отлично знала эту подпись. Так расписывался Кирилл Андреевич Князев.

Неля молчала, она не знала, что говорить маме, любовавшейся на три роскошных букета сразу. Елена Владимировна по наивности думала, раз дочери каждый день дарят цветы, то та скоро выскочит замуж. Неля не стала ее разочаровывать рассказом о том, что последний букет был вовсе не предсвадебным, а, наоборот, прощальным. И, что очень странно, покупал его не Максим Березин, а Князев. Решил помочь другу отделаться от навязчивой поклонницы? Но Неля никогда не была навязчивой.

– Ля-ля-ля, ой-ля-ля, тра-ля-люш-ки, тра-ля-ля, – напевала мама, возясь с цветами. – В этом сезоне популярны свадебные платья цвета шампанского. Нелечка, доченька, я думаю, тебе этот цвет пойдет. Нет, ты, конечно, не спеши, выбери кого-то одного из своих кавалеров. Все-таки с ним придется прожить долгую и счастливую жизнь. Жалко, что с Кирюшей у вас так ничего и не получилось. Сегодня мне звонила Ирочка. Представляешь, он заявил ей, что переедет в свою холостяцкую квартиру, потому что собирается жениться. Оказывается, доченька, у него есть своя квартира. Нет, я не думаю, что если бы ты знала об этом, то это как-то изменило ваши отношения. Ты у меня совершенно не меркантильная. И все-таки жаль. Такой хороший мальчик. И мама у него такая хорошая. Знала бы ты, насколько важно в наше время иметь хорошую свекровь! Да что теперь говорить? Раз он решил жениться. Нелечка, а ты случайно не знаешь, какой дуре так сказочно повезло?

– Не знаю, мама, – вяло отозвалась Неля.

– Так спроси у Томочки, – не унималась Елена Владимировна. – Томочка все всегда знает.

– Не знает она, – вздохнула Неля, – я спрашивала.

– Странно, – процедила Елена Владимировна, не поверив дочери, – чего это он невесту скрывает? Страшна небось как атомная война: косорожа, голопуза и горбата. И дура дурой, а дурам всегда везет! Бедная Ирочка! Она сказала, что Кирюша так переживает, что эта идиотка ему откажет. Представляешь, Нелечка, он собрался делать ей сегодня официальное предложение. Ночь не спал, бедолага, переживал. Ты заметила, глаза у него сегодня были красные?

– Красные, – подтвердила Неля, – и выпученные, как у рака в брачный период.

– У Князева привлекательная внешность только на первый взгляд, – заметила Елена Владимировна, стараясь успокоить Нелю. – Вот Женька Елизаров и тот, если к нему хорошенько приглядеться, гораздо симпатичнее. Цветы тебе он подарил?

– Не-а, – мотнула головой Неля, – другой. – Признаваться отчаянно не хотелось.

Пришлось бы рассказать, как она ругалась с Князевым каждый день, как он ей досаждал мелкими придирками. Пришлось бы вспомнить, как вместо нее назначил главным бухгалтером Надю Трошину. Много бы чего пришлось вспомнить. Нетушки, о Кирилле Андреевиче нужно забыть! И начать жить своей обычной, нормальной жизнью.

– Кушай борщик, котлет себе положи, – волновалась мама, – в кои веки на обед прибежала.

Неля почувствовала укор совести, она действительно не любила ездить обедать домой, хотя мама всегда ее ждала. Сегодня заскочила – «Афродита», куда они ходили со Светкой, находилась рядом. Да и цветы нужно было отнести, чтобы не мозолили глаза, так и хотелось, вспоминая предназначение, выбросить их в урну. Впрочем, Березин ни в чем не виноват. Она ему ничего не обещала, а даже избегала его. И он ей ничего не обещал, так же как и Князев. Но его странное поведение… Почему он подарил ей первый букет и не признался? Объяснение напрашивалось само. Сначала подумал, что она милая девушка. А потом они поругались. Но и до этого они ругались в маршрутке. И второй букет он ей тоже подарил после того, как они поругались. Они всегда ругаются. Может быть, он мазохист?

Времени рассуждать оставалось в обрез, нужно было возвращаться на работу, Неля и так опоздает, если общественный транспорт вновь наплюет на ее общество. Она чмокнула Елену Владимировну в щеку и побежала к зеркалу с помадой.

– Купи по дороге журнал «Свадебные хлопоты»! – крикнула ей мама.

Неля поморщилась и сунула помаду обратно в сумочку. Ей сегодня ничто уже не поможет. Разве что действительно провести с Томочкой расследование и выяснить, какой же дуре сказочно повезло. Мама подала хорошую идею.

Томочка сразу согласилась взяться за дело – провести в кабинете Князева под видом генеральной уборки обыск. Тем более он сегодня не собирался возвращаться в свой кабинет. К важному делу подключили Трошину и Бубенцову, которой под страхом смертной казни на электрическом стуле запретили болтать об этом по всему офису. Надя Трошина стояла на стреме у двери и прислушивалась к шагам неожиданных визитеров. Орудуя тряпкой, смачно пропитанной полиролем, Бубенцова полировала мебель шефа, а Томочка с Нелей перебирали содержимое его стола. Закрытые на замок выдвижные ящики, правда, были недоступны, как и здоровый металлический сейф в стене, но они собирались не грабить начальника, а уличить его в связях с незнакомкой. А отголоски этой связи должны были обязательно где-нибудь и как-нибудь проявиться.

– Нашла! – торжественно заявила Томочка, выуживая из стопки бумаг чистый листок с единственным недописанным слогом. – «Си»! Он написал «си». Симона? Сигизмунда? Силиверста? Я чувствую, что это и есть ключ к разгадке. Мальчишки от школьных исковерканных их каракулями парт в более зрелом возрасте переходят на бумагу.

– Глубокомысленное заключение, – хмыкнула Бубенцова, натирая боковину стола шефа до блеска. – Но не впечатляет.

– Девочки! Девочки, – стонала у дверей будущая главбух, – мне кажется, мы делаем что-то нехорошее!

– Когда кажется, – мрачно буркнула Бубенцова, – креститься нужно. Лично я хорошо драю шефу стол!

– Мы, между прочим, – заметила Томочка, – тоже работаем мозгами.

К тому моменту, когда Трошина изнылась, а Бубенцова отдраила все, что можно, заодно и пропылесосив комнату, из улик нашлась старая фотография с пухлым младенцем в распашонке и ползунках, на которой Неля узнала себя. Ее отмели без объяснения причин. Томочка подозревала, что Неля, обманув сестринское братство, сама подкинула шефу свою фотографию для того, чтобы тот ею любовался. Но без трофея из кабинета начальника девушки не ушли.

– Сейчас мы все узнаем! – сказала Томочка и положила на свой стол в приемной забытую Князевым телефонную книжку. – Все! От А до Я.

– Давайте начнем с женских окончаний, – предложила Бубенцова и радостно потерла пропахшие полиролем ладони.

– «Авраменко, Адаменко, Адамс, Бугаенко, Вертер, Гнедых», – прочитала Томочка.

– Да, – вздохнула Неля, – ничего не понятно.

– Ой! Здесь есть одно женское имя, Елена! – обрадовалась Томочка. – Елена Владимировна. И ее номер телефона. Только он мне смутно напоминает какой-то знакомый…